В. В. Ушницкий

Русско-корякская война XVIII в.

В истории России есть черные пятна, неизученные страницы. Это колониальные завоевания на Юге и Севере, войны с малыми народами и неизбежные военные столкновения при первоначаль- ном открытии территорий. Открытие Камчатки также сопровождалось активными военными столк- новениями с аборигенами края: коряками и ительменами. Противоборствующей стороной являлись не только метисы-казаки из Якутского острога, но и юкагиры. Коряков открыли еще в середине XVII в., но обьясачить их в течение всего века не удалось. Постольку путь в Камчатку лежал через земли коряков, то встала задача их немедленного покорения. Гораздо медленнее шло закрепление русских на территории обитания коряков. Во второй половине XVII в. здесь существовали лишь временные перевалочные базы – зимовья. Они изредка посещались русскими, не имели постоянных гарнизонов и к началу XVIII в. были заброшены. Поэтому опорными базами, откуда русские дейст- вовали против коряков, были Охотский и, в большей степени, Анадырский остроги. С началом продвижения на Камчатку и в связи с постоянными нападениями пенжинских и олюторских коряков на русские отряды остро встал вопрос о постройке в местах их обитания укрепленных пунктов. Они нужны были не только для подчинения пенжинцев и алюторов, но пре- жде всего для обеспечения безопасности анадырско-камчатского пути. Е. Петров в 1709 г. поставил Пенжинский острог, а другой анадырский приказчик А. Пет- ров в 1714 г. заложил Архангельский Олюторский острог. Однако они просуществовали недолго. Архангельский острог был уничтожен коряками в 1715 г., а Пенжинский, судя по всему, был вскоре заброшен, поскольку после середины 1710-х гг. он не упоминается в источниках. Восстанавливать их русские власти в то время посчитали ненужным, так как с 1716 г. все сообщение с Камчаткой велось морем через Охотск, и движение русских отрядов по корякской земле почти полностью пре- кратилось (3; 4). Поэтому на протяжении всей первой половины XVIII в. шли непрерывные военные столк- новения между русскими служилыми и коряками, разгромы аборигенных острогов и убийства сбор- щиков ясака сопровождались нападениями на отряды, шедшие на Камчатку с провиантом и ору- жием, и обратно – с ясачной казной. Анадырские приказчики не успевали докладывать о полном разгроме корякских острогов, как им вдогонку спешили гонцы с паническими сообщениями о пе- рекрытии коряками пути на Камчатку. Коряки отважно нападали на отряды служилых, имевших на вооружении не только пищали, но и пушки, и добивались при этом успеха. Коряки не испытывали страха перед «огненным боем», но и сами широко использовали захваченное огнестрельное оружие (6, с. 98). В борьбе с русскими служилыми коряки проявляли мужество, упорство и крайнее ожесто- чение. С. П. Крашенинников так писал о коряках: «Все вообще они язычники, все крайние невежды, и от других животных одним токмо видом человеческим почти разнствуют». Эти резкие оценки отражают настроения камчатских служилых, от которых он получал сведения по истории освоения Камчатки. Документы свидетельствуют о том, что походы служилых против «немирных» коряков сопровождались безудержным грабежом и поголовным истреблением жителей корякских поселе- ний» (Там же, с. 99). Коряки в этот период широко использовали малодоступные скалы и острова, куда они спа- сались от преследования «ясачных сборщиков», выдерживая длительную осаду, там даже, наряду с естественными, сооружались искусственные оборонительные сооружения. Когда враг пускался в бегство, преследование происходило на лодках по реке и пешком (Антропова). 26 февраля из Анадырьской крепости выступил отряд (225 человек, одно орудие) под коман- дованием капитана Дмитрия Павлуцкого. 25 марта отряд капитана Павлуцкого осадил корякскую крепость на р. Парень. 29 марта крепость была взята штурмом (потери коряков – более 200 убитых, 25 пленных). У русских потерь не было. 8 апреля отряд капитана Павлуцкого без боя занял коряк- скую крепость на р. Аклан. 10 апреля от отряда отделился отряд (95 казаков) во главе с пятидесят- ником Иваном Атласовым и направился к р. Алютор, чтобы восстановить крепость, сожженную коряками в 1715 г. 21 апреля капитан Дмитрий Павлуцкий со своим отрядом вернулся в Анадырскую крепость. Отряд Ивана Атласова построил на р. Алютор крепость, где в октябре расположился гар- низон (11 человек) во главе со служилым Василием Сафронеевым, который постепенно усиливался за счет русских казаков и промысловиков (10). Первыми на борьбу поднялись коряки, проживавшие на рр. Яма, Ирет и Сиглан. Их высту- пление было, видимо, вызвано действиями отряда И. Лебедева, который остановился на зимовку со своим ботом «Лев» в устье р. Ямы. Здесь Лебедев наспех построил острог и по какой-то причине задержался до осени 1730 г., то есть почти на год. Таким образом, нападение произвели «старопла- тежные» ясачные коряки, то есть те, кто уже достаточно давно был знаком с русскими и их обхо- ждением. Непосредственным поводом, как явствует из показаний, послужил якобы призыв коряков для охраны судна. Численность нападавших коряков неизвестна. Но сколько бы их ни было, успеха они смогли достичь благодаря внезапности нападения, а также умению пользоваться огнестрель- ным оружием. И хотя взять острог штурмом они не смогли, но нанесенный ими значительный урон защитникам заставил тех, спасая собственные жизни, просто бежать. После ухода русских коряки сожгли Ямской острог и судно «Лев» (3; 4). Поводом к карательному походу против пенжинских коряков послужил разгром паренскими коряками в 1708 г. отряда П. Чирикова, посланного приказчиком на Камчатку. В сражении с каза- ками коряки убили 8 из них и около 20 ранили. Вслед за этим восстали также коряки пенжинских Каменного и Косухина острожков. Возглавил поход Ефим Петров, посланный в Анадырский острог приказчиком и прибывший сюда в октябре 1708 г. Е. Петрову было предписано не только разгромить восставших, но и основать на Пенжине русский острог. Согласно Е. Петрову, поход проходил в неи- моверно тяжелых условиях и сопровождался непрерывными ожесточенными сражениями с превос- ходящими силами противника. Служилым противостояли не только массы свирепых корякских вои- нов, но и почти неприступные оборонительные сооружения. Е. Петров утверждал, что Каменный и Косухин остроги были взяты «боем» и во время штурма «убито непокорных коряк 50 человек». Во время штурма и в огне подожженных по приказу Е. Петрова юрт погибло триста крепких бойцов из числа защитников Чендонского острога (6, с. 101). В рассказе В. Атаманова дается детальное описание семи острогов пенжинских коряков. По его словам, только два из них, Акланский и Чендонский, действительно имели укрепления из вко- панных в землю бревен. Косухин острог был укреплен лишь грудой камней, а остальные не имели и этого. Узнав о подходе русского отряда, коряки бежали в горы, оставив в селениях стариков, жен- щин и детей, которые и были перебиты служилыми, немногих оставшихся в живых детей обратили в рабство. Уже после разорения Чендонского острога служилые столкнулись на р. Ерохон с группой коряков, которые укрепились на горе и демонстрировали готовность обороняться. Е. Петров не ре- шился на сражение и покинул эту местность, «не исполнив дела» (Там же, с. 102). Большой посад был захвачен в 1714 г. после полугодовой осады многочисленным отрядом анадырских служилых, юкагиров и оленных коряков. Возглавлял отряд дворянин Афанасий Петров. Несмотря на то, что на вооружении у служилых было не только огнестрельное оружие и гранаты, но и пушки, взять крепостные укрепления штурмом удалось только после того, как большинство защитников погибли от ран, голода и жажды (6, с. 247–264; 3, с. 256–257). Большой посад – одно из крупнейших аборигенных поселений Сибири. По числу жителей и мощности укреплений мог соперничать с многими русскими острогами и городами. Сведения о нем собирал Г. Ф. Миллер. Каждая стена до 100 саженей. Над стеной вокруг еще был острог. Находив- шихся там мужчин насчитывалось до 1 500 жителей, годных к войне, не считая детей и женщин. Помимо этого Большой Посад располагался на горе на берегу морской бухты, с двух сторон было море (7). По сообщению сына боярского Ванюши Львова, близ стены стояло сорок юрт. В остроге были три ворота и бойницы были, и было у них оружие 20 пищалей (8). Вокруг Большого Посада для укрытия служилых и с тем, чтобы обезопасить себя от вне- запных вылазок, были построены восемь острожков, соединенных стеной. Под прикрытием щитов, изготовленных из оленьих шкур и установленных на нартах, служилые соорудили гигантский вал высотой в 2 сажени и шириной в 3 сажени из снопов, связанных из хвороста. Этот вал медленно продвигали к крепостной стене с тем, чтобы, приблизив его вплотную, зажечь и одновременно унич- тожить стену. Однако в последний момент коряки сумели сами поджечь вал и нанесли отступавшим служилым ощутимый урон. После этого осаждавшим оставалось лишь отражать вылазки коряков и ждать, пока все защитники не умрут от голода. Служилым удалось захватить весь запас продо- вольствия коряков, хранившегося за пределами крепости, а также отрезать защитников от питьевой воды, после чего решено было взять их измором. Только тогда перебежчики, в основном женщины и дети, которые иногда ночью выходили из крепости, не в силах более переносить голод, сообщили, что в живых из защитников никого не осталось, А. Петров решился на приказ разграбить и сжечь Большой Посад. Однако внутри крепостной стены служилых ожидали еще около 300 изнуренных голодом воинов, они сумели все же дать последний бой. Сражение закончилось лишь после того, как был взорван упомянутый маленький острог, который обороняли коряки. После этого, сообщает В. Атаманов, «все было предано огню и смерти». По оценке И. Львова, в общей сложности русским сдались лишь несколько сот женщин, но о судьбе их он не говорит. Осада Большого Посада продол- жалась с 20 февраля по 6 августа 1715 г. (6, с. 104–105). В Анадырске в «казенке» под надзором ясачного комиссара А. Корякина сидели 15 коряков- аманатов, в том числе оленный князец Айбулан Омъятов и 6 человек, привезенных Шатиловым с Тайгоноса и Гижиги. Этим аманатам, «не ведомо, через какие способы», удалось получить луки, копья и стрелы и установить связь с анадырскими оленными коряками. В ночь с 8 на 9 июня они, без шума сняв часовых у «казенки», казеннного амбара, гауптвахты и ворот, захватив с собой две фузеи с патронами, бежали из острога, уведя с собой девять женщин и детей, также бывших в ама- натах. Одновременно, по согласию с Айбуланом, семь коряков-пастухов убили бывших при оленном табуне одного солдата и трех казаков и отогнали табун. Но Айбуланка, встав «на тропу войны», не ограничился бегством. Ночью 12 июля он со своими сородичами внезапно напал на анадырский та- бун, воспользовавшись беспечностью караульных, которые спали. Убив одного гренадера и одного солдата, захватив у них две фузеи и амуницию, коряки угнали всех оленей (около 2 500 голов). Всего в результате измены аманатов было убито четыре солдата и семь казаков (9). 12 августа в 1734 г. отряд коряков (80 человек) во главе с тойоном Ваяном внезапно атаковал Алюторскую крепость (потери русских – 18 убитых). Осажденный гарнизон (40 человек) 4 сентября покинул крепость, которую коряки сожгли. В 1735 г. в сентябре корякский отряд во главе с тойоном Ваяном нападал на союзных русским ительменов на р. Караге (северо-восточное побережье Камчат- ки), убив четыре человека. Для защиты союзников из Нижнекамчатской крепости на Карагу прибыл русский отряд (20 человек) (10). По материалам А. С. Зуева, «в августе 1733 г. олюторские пешие коряки из Олюторского и Култушного острожков внезапно напали на русских из Олюторского острога, которые находились на рыбных промыслах, у оленного табуна, на заготовке строительного леса и дров. Были убиты 11 слу- жилых людей, гренадер, толмач, казачья жена и казачий сын (по другим данным, 10 или 18 чел.). Нападение произошло в разных местах, но в один день – 12 августа, что говорит о заранее сплани- рованной акции. Оставшиеся в Олюторском остроге около 40 казаков сели было в осаду. Однако отсутствие продовольствия и начавшийся голод заставили их прекратить сопротивление. Отъезжая из Олюторска, Атласов забрал с собой и весь олений табун. Казакам осталась только мертвечина. Причем и ее пришлось покупать» (3; 4). «Сидячие» коряки Охотского побережья от Тауйской губы до р. Гижиги (ямские, туманские, гижигинские), Пенжинской губы на р. Парень, Пенжина, Аклан (паренцы, акланцы, каменцы, ко- сухинцы), на северо-западном берегу Камчатки от р. Подкагирной до Тигиля (паланцы, к которым относились и тигильцы), Берингоморья по берегам Карагинского и Олюторского заливов (алюторы, апукинцы, карагинцы, в том числе укинцы) формально числились ясачными, но пребывали в состо- янии нестабильного ясачного обложения, уплачивая ясак время от времени, в небольшом количест- ве и далеко не со всех взрослых мужчин (Там же). Коряки, проживавшие на п-ове Тайгонос (итканцы), по свидетельству Крашенинникова, ясак не платили. О сборе с них ясака в это время не известно и по другим источникам. Что касается оленных коряков, кочевавших от р. Тауй до Апуки, Анадыря и на севере Камчатки, то о них на тот период нет вообще никаких свидетельств, подтверждающих или отрицающих их ясачное состоя- ние. Возможно, только оленные коряки, кочевавшие близ Анадыря, были в числе постоянных пла- тельщиков ясака. Обитавшие же к востоку от р. Апуки кереки в это время вообще не упоминаются в источниках. Соответственно, можно утверждать, что у русских не было с ними никаких контактов, по крайней мере, постоянных и официальных (Там же). Таким образом, русско-корякская война была одной из колониальных войн России в XVIII в. на Северо-Востоке Азии с целью приобретения новых территорий. Она стоит в одном ряду с русско- чукотской и русско-тлинкитской войнами. Русские войска, одержав в этой войне блестящую победу, навсегда закрепили за Российской империей Охотский край и Камчатку. Как и во всем, закрепление новых территорий за Российской империей происходило в ожесточенной борьбе с свободолюби- вым, воинственным противником. Враг у России здесь был местный абориген из корякских племен, прирожденный охотник и воин. 1. Военная история XVIII века. [Электронный ресурс] : http://runivers.ru/vh/18_analitics_chukotka.php 2. Зуев А. С. Присоединение Чукотки к России (вторая половина XVII–XVIII век). Новосибирск : Изд- во СО РАН, 2009. 444 с. 3. Зуев А. С. Русские и аборигены на крайнем северо-востоке Cибири во второй половине XVII – пер- вой четверти XVIII вв. (Часть 2. Характеристика русского присоединения крайнего Северо-Востока Сибири) // Сибирская заимка. 2002. 19.01. [Электронный ресурс] : http://zaimka.ru/zuev-aborigines-part2/ 4. Зуев А. С. Начало деятельности Анадырской партии и русско-корякские отношения в 1730-х годах // Сибирь в XVII–XX веках: Проблемы политической и социальной истории: Бахрушинские чтения 1999–2000 гг.; Межвуз. сб. науч. тр. / под ред. В. И. Шишкина. Новосибирск : Новосиб. гос. ун-т, 2002. C. 53–82. 5. Антропова В. В. Вопросы военной организации и военного дела у народов Крайнего Севера и у на- родов Северо-Востока Сибири // Тр. инст. этнограф. им. Михлуко-Маклая. Новая серия. Т. 35. (Сибирский этнографический сборник. II). М. ; Л. : Изд-во АН CCCР, 1957. С. 99–245. 6. Элерт А. Х. Народы Сибири в трудах Г. Ф. Миллера. Новосибирск : Изд-во института археологии и этнографии СО РАН, 1999. 240 с. 7. РГАДА. Ф. 199. Портф. 507. Л. 181. 8. Там же. Портф. 365. Л. 111. 9. Там же. Оп. 2. Ч. 2. 10. История России XVIII века…

Ушницкий В. В. Русско-корякская война XVIII в. // «Отчизны верные сыны» : материалы XXXII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2015. - С. 296-299.