Книги нашего детства
Только детские книги читать,
Только детские мысли лелеять...
О. Мандельштам

Когда я раздумывала над текстом вступления к новому разделу «Книги нашего детства», пришел очередной номер журнала «Огонек» со статьей уважаемой мною Гелии Делеринс. Как известно, она пишет о кулинарии, являясь знатоком в этой области, давно живет во Франции и путешествует по миру. Но, кроме всего прочего, она глубоко образованный человек, выпускница филологического факультета МГУ. Так вот, в ее статье я прочла то, что было абсолютно созвучно моим мыслям и моему мироощущению. И, надеюсь, вашему.

«Для теперешнего ребенка книжка — прежде всего источник развлечения. Попробуйте его в этом упрекните! И когда Лена говорит "не читают", она имеет в виду, что не видят в книге предмет первой необходимости. Для нас книга была не развлечением, а воздухом, хлебом и водой. Я до сих пор делю людей на тех, кто любит Диккенса, и кто не любит. Вот кто-то упомянет мистера Микобера, и мне хочется броситься этому человеку на грудь. Честное слово, в моей жизни было много приключений, путешествий, захватывающих, счастливых и трагических событий. Но то, что мне удалось пережить над "Островом сокровищ" или "Гекльберри Финном", мало с чем сравнится. И мало что может так утешить».

И как было здесь не привести слова Мандельштама. Они тоже про меня, про нас...

«Книжный шкап раннего детства — спутник человека на всю жизнь. Расположенье его полок, подбор книг, цвет корешков воспринимаются как цвет, высота, расположенье самой мировой литературы. Да, уж тем книгам, что не стояли в первом книжном шкапу, никогда не протиснуться в мировую литературу, как в мирозданье. Волей-неволей, а в первом книжном шкапу всякая книга классична, и не выкинуть ни одного корешка».
Ева Островская

Ева Островская
Ева Островская
Голландия для меня — это тюльпаны, кломпы, делфтский фаянс, Рембранд, мельницы, Марсель Вандерс, каналы, малые голландцы, марихуана, Рэм Кулхаас, дамбы, Ли Эделькурт, селедка, дома-баржи, Антверпенская шестерка, Вермеер, геззелинг, PHILIPS, голландская печка, Пол Верхувен, пиво «Хайнекен»...

Стоп. Это ты сейчас такая эрудированная. Но когда ты узнала о существовании этой страны?
(из разговора с самой собой)
Мери Мейп Додж «Серебряные коньки»

Насколько помню из раннего детства, у моей бабушки была книжка Мери Мейп Додж «Серебряные коньки», 1959 года, изданная задолго до моего появления на свет.kb_eo1sm.jpg

Как же она мне понравилась! И даже не столько историей про семью Бринкер, сколько описанием Голландии, главами о путешествиях мальчишек в Амстердам по льду каналов на коньках. И еще я выбирала, кем бы из девочек я хотела бы быть. Не скажу кем, но точно не милой Гретель Бринкер. (Не было на меня детского психолога...)

Мне казалось, что эта история про какую-то сказочную страну, где все необыкновенно. Собственно, я и до сих пор так считаю.

Это единственная книга, которая осталась у меня с детских лет (все остальные как-то рассеялись), и она сейчас не только история одной голландской семьи, а она сама история — мой собственный законсервированный кусочек памяти.

P. S. Храните свои детские книги.

kb_eo4sm.jpg«Конькобежный сезон начался необычно рано, и, кроме наших мальчиков, на льду каталось много народу... Здесь были и лейденские красавицы, и рыбачки из прибрежных деревень, и женщины-сыроварки из Гауды, и чопорные хозяйки красивых усадеб с берегов Хаарлемского озера. То и дело встречались седовласые конькобежцы, морщинистые старухи с корзинами на голове и пухленькие малыши, которые катались на коньках, уцепившись за платья матерей. Некоторые женщины несли на спине грудных младенцев, крепко привязанных яркой шалью. Приятно было смотреть на них, когда они грациозно мчались или медленно скользили мимо... Мальчики и девочки гонялись друг за другом, прячась за одноконными санями, высоко нагруженными торфом или бревнами и осторожно проезжавшими по отведенной им полосе льда, отмеченной знаком "безопасно"... Время от времени с быстротой электрического тока проносилась длинная вереница юношей, причем каждый держался за куртку товарища, бежавшего впереди него».


Татьяна Васильева
Татьяна Васильева
Не помню точно, в каком возрасте я впервые сложила буквы в слова. Но вот уже на протяжении четырех с лишним десятков лет милый незатейливый стишок В. Берестова остается в памяти:

Как хорошо уметь читать,
Не надо к маме приставать,
Не надо бабушку трясти:
«Прочти, пожалуйста, прочти!»

Не надо умолять сестрицу:
«Ну, почитай еще страницу!»
Не надо звать, не надо ждать,
А можно взять и почитать.


В раннем детстве у меня не было книг, которые потрясли бы меня до глубины души и врезались в память.

Папа с мамой познакомились в Амурской области, затем папу забрали в армию и отправили служить на Камчатку. Мама приехала к нему повидаться, да так они здесь и остались. Первое их жилье — комната в бараке на берегу озера в совхозе Дальнем. Первые воспоминания детства — много-много снега. Сугробы были такие огромные, что пару раз я крепко в них застревала, так что валенки оставались в снегу, домой прибегала в слезах, и папа шел выручать валенки. В семье была очень скромная библиотека, книг было немного, хороших еще меньше. Да, я была записана в детскую библиотеку (тогда она располагалась на улице Ленинской, в центре города), но воспоминания о ней у меня не самые радостные. С библиотекарем, который мог бы стать моим проводником в мир книг и увлекательного чтения, мне не повезло. Она отчитывала меня, что я задерживаю книги, и постоянно была чем-то недовольна. Отношения с библиотекой закончились, когда я в очередной раз не сдала вовремя книгу и, боясь очередного выговора, просто перестала ходить в библиотеку. Сейчас мне немного стыдно вспоминать об этом, я даже помню ту книгу, которую я так и не вернула, она стояла на книжной полке и напоминала мне о моем «правонарушении».

kb_tv1sm.jpgКогда мне было лет 8, в доме появилась книга — сборник сказок писателей Югославии. Переводы с сербскохорватского, македонского и словенского языков. Забавные приключения кота Тоши, довольно известная сказка «Гном из забытой страны» и самая моя любимая «Пастушка Анка». Я с упоением читала, как маленькая девочка, попав в лес и переночевав в оленьем логове, начинает понимать язык зверей. Я завидовала ее дружбе с Белым оленем. Меня восхищало то, что когда девочка выросла и превратилась в златокудрую девушку, она стала помогать простым людям из деревни, не выдавая и не называя себя при этом. А вот конец сказки меня огорчал и расстраивал. Почему-то мне совсем не нравилось, что Златокудрая вышла замуж за князя и стала жить в прекрасном замке. Больше всего меня огорчало то, что она перестала понимать язык зверей и больше никогда не видела прекрасного Белого оленя.

Давно уже нет такой страны, как Югославия. Мою дочь в возрасте 8 лет вместо сказок увлекали фантастические рассказы о межгалактических путешествиях Алисы. Буду ли я читать своим будущим внукам книгу моего детства? Скорее да, чем нет. Ведь во все времена будут цениться благородство, дружба, взаимовыручка и желание прийти на помощь.

Наталья Дивнина
Наталья Дивнина
Париж для советской школьницы 80-х, которая собирала обертки от шоколада и конфет — финские конфеты «Paris». Собор Парижской Богоматери — с малиной, Триумфальная арка (привет Ремарку!) — с ликером «Адвокат». Интересно, с каким вкусом была Эйфелева башня?..
kb_nd2sm.pngkb_nd3sm.pngkb_nd1sm.jpg

Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери»

kb_nd4sm.jpgЯ прочитала эту книгу в 9 лет. Она меня потрясла. Наверно, первый раз в жизни так наглядно открылось, что книга может быть огромным миром, раскинутым во времени и пространстве.

Хотите верьте, хотите нет, я зачитывалась двумя любимыми главами: «Вот это убьет то» — потрясающая панорама развития зодчества и книгопечатания, и «Париж с птичьего полета» — полторы тысячи лет истории великого и прекрасного города, вместившиеся в неполных тридцать страниц текста, но какого текста! Как мне было интересно, и как все понятно.

А как я читала латынь — не знаю, но ведь читала! Что такое «сутана», и где в этом слове ударение, что за страшная беда — «греть постели смотрителя публичных домов», что такое взятки — вот этого я не понимала и домысливала в меру разумения.

Описание великого собора просто завораживало.

Главный герой книги для меня — средневековая европейская жизнь, невероятно пестрая, прекрасная и ужасная, страшная и удивительная.

Собственно же герои остались на втором плане, хотя и их истории прочитывались с огромным удовольствием.

Я окончила истфак. Я до сих пор люблю историю. Я до сих пор люблю Средневековье. Но настоящий Париж и настоящий собор, увиденные мной позднее, во взрослом возрасте, рядом не стояли с теми, что были в любимой книге моего детства...


Елена Кузнецова
Елена Кузнецова
Среди огромного, хаотичного, увлекательнейшего мира детских книг, проглоченных мной в возрасте от 4 до 15 лет, особое место занимали книги по истории.

Эти книги, издававшиеся в нашей стране в 60-е — 80-е годы, обладали свойством давать читателю чувство живого участия в событиях, происходящих в любой стране и в любой исторический период. Если можно так выразиться, чтение их сделало в детстве из меня «хронополита» — гражданина Времени, чувствовавшего себя «на дружеской ноге» с Периклом и Вильгельмом Оранским, Иваном Калитой и Томасом Мюнцером.
Вера Маркова «В стране легенд: легенды минувших веков в пересказе для детей»

kb_ek1sm.jpgСвободному плаванию в непростых волнах европейского средневековья — литературы, живописи, музыки (в первую очередь Рихарда Вагнера) — я обязана книге «В стране легенд: легенды минувших веков в пересказе для детей» Веры Марковой. Тристан и Изольда, доктор Фауст и Гамельнский крысолов стали моими добрыми знакомцами задолго до того, как Голливуд насадил моду на упрощенные сюжеты европейских легенд.

С этой книгой у меня связана личная, почти детективная история. Зачитав в детстве почти до дыр издание 1972 года, я упустила книгу из рук, и долгие, долгие годы не могла найти её следов. Ни в Центральной городской, ни в Камчатской областной детской библиотеках мне ничем не могли помочь, более того, никто и не представлял, о какой книге вообще идёт речь. Увы, моя дочь выросла, так и не прочитав эту книгу. В интернете шансы купить её были почти нулевые: единственное, выставленное на продажу издание стоило 30 000р. (видимо, из-за автографов составителя, переводчика и художника). Можете представить, что я пережила, когда два года назад обнаружила её — почти целехонькую! — в давно списанных и приготовленных к выносу книгах. Моя любимая книга снова со мной, а моё нежное чувство к ней по-прежнему подкрепляют прекрасные иллюстрации Леонида Фейнберга (1896-1980). Выдающийся художник-график Леонид Фейнберг занимался и монументальным искусством, и книжным оформлением. Им сделаны иллюстрации к «Герою нашего времени» М. Ю. Лермонтова, романам Г. Уэллса, стихам А. Навои и А. Низами. Друг Максимилиана Волошина, Л. Фейнберг оставил книгу воспоминаний «Три лета в гостях у Максимилиана Волошина», воспоминания о М. И. Цветаевой.

художник-график Леонид Фейнбергиллюстрация «Тристан и Изольда»

А я благодарна художнику за то, что в первый раз увидела короля Артура, Лорелею, Томаса Лермонта именно его глазами. И лучшего их воплощения мне до сих пор не встречалось.

Марина Маркова
Марина Маркова
Сначала я хотела рассказать всего об одной книге. Но когда стала искать ее на книжной полке, в руки прямо запросились две другие, и возникли воспоминания о третьей. Так что я не смогла обойти стороной их настойчивые просьбы.

Джанни Родари «Приключения Чиполлино»

Книжку «Приключения Чиполлино» очень давно подарила мне мама со словами: «Вот выучишься читать...». Читать я начала в пять лет, но очень любила, чтобы истории про Чиполлино читал мне кто-то другой. Даже когда была у двоюродного брата в гостях «с ночёвкой», я прихватывала ее, и там мы мучили мою тетушку приключениями лукового мальчика. Кроме главного героя мне нравились вздыхающий кум Тыква, бедный, не знающий покоя мальчик Вишенка графских кровей, кум Черника. И как бы я ни любила томатный сок, все же синьор Помидор вызывал натуральное возмущение в детской душе. Я обожала коротенькие эпизоды типа переселения кума Черники временно, за сторожа, в домик кума Тыквы и его ночных встреч с ворами. Но, кажется, так ни разу и не дослушала всю сказку до конца. Отчего-то я не любила революционные призывы и знамена в руках героев сказки.

kb_mm2sm.jpg kb_mm1.jpg

Мария Киселева «Веселый третий»

Вторую книжку подарил мне на день рождения тот же двоюродный брат Саша. Мне очень нравились рассказы о третьеклассниках Шурике, Гошке и Пете и близнецах Лиле и Антоне. Веселые истории я очень долго перечитывала, они не были нравоучительными и задорно-пионерскими, хотя про пионеров и сбор макулатуры там тоже было, они просто здорово написаны. А вот этот отрывок я запомнила навсегда:
kb_mm3.jpg kb_mm4sm.jpg

Даниэль Дефо «Робинзон Крузо»

kb_mm6.jpg
kb_mm5sm.jpgКажется, мама «достала» эту книгу «по блату», она из серии «Школьная библиотека для нерусских школ», с проставленными ударениями в каждом слове. Обычно я не очень любила читать книги о путешествиях, географии, и о животных. (Ну вот так получилось! Что ж теперь?!) Но Робинзон меня покорил. Бесспорно, силой духа и находчивостью. Но самые любимые эпизоды книги — моменты обустройства дома. Как он что-то находил, расставлял, рукодельничал. К путешествиям меня книга все же не пристрастила, а вот о том, как вести себя в сложной ситуации, помнится, я задумывалась.

Оксана Иваненко «Сандалики, полная скорость!»

kb_mm8sm.jpgЭтой книги на полке не оказалось. По-моему, подарили мне ее в школе по случаю окончания 1 класса, а, возможно, в связи со вступлением в ряды октябрят. Конечно, я нашла ее в интернете, отсканированную от обложки до обложки, такую же точно, как моя. Я помню, что я ее очень любила, и, когда сейчас прочла снова, пытаюсь понять, за что именно. Истории в ней изобилуют лозунгами, пронизаны коллективизмом, равенством, в общем, прямо советская книжка. Но ведь все-таки сказка. И что-то в ней было такое, что до сих пор дает повод пожалеть, что она где-то потерялась.
kb_mm7.jpg

И еще. Была в моей жизни книжка одного дня, книжка-лекарь, с нее началась моя любовь к фантастике. Я болела бронхитом, и мама принесла от приятельницы «Пятеро в звездолете» А. Мошковского. Я прочла ее за день... три раза! Заканчивала и снова начинала. После нее и стала глотать фантастику — всю подряд.

Мне подумалось, что вспоминая о том, что читали в детстве, мы делимся, прежде всего, своими ощущениями и чувствами, которые испытывали тогда. Книга здесь — как проводник. Стоит только взять ее в руки. Перелистывая страницу, вспоминаешь какие-то ситуации из давнего прошлого. Вот пятно какое-то, скорее всего, читала за едой, пока мама не видит. Потом сами собой возникают воспоминания о том, как книга попала в дом, а ведь стоит на полке не первый десяток лет...

Я не знаю, посоветовала бы или нет читать детям эти книги сейчас. Кое-что им будет совершенно непонятно и даже неинтересно. А изобилие транспарантов и лозунгов (хотя они исключительно за мир, дружбу и труд) меня саму довольно сильно напрягают. Одно знаю точно, это просто здорово, что я читала в детстве много и разного. Это важно.