Архитектура командорских церквей

И. П. Вьюев, Н. А. Татаренкова

После образования в 1887 г. на Командорских островах самостоятельного прихода встал вопрос о необходимости строительства церквей взамен старых часовен. Наиболее остро стояла проблема для острова Беринга - обветшавшая часовня давно нуждалась в замене. Строительство было намечено на следующий год: "...весною в 1888 г. начнется постройка новой церкви на острове Беринга, для постройки лес около половины доставлен из Америки а остальное будет доставлен весною" (19). Однако из-за недостатка финансирования процесс затянулся. По этому поводу 18 февраля 1888 г. епископ Камчатский и Благовещенский Гурий (Буртасовский) направлял письмо в Синод: "Исправляющий должность Приамурского Генерал-Губернатора... уведомил меня, что в конце минувшего года управляющим Командорскими островами было возбуждено ходатайство о выдаче жителям острова Беринга в пособие ссуду 5 000 металлических рублей на окончание постройки церкви и что ныне генерал-адъютант барон Корф с которым им по поводу сего было сделано сношение уведомил его по телеграфу, что уважить означенное ходатайство во всем его объеме не представляется возможным по состоянию находящихся в распоряжении генерал-губернатора сумм... разрешается 1000 руб... 2 частями в течение 2-х лет" (7, с. 10). Таким образом, если принять во внимание этот документ и тот факт, что главный колокол звонницы был отлит в Петербурге только в 1891 г., можно сделать вывод, что строительство Николо-Иннокентьевской церкви, финансируемое отчасти государственной казной, отчасти за счет пожертвований прихожан, было полностью завершено не раньше 1892 г.

Здание церкви разместили рядом со старой часовней, с юго-западной стороны от нее - также на берегу океана, но несколько выше и дальше от уреза воды. С определенной степенью приближения можно утверждать, что старая часовня находилась на земельном участке, занятом сегодня под мемориальный комплекс, а церковь - на сопредельном, расположенном по диагонали от него в направлении сопки. При этом само здание церкви, как это видно на снимке А. А. Бунге из фотоальбома инженера-механика клипера "Разбойник" капитана I ранга Г. И. Евгеньева (9), было отстроено уже к июлю 1889 г., при этом часовня еще не была разобрана и, вероятно, еще функционировала. В 1892 г. офицерами шхуны "Алеут" и служащими островов в ограде Николо-Иннокентьевской церкви был поставлен небольшой железный крест, обнесенный простой якорной цепью, "в память Беринга" (22), этот крест по сегодняшний день является частью мемориального комплекса, но использовать его в качестве ориентира едва ли представляется возможным.

Старая часовня была освящена во имя Святителя Иннокентия Иркутского предположительно епископом Иннокентием (Вениаминовым) в 1842 г. Церковь новообразованного прихода по праву преемницы сохранила прежнее название, но к нему добавила приставку "Николо-", став, таким образом, Николо-Иннокентьевской. Новый храм был освящен в 1892 г. (12) "в память чудесного избавления ныне здравствующего Государя Императора от опасности в Отсу в Японии" (13). Речь идет о дерзком покушении на цесаревича Николая Александровича во время его поездки на освящение православного собора Воскресения Христова в Токио. 29 апреля 1891 г. цесаревич Николай и принц Георг Греческий выехали из г. Киото в небольшой японский городок Отсу. На обратном пути по не вполне понятным причинам полицейский Цуда Сандзо, состоявший в охране, нанес цесаревичу удар самурайским мечом по голове. По счастливой случайности в руках принца Георга оказалась бамбуковая палка, купленная им утром того же дня в доме губернатора, и он одним ударом повалил нападавшего на землю (20). В качестве миротворца и переводчика при дальнейшем урегулировании конфликта в Японии выступал святитель Николай (Касаткин).

Очевидно, двойное посвящение было обусловлено тем, что в 1892 г. в одной точке сошелся целый ряд обстоятельств. С одной стороны, страна праздновала годовщину чудесного избавления цесаревича Николая, пострадавшего во время визита на освящение храма, возведенного радениями cвт. Николая (Касаткина); кроме того, свт. Николай Чудотворец был небесным покровителем Управляющего островами Николая Александровича Гребницкого (роль Гребницкого в образовании самостоятельного прихода и строительстве церквей была значительна, хотя и неоднозначна); само село с первой половины 1880-х (23) носило название Никольское. С другой стороны, прихожане почитали свт. Иннокентия Иркутского и Нерчинского (Бурдукова) и не могли отказаться от укрепившейся традиции. Кроме того, именно в этом году исполнялось ровно 50 лет с момента посещения островов свт. Инно-кентием (Вениаминовым).

Несмотря на двойное название новый храм, вероятнее всего, имел только один престол, хотя полностью исключать наличие второго придела было бы неправильно. Одна из загадок церкви - маленькие декоративные главки по западным углам трапезной, присутствующие на проекте фасадов здания. Теоретически ими могли быть отмечены дополнительные приделы, и в таком случае мы могли бы ожидать одну главку с западной стороны трапезной, в районе средней пилястры, такое положение наиболее соответствовало бы традиции помещать главку над вторым приделом. Однако мы не имеем ни одного снимка с данного ракурса, не сохранилось и иных устных либо письменных свидетельств, подтверждающих или опровергающих данную версию.

Архитектурный план храма был разработан в Сан-Франциско. До наших дней сохранился оригинальный проект фасадов, демонстрируемый в постоянной экспозиции Алеутского краеведческого музея. На проекте, выполненном в дюймовом стандарте, сохранилось плохо читаемое клеймо: "Wm Moosm(?) Architect 334 Kearny Str. San Francisco" (5). Как и прочие дома так называемого "американского периода" исторической застройки с. Никольского, церковь представляла собой разборное здание каркасного типа, выполненное из канадской сосны со специальной пропиткой. (На Командорах "американским периодом" принято называть годы аренды пушного промысла американской компанией "Гутчинсон, Коль и Ко" 1871-1891, однако строительные материалы из Соединенных Штатов завозились на острова, как минимум, до середины 1920-х гг., а технологические приемы строительства применялись и в более позднее время.) Все деревянные детали конструкции были произведены и доставлены морским путем из Соединенных Штатов, в то время как колокола для звонницы отливались на заводе купца В. М. Орлова в Санкт-Петербурге (4).

Подобно многочисленным американским аналогам рассматриваемого периода, Николо-Иннокентьевская церковь относилась к церквям клетского типа, построенным из бруса в дюймовом стандарте. Здание имело осевую композицию, слабо развитую вертикально подкупольным барабаном и колокольней: продольная планировка соединяла на центральной оси притвор с колокольней, трапезную и храм с алтарным прирубом.

Как видно из проекта и сохранившихся изображений церкви, притвор значительно уже общего объема трапезной и церкви и ниже по высоте, покрыт двускатной крышей, в которую врезан небольшой, почти кубический объем колокольни. Колокольня имеет четырехскатное, почти пирамидальное завершение, напоминающее шатровые завершения в центральной части России. Его венчает "валик", маленькая тонкая "шейка", "яблоко" и шестиконечный крест, выполненный в том же стиле, что и восьмиконечный, венчающий главку.

Церковь и трапезная представляют собой пятистенок, построенный в одном целостном объеме и покрытый четырехскатной крышей. На фасаде выход разделяющей стены отмечен плоской пилястрой, скрывающей торцы бревен. Судя по пилястре, разделяющей здание на храм и трапезную, внутри имеется средняя разделительная стенка с проходом из трапезной в храм, возможно, в форме арочной конструкции. Подобные пилястры расположены по углам всего здания. Горизонтальные членения боковых фасадов представлены цокольными досками и простым карнизом под кровлей. Выходы пилястр на карниз отмечены простыми подобиями капителей и валиком. Под крышей расположен профилированный карниз, опоясывающий трапезную, храм и алтарь. Под карнизом - широкая полоса фриза, контрастирующая с горизонтальной обшивкой стен. Все архитектурные детали стен - пилястры, карниз, цоколь и наличники - белые.

Примыкающая с восточной стороны алтарная апсида имеет прямоугольную форму, она в одну высоту с храмом, под двухскатной крышей с треугольным торцевым фронтоном. Одной из самых интересных особенностей храма является наличие трехгранной пристройки для увеличения объема алтаря с восточной стороны. Объяснить причины такого архитектурного решения при отсутствии описания церкви затруднительно, но так как аналогичная пристройка имела место и в Спасо-Преображенской церкви на Медном, можно утверждать, что проект был типовой.

Оконных проемов в притворе 2, в трапезной и храме по 2 с юга и севера в каждом, а в апсиде, вероятнее всего, 4: по 2 в прямоугольной части и по 2 в пристройке. Все окна первого яруса одного размера, выполнены в одинаковом стиле, со слегка расширяющимися книзу наличниками, смягчающими общее впечатление от четких угловатых форм церкви. Вертикальные доски обналички оканчиваются в нижней части накладными квадратами "баз"; верхние доски - в два ската, "чепцового типа" - со слабовыраженным наклоном от центра, с пропильными крестиками по центру (в советское время, когда церковь использовалась как сельский клуб, крестики были забиты фанерными звездочками); в переходе к вертикально-боковым доскам выделены свисающие "ушки". Столярка окон мелкая, тонкая, темной окраски, таким способом достигается более четкое выделение крупных оконных проемов на фоне ровных, обшитых досками горизонтально "вгладь" стен. Расстекловка на 12 вертикально вытянутых стекол. Ставней нет. Рамы не распашные, как в русской традиции, а подъемные, выдержанные в амери-канском стиле.

Арочные проемы звона колокольни - еще один пластический смягчающий элемент архитектурной композиции церкви. Середина арки отмечена накладкой, изображающей замковый камень. На снимке 1895 г. (1, a) с юго-западной стороны от притвора хорошо различима отдельно стоящая звонница. Это открытая брусяная каркасная звонница под конической крышей, построенная, судя по снимку Л. Стейнегера, сразу после окончания строительства церкви. Она могла дополнять, но, скорее, даже заменять колокольню. В нижней части звонницы имеются диагональные раскосы, во втором ярусе - площадка для звонарей, на нее ведет приставная лестница. Под кровлей видна дощатая зашивка в виде "чепца" - защита от ветра, дождя и снега. Колокола подвешены под самой кровлей. Аналогов такой звоннице много по Русскому Северу и в Сибири.

Главным элементом архитектурной выразительности храма является 8-гранная главка на невысоком 8-гранном барабане. В основании барабана имеется цоколь с валиком, выделяющий барабан над скатами кровли. Грани барабана световые, квадратные оконные проемы выглядят сквозными. По проектному чертежу и сохранившимся снимкам можно предположить, что интерьер церкви не имел верхнего света, но его могли планировать сделать в дальнейшем, для чего оконные проемы в барабане купола сделали открытыми. Главка церкви, классифицируемая по форме как "пучнистая", несколько приземиста, но пластично утончается кверху и посредством нескольких "валиков" переходит в тонкую "шейку", несущую "яблоко" и восьмиконечный православный крест.

Очень интересна такая архитектурная особенность храма, как понижение высоты крыши в коньке над переходом из церкви в алтарь. Перелом крыши сделан пологой ступенью, и именно над ним установлен барабан с куполом, что давало большую прочность и устойчивость барабана при ветровой нагрузке.

Безусловно, Николо-Иннокентьевская церковь в с. Никольском была основной архитектурной доминантой в среде довольно однообразной типовой американской застройки (17). Общая пропорциональная уравновешенность всех объемов в единое композиционное целое позволяет утверждать, что проект церкви разрабатывал архитектор-профессионал.

Спасо-Преображенская церковь была построена по тому же проекту, что и Николо-Иннокентьевская, но несколькими годами позже - на снимках Стейнегера строительство беринговской церкви завершено, в то время как медновская еще стоит в лесах. Вероятнее всего, как и на о. Беринга, на о. Медном новый храм строился не на месте старого, а рядом с ним, несколько выше и дальше от уреза воды. За строящейся церковью на снимке виден некий объект, похожий на главу старой часовни, однако разрешение снимка не позволяет сделать однозначный вывод. В пользу этой версии говорит и геодинамика береговой линии: если мы сравним берег бухты, нанесенный на старые карты, и современный, то увидим, что море медленно, но неуклонно отвоевывает метры суши. Есть и финансовая составляющая: в те годы компания могла себе позволить подобные расходы, и, в конечном счете, было проще и дешевле построить новую, нежели перестраивать старую церковь.

Медновская Спасо-Преображенская церковь во многом подобна беринговской и строилась, очевидно, по очень близкому проекту. Визуальные различия заключаются в следующем: во-первых, создается ощущение, что "пучнистая" глава стоит на более высоком барабане, но это отличие может объясняться различными углами съемки; во-вторых, и это важнее, здесь представлена двухъярусная колокольня: нижний ярус, по всей видимости, имеет три квадратных окна, верхний ярус несколько меньше по площади и имеет четыре арочных, по сторонам света, проема звона с остеклением на 6 стекол каждый.

Очень своеобразна форма ворот ограды церкви, дошедшая до нас на копийном рисунке Сергея Пасенюка (6). (Рисунок С. Л. Пасенюка трудно с уверенностью причислять к документальным источникам, но, зная тот факт, что он сделан с фотографии как подосновы для рисунка и что прочие детали полностью согласуются с деталями, различимыми на сохранившихся снимках, будем считать его вполне достоверным и близким к реальности.) В ней чувствуются готизирующие реминисценции, встречающиеся на церковных памятниках Аляски данного периода, а также влияние лютеранских и католических архитектурных форм.

Рядом с притвором также стоит отдельная каркасная звонница. Обе церкви были теплыми, и, судя по трубам, имели печное отопление.

Николай Николаевич Добрынин, уроженец Медного, рассказывал, что его дед по материнской линии, Иван Иванович Хабаров, старший брат псаломщика Спасо-Преображенской церкви Трифона Хабарова, принимал участие в строительном процессе. Работы велись под руководством американского инженера, брат которого возводил церковь в Никольском. Как рассказывали мастера, брусья и доски для строительства церквей пропитывали специальным антисептиком в котлованах, благодаря чему дерево в условиях влажного холодного климата длительное время не подвергалось гниению. Действительно, по свидетельству очевидцев, при разборке церкви не было обнаружено "ни одного гнилого бруса, ни одной гнилой доски". Фундамент представлял собой кирпичные столбы. Сложности возникли на последней стадии строительства - при возведении купола. Так как установить леса было проблематично, материалы поднимали на блоках (7, с. 21, 22).

По местной легенде, это и есть та церковь, которая предназначалась для Петропавловска, о чем уже говорилось выше. Однако на сохранившихся снимках существенных конструктивных отличий, кроме двухъярусной колокольни, не наблюдается, поэтому логичнее предположить, что возведение "Петропавловской" церкви относится к более ранней застройке 1871 г. "Путаницей" с выгрузкой церквей объясняли и наличие более богатой церковной утвари на Медном, но и эта версия не выдерживает критики, так как медновчане, в принципе, жили значительно богаче беринговцев, и на рассматриваемый момент средний годовой доход семьи мог, как и в начале 1880-х, доходить до 1000 руб. (14). Яркий пример зажиточности медновчан - сохранившиеся до наших дней мраморные надгробья на сельском кладбище.

Еще одной загадкой о. Медного является "могила", отчетливо различимая за оградой Преображенской церкви с северной ее стороны.

На снимках 1920-х гг. виден 8-конечный православный крест, установленный на небольшом возвышении, по форме напоминающем могилу. На фотографиях 1879-1880 гг. нечто похожее можно разглядеть прямо напротив притвора часовни, не далее, чем в 10 м. Но в этом случае "могила" обнесена аккуратным заборчиком, выполненным в том же стиле, что и ограда самой часовни. Вероятнее всего, на обоих снимках мы видим один и тот же объект, причем, при воздвижении нового храма, размещенного несколько выше, он не пострадал и оказался с левого борта. В связи с этой "могилой" вспоминается история, рассказанная местной жительницей Верой Терентьевной Тимошенко, о разбившемся звонаре. По легенде, несчастный случай произошел во время ведения службы в день крупного церковного праздника, но доподлинно не известны не только обстоятельства трагедии, но и хотя бы приблизительные сроки, когда это случилось. Известны и другие случаи, к примеру, преждевременной кончины членов семьи священника Николая Коршунова и и. д. псаломщика Трифона Хабарова, но они датируются более поздними, 90-ми гг. XIX в.

В то же время существуют и более ранние свидетельства. В публикации Г. И. Спасского (21) 1822 г. мы находим следующие строки: "…на одномъ кресте, близ так называемой Всевидовской гавани, начертано: "1747 года Марта 2 дня компании Всевидова новокрещеные Василий Юрловъ и Матфей Вторыхъ с утеса убились и на семъ месте погребены"". Относительно гавани можно с высокой степенью вероятности утверждать, что это старое название гавани Преображенской. Приблизительно в этом месте в течение двух лет (1747-1749 гг.) отстаивался шитик "Св. Симеон и Анна" московского купца И. Рыбинского. С того времени гавань стала носить название Всевидовской по имени тотемского купца Андрея Всевидова, приказчика Ивана Рыбинского, "который за отсутствием хозяина правил его делами в Сибири и отправлял суда на промысла" (3). Таким образом, это, действительно, могла быть могила, но утверждать что-либо наверняка относительно ее происхождения не представляется возможным.

По снимкам видно, что с течением времени интерес к данному объекту постепенно утрачивался: в конце XIX в. крест обнесен аккуратной оградой, как минимум до 1923 г. (10) крест еще стоит, но уже без ограды, а на снимках Галины Санько 1935 г. и ограда, и крест отсутствуют. Возможно, крест и могила были символическими, но их "прототипом" служило реальное захоронение, утраченное со временем или во время крупного шторма или цунами, которые на данном побережье имели место быть не единожды. Или же крест был установлен как мемориальный в память о безвестно погибших. Такой чести, к примеру, могли быть удостоены девять беринговцев, доставивших груз для первого молельного дома в 1833 г. и трагически погибших на обратном пути (2). Третий вариант возникновения креста - он мог быть установлен на месте более ранней часовни или первого молельного дома.

Не менее интересна различимая на снимке Л. Стейнегера 1895 г. пристройка или небольшое отдельно стоящее здание близ юго-западного угла Николо-Иннокентьевской церкви. По своим очертаниям оно напоминает маленькую часовенку: почти кубический объем покрыт четырехскатной пирамидальной крышей и завершен луковичной главкой на коротком широком барабане. Более мелкие детали не просматриваются. Подобные часовни можно было встретить в России повсеместно, они могли быть обетными, благодарственными или посвящены местночтимым святым или каким-то особым праздникам. Но, к сожалению, ни описаний, ни упоминаний об этой часовенке не сохранилось. На снимке Суворова 1910 г. эта конструкция либо утрачена, либо заслонена строящимся жилым домом. Какие именно функции выполняло данное сооружение, в настоящее время сказать сложно.

Помимо церквей на обоих островах функционировали церковно-приходские школы. Вероятно, имелись и казенные дома для церковнослужителей. Но информация о них практически не сохранилась, а имеющаяся слишком противоречива. Так называемый "дом дьякона" (11) в с. Никольском был построен, вероятнее всего, уже после революции - в конце 20-х или даже начале 30-х гг. На снимке Суворова 1910 г. этот дом отсутствует, на его месте находится открытая незастроенная площадка, зато на фотографии середины 1930-х здание уже присутствует и выглядит обжитым. По утверждению последнего владельца здания О. Н. Дудки, в конструкции присутствуют американский брус в дюймовом стандарте и американская кровельная жесть. Аналогичная жесть, выпускаемая в Питтсбурге (штат Пенсильвания) с 1915 г., использовалась при облицовке здания фактории и пушного склада, лист с хорошо сохранившимся клеймом производителя хранится в фондах Алеутского краеведческого музея (8). Но так как жесть была запатентована только в мае 1915-го, а дом в начале ХХ в. был новостроем, едва ли он мог быть отстроен ранее 1920-го. В отличие от остальной исторической застройки села, представляющей собой американские разборные дома каркасного типа, "дом дьякона" выдержан в русской традиции: невысокая двускатная крыша и декорированные орнаментированными подзорами и полотенцами фасады сразу обращают на себя внимание. Единственными американскими заимствованиями являются прямоугольные стыки рам и горизонтальная обшивка широкой доской. Дом был рассчитан на двух хозяев и располагался в непосредственной близости от церкви, вероятно, отсюда и пошла легенда, что он использовался причтом. Нам доподлинно неизвестно, где жил последний священник, Иоанн Пешков, но известно, что псаломщик Моисей Игнатьевич Березин со своей большой семьей имел дом близ устья р. Гаванской (дом не сохранился). Помимо приведенных выше доводов, существуют устные свидетельства старожилов (24) о том, что "дом дьякона" на самом деле строили уже в советское время. В то же время нельзя не отметить, что похожий "Проект здания для помещения Священика и Чиновника на о-ве Беринге" (18) был составлен русским архитектором еще в конце 1860-х. Аналогичные жилые дома на двух хозяев (без резных подзоров) строились на Беринга в 1930-х и запечатлены на акварели П. Ступникова 1944 г.

Изображения предположительно церковно-приходских школ сохранились на фотографиях коллекционного собрания Камчатского государственного объединенного музея. Одна из них запечатлена на снимке 1924 г., сделанном в с. Никольском (15). В комментариях здание идентифицировано как амбулатория с пометкой, что ранее оно принадлежало церкви. Это достаточно просторный дом американской постройки, имеющий высокую двускатную крышу, три окна на торцевой стене, две пристройки и хоздвор. Вероятнее всего, это же здание обозначено на снимке Стейнегера 1895 г. как "new schoolhouse" (1, b). Признаки в совокупности позволяют идентифицировать строение и распознать его среди остальной застройки села. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что церковно-приходская школа располагалась в ЮЮВ (SSW) направлении от церкви, непосредственно у подножья склона близ того места, где сейчас находится бывший пушной склад и контора Камчатрыбвода. Здание видно на панорамных снимках Суворова 1910 г. и Стейнегера 1895 г. Возможно, как строящийся объект оно различимо на снимке Бунге 1889 г., но из-за низкого разрешения и недостаточного количества достоверных ориентиров утверждать это нельзя. По словам местной жительницы В. Т. Тимошенко, в советское время здание использовалось вначале как элитное жилье для начальников и приезжих чиновников, потом как пушная база - там были высокие потолки, позволявшие подвешивать мездреные шкуры песцов, далее в нем временно располагалась столовая интерната и, наконец, последние годы была открыта библиотека. В конечном итоге ветхое здание снесли.

Второе строение находилось в с. Преображенском о. Медного. Оно отмечено на снимке Болдано 1923 г. как "квартира сотрудников" с пометкой "бывший церковный дом" (16). Это небольшое здание типовой американской застройки, имеющее характерную расстекловку окон, двускатную крышу, небольшой тамбур и пристройку с отдельным выходом. Здание расположено на окраине села - на заднем плане отчетливо видны кресты ухоженного сельского кладбища. Вероятнее всего, оно стояло неподалеку от церкви - похожее строение различимо на одном из снимков Суворова. Дом был значительно меньших размеров, и создается впечатление, что это, скорее, была жилая застройка, рассчитанная на двух хозяев. Возможно, перепланировку сделали уже позже. Таким образом, была ли это церковно-приходская школа, или все-таки мы видим дом причта, остается вопросом. К сожалению, иными документами или свидетельствами старожилов на момент написания статьи мы не располагаем.

1. Stejneger L. The Russian Fur-Seal Islands. U. S. Commission of Fish and Fisheries// U. S. Fish Commission Bulletin. Washington. 1896. Plate 17.
2. The Journals of Iakov Netsvetov: the Atkha Years. 1828-1844/ Materials for the Study of Alaska History No. 16, with Introduction and Supplementary Material by L. Black. Kingston, Ontario, Canada. 1980. P. 115-116.
3. АГО. Р. 60. Оп. 1. № 2. Полонский А. Перечень путешествий русских в Восточном океане с 1743 по 1800 год.
4. АКМ ГИ. 3. Колокол.
5. АКМ ГИ. 300. Проект фасадов Николо-Иннокентиевской церкви.
6. АКМ ГИ. 344. Пасенюк С. Л. Церковь с. Преображенское, графический рисунок.
7. АКМ ГИ. 537/1. Объединение "Росреставрация". Архивно-библиографические изыскания. 1991.
8. АКМ ГИ. 631. Кровельная жесть.
9. Альбом фотографических видов к отчету о северном плавании клипера "Разбойник" 1889.
10. Арсеньев В. К. Командорские острова в 1923 году // Рыбные и пушные богатства ДВ : Владивосток. 1923. С. 420-464.
11. Белковский А. Н., Диваков И. В., Звягин В. Н., Окороков А. В., Станюкович А. К., Старков В. Ф., Черносвитов П. Ю. Русские морские экспедиции 18 века. М., 1996. С. 83, 212.
12. ГАКК. Ф. 220. Оп. 1. Д. 17. Лл. 261 Об. 262. Ведомость по приходу Николо-Иннокентиевской церкви Камчатской Епархии 1892 года.
13. Гребницкий Н. А. Командорские острова. СПб., 1902. С. 40.
14. Записка о промыслах на Командорских островах. Извлечена из дел Главного Управления П. Г. Сул-ковским // Сб. главнейших официальных документов по управлению Восточной Сибирью. Т. 3. Вып. 2. Иркутск. 1882. С. 9.
15. ККМГИ-1879. Амбулатория (бывшее церковное здание) 1924.
16. ККМГИ-1989. Квартира сотрудников (бывший церковный дом) 1923. Болдано.
17. Митрополит Климент (Капалин). Русская православная церковь на Аляске до 1917 года. М., 2009. 608 с.
18. РГИА ДВ. Ф. 701. Оп. 1. Д. 12. Л. 68-68а.
19. Там же. Ф. 1038. Оп. 1. Д. 3. Л. 377. Клировая ведомость Камчатского Петропавловского собора за 1884 г.
20. Российский Императорский Дом. М., 1992. С. 52; Дневники императора Николая II. 1882-1918 гг.
21. Спасский Г. И. Описание острова Медного // Сибирский вестник. 1822. № 18. С. 282-183.
22. Суворов Е. К. Командорские острова и пушной промысел на них. СПб. 1912. С. 15-16.
23. Татаренкова Н. А. К вопросу о возможной дате празднования юбилея села Никольского, административного центра Алеутского района (Командорские о-ва) // "О Камчатской земле написано" : мат. XXIII Крашенинник. чтений. Петропавловск-Камчатский, 2006. С. 227-232.

Вьюев И. П. Архитектура командорских церквей / И. П. Вьюев, Н. А. Татаренкова // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 13-18. - Библиогр. : с. 18.