С. П. Крашенинников

Описание дороги студента Крашенинникова

Пятый рапорт
Гмелину и Миллеру
ПЯТЫЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 14 ноября 1737 г.
Благородным господам профессорам. Пятой репорт.

Из Охоцка отправился я на судне "Фортуне" октября 4 дня, часу во 2 пополудни, и шли благополучно часу до 11 пополудни; а потом такое учинилось нещастие, что судно вода одолела, и уже в шпагаты забиваться стала. И хотя в два насос" и в несколько больших котлов ее выливали, однакож тем ее вылить не могли, чего ради все. что было на палубах также и из судна груз около четырех сот пуд в море сметали, и так едва спаслися, а особливо, что в то время штиль был, а ежели бы хотя малое волнение было, то бы судну никоим образом от потопления избавиться невозможно было.

От помянутого сбрасывания я в крайнее раззорение пришел: 1. для того, что из данных мне казенных вещей несколько в море сброшено и испорчено, а имянно, одна сума в которой была серая бумага, пять дестей пищей бумаги, и данные мне семена; а осталось серой бумаги только пять дестей, а из семян ячмень и горох, да один термометр № 16 розбит, также и ветрометр изогнут и розпаян, которой я по прибытии на Камчатку исправил, а на починку оного купил два золотника нашатырю, по 30 копеек золотник; 2. что провианту моего брошено в море одиннатцать сум, также чемодан с бельем, и больше у меня не осталось, как только одна рубашка которая в ту пору на мне была. А что моего так много сброшено, то зделалось оттого, что я и обретающийся при мне пищик в то время от болезни, которая многим небывалым на море случается, почти бесчувственны были, и за казенными вендами и багажом моим смотреть было некому.

К устью Большой реки пришли октября 14 дня часу в 9 прежде полудни, в которое за убылою водою и за боковым ветром войтить не могли...

Шестой рапорт
Гмелину и Миллеру
ШЕСТОЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 29 августа 1738 г.
Благородным господам профессорам. Шестой репорт.

... Декабря 7 дня послал я требование к курильскому зборщику Андрею Фурману, в котором написал, что по силе данной от вашего благородия инструкции велено мне писать слова иноземческих языков и спрашивать о вере их иноземческой и о прочих поведениях, также велено покупать всяких родов платье иноземческое муское и женское и всякие японские вещи и книги, ежели где найдутся, и чтоб он, Фурман, будучи на Курильских островах: 1) купил у курильских иноземцов лутчее их платье муское и женское, а на покупку б оного платья принял от меня сколько потребно китайского табаку шару; 2) чтоб у них же иноземцов купил японских денег сколько возможно найтить будет, понеже слышно, что у них много находится японских денег золотых, серебряных и медных, а за оные б деньги платил табаком же, а ежели иноземцы табаком брать не будут, то б .покупать ему на посланную с ним из канцелярии Охоцкого порта подарочную казну, а что из одной казны на покупку каких вещей выйдет, то б писал на щот Камчатской экспедиции; 3) чтоб на Лопатке или на островах приказал курильским мужикам промыслить бобра, кота и сивуча по мужичку и по женочке и для описания и отсылки в ее императорского величества Кунсткамеру, выслать ко мне, не вынимая внутреннего, а за оных зверей так же бы платил табаком или подарочною казною; 4) чтоб приказал промыслить курильским мужикам рыб морских, из которых одна касаткою называется, а о другой сказывают, что яйца несет; 5) чтоб выслал ко мне с Курильских островов двух человек курильских мужиков для разговору, из которых бы один бывал и на других дальних островах, а другой бы знал камчатской язык: понеже курильского языку никто здесь не знает, и ежели оба незнающие камчатского языку вышлются, то здесь толмачить будет некому.

... Из Каликина острожка поехал я 20 дня генваря вверх по впадающей в Большую реку немного повыше острожка Баане реке, в которую текут горячие ключи, и следующего 21 дня генваря к означенным ключам приехал.

Будучи у горячих ключей сочинил я описание оным ключам на латынском языке и зделал план, а теплоту оных освидетельствовал термометром, которое описание и план при сем репорте прилагаются.

От горячих ключей того же дня под вечер возвратился, а ночевать у оных никоими мерами невозможно было, потому, что лесу близ их, кроме мелкого тальнику, не имеется, а сверх того мороз на ветре был, что с великою нуждою день промедлить могли и каюры все, не выключая ни одного, ознобилися, также и некоторые из служивых.

Генваря 22 дня ехали мы через хребты и выехали на Большую реку верстах в 7 ниже озера, из которого Большая река вышла. И ехали вниз по ней до Мыхшу острожка, в которой того же 22 дня приехали около полуночи.

Генваря 23 дня из помянутого острожка ездил я к горячей речке, которая имеется верстах в 5 выше оного острожка, а будучи у оной речки то же чинил, что и у вышеозначенных ключей.

Генваря 24 дня послал я суму с термометром чрез нарочного посыльщика в Большерецк, а сам поехал из острожка Мыхшу к горящей горе, имеющейся на реке Аваче против Паратуна острожка, в которой приехал я генваря 26 дня.

Генваря 27 дня посылал я служивого для проведывания пути к горящей горе, которой 29 дня поутру оттуда возвратился и объявил, что ради весьма глубоких снегов и частого кедровника на санках никоими мерами и на подножье горы взъехать невозможно.

Горящая гора очень крута, воетроверхая. Из середины самой ее верхушки беспрестанно дым идет, оная гора вышиною всех около лежащих гор превосходит, кроме одной горы, подле нее находящейся, вышиною ей подобной, из которой сказывают, что в давные годы дым шол. Подножье горящей горы состоит до половины из гор, на которых лес ростет кедровник, а с половины оная гора голая. От подножья до 3/4 вышины ее, по объявлению бывалых на ней за промыслом баранов русских людей, можно взойтить летним днем, а выше итти невозможно, потому что очень круто. Они же сказывали, что в той вышине, до которой они доходили, никакого особливого духу не чувствовали...

Седьмой рапорт
Гмелину и Миллеру
СЕДЬМОЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 14 ноября 1737 г.
Благородным господам профессорам. Седьмой репорт.

... Ноября 20 дня приехал на Кыкчик реку и, уведомясь, что в Нижнем Кыкчинском острожке, Чаапынган называемом, будет иноземческой праздник, во оной острожек поехал, и в нем до 23 ноября прожил, ибо праздник их окончался уже около вечера 22 дня ноября.

Что у них на празднике делалось, то все, ничего не опуская, описал, которое описание здесь прилагается.

Начальное праздничное дело было у них метение юрты, которую как вычистили, и сор в одно место сгребли, то два старика, в руках по повесьму тоншичы (мятой травы, пенке подобной) держащие, неведомо что шептали, а по шептании вон выносить велели.

С полчаса спустя старую лестницу выняли, и, место где она стояла, вычистив, один старик неведомо что наговаривал, и, положа в яму, где лестнице стоять, щепочку, тоншичем оберченую, также и над лестницею, немного пошептав, поставил на место, а старую лестницу в юрте привязать велел, ибо ее вон выносить, не окончав праздника, за грех почитается.

Между тем собачей убор: санки, узды, алаки, и прочая все вон вынесли, потому что врагам оное неприятно.

Немного помешкав, принесли травы и послали перед лестницею, потом пришел старик шептун и сел с правой стороны против лестницы, а подле него 3 бабы. У старика и у баб принесено с собою по плетеной рогожке, в которых завернуто тоншичь, юкола, сладкая трава, икра сухая, жир нерпичей в кишках, и в кусках. Из кишек и из юколы делали старик и бабы топоры и топорищи и обвивали их сладкою травою. Старик и каждая баба отпущали по одному человеку для добычи березнику, которым на поясы и на топоры железные и на головы навязывали тоншичь, и дали им на дорогу помянутые рогожки с запасом.

Как они совсем изпразились, то старик и бабы встали с своих мест, а у всех понемногу тоншичю в руках, и обошли вкруг лестницы однажды, приговаривая "алхалалалай", то есть пора, а за ними обшед те, которые наряжены по березник, вышли вон со всем своим запасом, а старик и бабы бывший в руках тоншичь на место, где огонь живет, положили.

От запасу, ксторым дорожных наделяли, оставили они несколько, и как дорожные из юрты вон вышли, то на оставленной запас малых робят пустили, которые учинили остаткам хватку, и что кому досталось, тот то и съел.

Между тем бабы делали из рыбы и из сладкой травы кита, которой хотя нимало на кита не походил, однакож имя его содержал; зделав, вынесли его вон до времени.

Потом затопили юрту, и означенной старик шептун перед лестницой выкопал ямку и принес небольшую сухую камбалу, тоншичем оберченную, над которою он наговаривал, чтоб им жить в юрте в добре, чтоб иразник окончать благополучно пособил Кутху, понеже праздновать так, он им показал образ, а наговоря загреб камбалу землею и сперва сам на том месте трижды обернулся, потом все бывшие в юрте мужики и бабы, и малые робята тому последовали...

Восьмой рапорт
Гмелину и Миллеру
ВОСЬМОЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 5 .августа 1739 г.
Благородным господам профессорам. Осьмой репорт.

... В Верхней Камчатской острог приехал я декабря 8 дня, и пробыл во оном генваря по 2 число сего 1739 году. А живучи в означенном остроге, пересматривал я старинные дела, которых хотя и много было, однакож из них к выписанию годного мало нашлося, ибо все почти книги ясачного збору и челобитные были. Выспрашивал у старожилов Ивана Лосева с товарищи о завоевании Камчатки, о построении острогов и о бытности прикащиков, в чем великое несходство нашлсся между сим описанием и описанием, сочиненным по сказыванию болыперецкого жителя Михаилы Кобычева, о чем явствует в приложенном при сем описании о завоевании Камчатки. Сочинил реэстры обретающимся около Верхнего Камчатского острога зверям, птицам, рыбам, деревам и ягодам с русскими и камчатскими именами, и написал слова их языка чрез новокрещена тойона Егора Мерлина, причем служивой Андрей Дехтерев толмачем был.

... В Нижней Камчатской острог приехал я генваря 15 дня, и жил в нем марта по 18 число. А в бытность мою в означенном остроге чинил следующее.

Генваря 16 дня требовал я письменно Нижнего Камчатского острога от приказной избы, 1) чтоб от оной приказной избы определены были два человека грамотных к продолжению в Нижнем Камчатском остроге метеорологических наблюдений, ибо по здешним обстоятельствам одному при том деле быть невозможно, понеже ему из острога ни на один день отлучиться нельзя, а во время промыслу кормового имеют они необходимую нужду ездить к морю для варения жиров, соли и для промыслу рыбы, и ежели б одного к тому делу определить, то б он вошел в конечную скудость; 2) чтоб с Уки и с Тигилю рек привезть из лутчих людей человека; по два, да при них по одному доброму шаману, а для толмачества б определить искусного камчатскому и коряцкому языкам; 3) чтоб из старожилов и из партовщиков человека по два для выспрашивания о раззорении Нижнего Камчатского острога и о умирении изменников присланы были; 4) чтоб сообщена была ведомость, сколько в присудствии Нижнего Камчатского острога имеется иноземческих острожков, на каких они реках поселены, сколько в каждом острожке собольников, бобровников и лисичников, и как лутчие их мужики называются; 5) чтоб присланы были знающие про впадающие в Восточное море реки от устья камчатского до Олютора реки и до Чюконкого носу, а в Пенжинское от Хариузовой до реки Пенжины; 6) чтоб сообщен был росписной список нынешнего году и ведомость, сколько в Нижнем Камчадальском остроге имеется служивых жалованных и безжалованных, сколько посадских и казачьих детей положенных в подушной оклад; 7) чтоб объявлено было жителям Нижнего Камчатского острога, ежели кто у себя имеет книги или иные какие японские вещи, то б приносили ко мне для продажи повольною ценою, 8) чтоб из промышленников русских и иноземцов для выспрашивания о зверях, птицах, рыбах и прочем присланы были...

Письмо
Гмелину и Миллеру
ПИСЬМО ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 29 августа 1738 г.
Благородные господа профессоры.
Милостивейшие государи мои.

Хотя о учинившемся мне нещастии вашему благородию из пятого моего репорта и известно, однакож при сем еще смелость приемлю нижайше донести вашему благородию, что я ныне в самую крайную бедность прихожу, оставшей провиант весь издержался, а вновь купить негде, а где и есть, то ниже пяти рублев пуда не продают, а у меня деньги все вышли, что осталось после помянутого нещастия, и то употребил на нужные вещи, вместо тех, которые утонули, а одною рыбою хотя здесь и в долг кормить могут, однакож к ней никак привыкнуть по сие время не мог. И о вышеописанной скудости провианта хотел я предлагать вашему благородью доношением и просить, дабы ваше благородие от Якуцкой всеводской канцелярии требовать изволили, чтоб для меня пуд с дватцать ржаного провианта на прогонных деньгах в Охоцк поставить, а из Охоцка на перевозном судне ко мне отослать, а оные бы прогонные деньги и за провиант, также и за сумы, в которых оной провиант ко мне пошлется, из жалованья моего вычесть повелено было. Но надеюся, что сие и кроме доношения ваше благородие учинить можете, ежели, вышеписанное мое предложение не за излишнее принять изволите.

Я бы не трудил сим ваше благородие и как возможно б прожил, ежели бы я чаял себе будущего 1739 году весною или осенью возвращения, но ежели ваше благородие сюда на Камчатку ехать изволите, то покорно прошу о присылке ко мне провианта, и о произведении здесь жалованья милостивейшее приложить старание, чтоб мне здесь не помереть голодом...

Девятый рапорт
Гмелину и Миллеру
ДЕВЯТЫЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 18 августа 1739 г.
Благородным господам профессорам. Девятой репорт.

В осмом моем репорте, посланном к вашему благородию сего августа дня, между прочим доносил, что сего августа с половины намерен я ехать в Верхней и в Нижней Камчатские остроги для строения к прибытию вашего благородия светлиц, но за дождями жил я сего августа по 16 число, а сего августа 16 числа хотел я ехать в намеренной путь, но, услышав прибытие господина капитана Шпанберга в устье Большой реки, поплыл к морю к нему господину капитану, чтоб при сем случае послать нижайшей репорт к вашему благородию.

В путь с собою беру я двух человек служивых, толмача да кузнеца, которой определен, по требованию моему, быть в Верхнем остроге для починки топоров, и для кованья потребных на строение хором припасов, а для обережи в дороге принял один фунт винтовочного пороху да свинцу два фунта.

В остроге оставляю я пищика Аргунова, служивого Бочкаря да определенных к чинению метеорологических обсерваций служивого Ивана Пройдошина да казачья сына Ивана Пашкова, которой по требованию моему, как грамоте отчасти умеющей, определен в помочь Ивану Пройдошину вместо служивого Никифора Саламатова.

Пищику Аргунову приказано сыскивать травы и собирать все семена посаженных в огороде трав и быть при смотрении оставленных здесь казенных вещей. А когда судно с Ламы прибудет, и ваше благородие на оном приедете, то велено ему явиться немедленно вашему благородию, а ежели ваше благородие не прибудете, а пришлются от вашего благородия какие письма и посылки, то б ему отправить co оными письмами из оставленных с ним служивых нарочного посыльщика в немедленном времени. Ему ж бы надсматривать над оставленными служивыми, которым метеорологические обсервации приказаны, чтоб они их верно и по силе данной им инструкции чинили. На топленье горницы, в которой оставлены казенные вещи, также и сабранные здесь птицы, рыбы, травы и прочая, требовал я дров, чтоб оные оставленные вещи не погнили.

Ехать намерен я вверх по Быстрой реке батами, а на подъем принял я от приказной избы три бата, один под себя, под двоих служивых, да под толмача с кузнецом два бата. Студент Степан Крашенинников.

Из Большерецкого устья на брегантине "Михаиле". Августа 18 дня 1739 году.

 title=
Десятый рапорт
Гмелину и Миллеру
ДЕСЯТЫЙ РАПОРТ ГМЕЛИНУ И МИЛЛЕРУ от 7 июня 1740 года
Благородным господам профессорам. Десятый репорт.

... Того же дня ездил я вверх по речке Ратуге до имеющегося на оной камчатского острожка для смотрения свадебного пира, о котором в Описании камчатского народа объявлено, а шли мы по Ратуге речке батами от самого ее устья и проехали следующие речки, а имянно: 1) Коаучир, которая течет в Ратугу по течению с левой стороны, а вышла она из озерка верстах в 2 от устья находящегося. От устья Ратуги до устья Коаучир речки версты с 3. 2) Галаханак, которая вышла из озерка, верстах в 5 от устья, имеющегося, и пала в Ратугу с правой стороны. От Коаучира до сей речки версты с две. 3) Ханучю, которая пала в Ратугу с правой же стороны, а вышла из озерка верстах в 7 от устья находящегося. От устья Галаханака до устья Хакуча версты с две. 4) Шинжеучь, которая пала в Ратугу с левой стороны из озерка версты с 2 от устья расстоящего. Между устьями сей речки и Хануча расстояния версты с три. На устье ее имеется камчатской острожек, в котором 2 юрты да 12 балаганов. В острожек приехали мы часах в 10 поутру и пробыв в нем часов до 3 пополудни, поехали в Нижней Камчатской острог, в которой того же дня и приехали.

А о приливе морском, чтоб оной снести в таблицу по приложенному образцу, то писал я в Охоцк к служивому Михаилу Попову, которому поручены в Охоцке метеорологические инструменты, и послал к нему копию с образца таблицы, и велел чиненные им наблюдения прилива и отлива морской воды снести в таблицу. А обсервации прилива и отлива морской воды чиненные в 1739 году в июне и июле месяцах снес я в таблицу ж, в которой находятся девять столбов. В первом столбу писаны месяцы и числы, в другом начало прилива А, в третьем конец прилива А, в четвертом прибыль воды, в пятом убыль воды, в шестом начало прилива Б, в седьмом конец прилива Б, в осьмом прибыль воды, а в девятом убыль воды. Убыли воды столбы прибавил я ради следующей причины.

В приливе морском, которой усмотрен в Охоцком, прилив А столько же часов продолжается, сколько прилив Б, и во оном только то наблюдалось, в котором часу оной начнется и окончается, и на сколько футов и дюймов воды прибудет, а убыли ее примечать нужды не было, понеже усмотрено было, что во время отлива столько же ее убывало, сколько во время прилива прибывало. А прилив морской в Большей реке бывающей, от охоцкого весьма разнствует: 1) что в отливе А, которой начинается по окончании прилива А и продолжается до начала прилива Б, приливная вода не вся вбегает; 2) что прилив А продолжается доле прилива Б; 3) что прилив Б около полнолуния бывает больше прилива А, или прилив Б пременяется в прилив А и там продолжается до новолуния, а около новолуния прилив А по прежнему становится. Я приливом А называю большую воду новолунную, а полнолунную, хотя б она и большая вода, приливом Б; 4) что приливная вода вся збегает только около новолуния и полнолуния; и около новолуния во время отлива Б, а около полнолуния во время отлива А, когда прилив А мал бывает, и то чрез трои или четверы сутки, а потом приливной воды несколько остается; 5) что прилив А и Б не всегда равное время продолжаются. Все вышеписанное в приложенной таблице явствует.

... Генваря 25 дня приехали на реку Карагу. Генваря 26 и 27 чисел ехали вверх по реке Карате, 28 дня выехали на Лесную реку, а 29 приехали на устье Кинкили реки. Оленных коряк никого в тех местах не имелось, а сказывают, что все ушли против чюкочь, ибо слух носился, что чюкчей на коряк идет великое множество, и того ради выслано из Анадырска для обережи коряк служивых около ста человек да юкагирей со сто человек, а где чюкочь дожидаются, о том неизвестно.

На Лесной, Кинкиле и Паллане реках живущие коряки от прочих сидячих коряк весьма разнствуют возрастом и крепостью и смелостью. И хотя оные ясак платят, однакож повольно почти и есть много таких, которые ясаку не платят, и во время ясашного платежа скрываются. Говорят весьма громко, и буде о чем речь начнется, то все кричат, а все одно. Они часто русских убивали, да и сего 1740 году посылатаных к ним за ясашным збором убить хотели следующей ради причины. Нижнего Камчатского острога казачей сын Багуев прозванием, будучи на Пенжинском море, сказал ясашным мужикам, что де будет ясак збирать Нижнего острога зборщик Тимофей Брехов, которой де на Паллане, как убили Ивана Харитонова, был ранен и будет де обиду свою отмщать. Как эти вести до Паллана и Кинкили дошли, то кинкильские коряки собрались на Паллан и дожидались зборщика, чтоб его убить со служивыми. И хотя не сам Брехов за збором поехал, то однакож они намерение исполнить хотели, и исполнили б, ежели бы не розговорил тойон Паллана реки, а служивые между тем всегда караул имели, и так едва спаслися.

... В Верхней острог приехал я марта 3 дня и прожил в нем марта по 8 число.

... Июня 7 дня написал я в канцелярию Охоцкого порта доношение, в котором объявил, что послал я к вашему благородию репорт и при нем четыре ящика да сыромятную суму с зверьми, птицами, рыбами и иноземчееким платьем с отправленным в Охоцк с репортами на дуббельшлюпке "Надежде" служивым Васильем Шелковниковым и просил, чтоб оная канцелярия посланной к вашему благородию репорт и четыре ящика с сыромятною сумою принять, и с первыми попутчиками к вашему благородию в Якуцк отправить соблаговолила, чтоб за умедлением обретающиеся в них вещи не погнили, а служивому б Михаилу Попову приказать изволила чиненные им обсервации прилива и отлива морской воды снести в таблицу по присланому к нему письму.

Рапорт Г. В. Стеллеру
от 28 октября 1740 г.
РАПОРТ Г. В. СТЕЛЛЕРУ (от 28 октября 1740 г.)
Благородному господину адъюнкту Георгу Вильгельму Штеллеру.
Репорт.

Сего октября 27 дня 1740 году получил я ордер от вашего благородия, в котором написано: по силе де 37 пункта данной вам от господ профессоров Гмелина и Миллера велено вам по приезде вашем в Большерецкой острог принять меня в вашу комманду и пересмотреть у меня всякие мною чиненные с приезду моего на Камчатку наблюдения и исследования по данной мне от господ профессоров инструкции. Письменным наставлениям, и которые вашему благородию сомнительны покажутся, те б вам исправить, чтоб никакого сомнения не осталось и по силе вышеписанного быть бы мне в вашей комманде и объявить чиненные мною наблюдения при репорте, и при том объявить же, сколько при мне имеется казенных книг и материалов и сколько служивых людей. И по силе вышеписанного все мною чиненные наблюдения, казенные книги, материалы и служивых людей вашему благородию объявляю, а что чего имянно, тому прилагается реэстр. Октября 28 дня 1740 году.

РЕЭСТР
КНИГАМ, МАТЕРИАЛАМ И ПРОЧИМ КАЗЕННЫМ ВЕЩАМ

Три дести с половиною пищей бумаги. Одна пара юфтяных сум. Один ножик перочинной.
Один фунт 67 золотников чернильных орешков.
Один фунт 74 золотника купоросу.
20 кусков китайских чернил.
20 золотников красного карандашу.
16 карандашей.
Четверть фунта канфары.
Две щетки.
Одна пила.
Один ветометр с принадлежащими к нему, зделанными из зеленой меди маленьким сосудцем и маленькою линейкою. Один эксатмоскоп.
Готовальня, а в ней два циркуля, в том числе один с грифельным и карандашным пером, деревянной угольник, маленькая деревянная линейка, да грифельное перо без циркуля.
Одна медная линейка, на которой вырезаны футы французской и рейландской. Остальная ртуть от восьми фунтов, из которых налито два барометра. Один ватерпас, взят господином Краспнльниковым. Один с половиной фунта слюды.
Трои солнечные часы, из которых одни зделаны по охоцкому, а двои по-здешнему меридиану. Компас.
Из книг: филозофия Буддева.
Светониус.
Курциус.
Теренциус.
Эродотус.
Да мною принятых в Охоцке от морской команды три напарьи да одно долото. Два заступа да два топора, принятых мною Нижнего Камчатского острога от приказной избы.
20 сум сыромятных, в том числе пять пар получил я здесь с провиантом чрез сына боярского Петра Борисова сего 1740 году.
13 золотников пороху, оставшего от фунта пороху, принятого в Большерецкой приказной избе прошлого 1739 году на стрелянье птиц.
1 фунт 15 золотников свинцу остального от 2 фунтов.
Китайского табаку 10 фунтов. Служивых людей при мне пять человек, а имянно: Осип Аргунов, данной мне в Якуцке для письма, Иван Пройдошин, определен от здешней приказной избы для чинения метеорологических обсерваций, а для россылок Иван Попов, Иван Черной, Петр Матвеев да толмач Алексей Горлов.

Рапорт Г. В. Стеллеру
от 26 апреля 1741 г.
РАПОРТ Г. В. СТЕЛЛЕРУ от 26 апреля 1741 г.
Благородному господину адъюнкту Академии Наук Георгу Вильгельму Штеллеру.
Репорт.

Прошедшего марта 10 дня сего 1741 году прислан ко мне от вашего благородия ордер, в котором написано: понеже де я предбудущего лета отправлюсь отсюда в Иркуцк, а по поданному де от меня репорту имеются при мне казенные книги, инструменты и материалы, того б ради оные книги, инструменты и материалы отдать студенту господину Горланову с роспискою, а какие книги, инструменты и материалы отданы будут, о том бы репортовать вашему благородию.

И по силе вышеозначенного ордера все имевшиеся при мне казенные вещи, которым я прошлого 1740 году октября 28 дня при репорте вашему благородию сообщил реэстр, отдал студенту Горланову, кроме пищей бумаги, понеже из оной отдана одна десть служивому Андреяну Рюмину, а две дести с половиной издержаны, юфтяных переметных сум, которые я беру с собою, да одной малой напарьи, которая в перевозках с квартеры на квартеру утерялась, и оным вещам при сем точная копия с реэстра прилагается.

Письмо Миллеру
от 27 июня 1741 г.
ПИСЬМО МИЛЛЕРУ от 27 июня 1741 г.
Благородный и почтенный господин доктор.
Милостивейший государь мой.

... Я по определению господ профессора ла Кроера и адъюнкта Штеллера отправлен до Иркуцка за жалованием на 1742 и 1743 годы и для покупки потребных на них господ и свиту припасов, а как мне в том пути поступать, о тем даны инструкции, о которых при нижайшем моем репорте пришлются к вашему благородию копии немедленно.

Сей зимы поехал было я в коряки, но ради учинившейся от сидячих коряк на Пенжинском море измены в двух местах ехать не смел; означенная измена зделалась почти в одно время, а именно 1740 году декабря в первых числах, на Утколоке и Подкагирной реках. Утколоцкие коряки убили поеыланнаго от экспедиции за подводами матроза да служивых трех человек, да двух новокрещенных камчадалов, а подкагирные побили купецких людей, которые из Анадырска на Камчатку ехали с гарном. На утколоцких посылан от морской команды прапорщик Левашев, а на подкагирных сын боярской Петр Борисов со служивыми, и тех изменников иных побили, а иных живых привезли, которые по учиненным им допросам содержатся ныне под караулом до указу.

Господин профессор ла Кроер и господин адъюнкт Штеллер поехали в Америку с господином капитаном коммандором Берингом, а свита их вся осталась на Камчатке, из которой одному токмо студенту Горланову ведено жить на Аваче, а прочим при Болынерецке, а имянно: геодезисту Ушакову и живописцу Беркгану, тут же живет и геодезист Красильников, которого господин профессор хотел было с собою взять, но он объявил о себе, что болен и по многим присланным к нему ордерам к господину профессору на Авачю не поехал, напоследок велено ему описать берег от большерецкого устья до Авачинской гавани.

Из Большерецкого острога отправился я с солдатом майя 28 дня на галиот "Охоцк". Из устья в море вышли июня 12 дня, а в Охоцк пришли 26 дня, и ежели здесь за лошадьми препятствия не будет, то немедленно в Якуцк отправлюся, чтоб сего лета хотя до Киренги дойги...

назадк началу выставки вперед