Н. А. Троицкая

Из истории Чукотской миссии Русской православной церкви: обзор фондов РГИА ДВ

В 2017 г. исполняется 220 лет со дня рождения выдающегося деятеля Русской православной церкви, основателя Православного миссионерского общества Иннокентия (Вениаминова), с именем которого связаны становление церковно-административного управления на дальневосточных тер- риториях и организация активной проповеднической деятельности среди аборигенного населения. Как свидетельствуют библиографические справочники, история изучения миссионерского подвиж- ничества РПЦ на Дальнем Востоке давно и целенаправленно изучается специалистами (1). Однако ставить последнюю точку в теме, конечно же, еще рано, изменяющееся время открывает иные сю- жеты, новые источники, заставляет пересмотреть взгляды на известное. Полтора десятилетия назад в обзоре сотрудника РГИА ДВ К. Б. Абрамовой кратко был представлен массив сохранившихся в архиве документов о миссионерской деятельности. Среди прочих был назван ф. 1507 «Сен-Кель- ский стан Чукотской миссии Якутской епархии», дела которого на тот момент были недоступны исследователям из-за проблем с размещением архива во Владивостоке (2). Сейчас ситуация в корне изменилась, документы размещены, в архиве идет работа по подготовке путеводителя, что дает воз- можность познакомиться с содержанием фонда более подробно. Следует сразу же отметить уникальность фонда миссионерского стана в собрании РГИА ДВ. Близок к нему оказался только ф. 1508 «Николаевская миссионерская церковь Эломбальского стана Чукотской миссии Якутской епархии». Оба фонда поступили в ЦГА РСФСР ДВ в 1950 г., в количестве 9 десятков дел, в основной массе хорошо сохранившихся и оформленных. Согласно записям в листах использования, с документами этих фондов знакомились этнограф И. Вдовин, историки Г. Севильгаев, Л. Седельников, И. Витер и др. В видовом отношении в фондах представлены копии указов из Якутской консистории, при- ходно-расходные книги, ведомости поступления денег, донесения по сбору пожертвований, разнос- ные книги, переписка и др. Небольшую часть составляют клировые, исповедные росписи (ведомо- сти) и путевые дневники отцов миссионеров. Особенностью этих фондов является ведомственная принадлежность делопроизводству Якутской епархии. Исторически сложилось, что земли Северо-Востока, населенные чукчами, юка- гирами, ламутами, тунгусами и якутами, были в ведении разных епархий. Сначала в Иркутской епархии, образованной в XVIII в. В 1840 г. стараниями Иннокентия (Вениаминова) была создана Камчатская, Курильская и Алеутская епархия, в которой к 1860 г. среди 11 миссий значились Ана- дырская и Чаунская миссии (3). После выделения в 1870 г. Якутской епархии Чаунская – Чукотская миссия вошла в ее состав (4). Во Владивостокско-Камчатской епархии в 1899 г. оказались чукчи Анадырского и Чукотского уездов. В 1879 г. в составе Чукотской духовной миссии имелись 3 стана: Сенкельский, Чаунский и Эломбальский. Документы обозреваемых фондов относятся к 1874–1917 гг. Границы станов по документам определить сложно, но это территория тундры и морского побережья Северного Ле- довитого океана от Индигирки до рек Большой и Малый Анюй. Естественно, что миссионерская деятельность РПЦ была направлена на кочевое население этих суровых мест. Следует отметить, что для данного обзора интерес представляет не православная проповедь, ее результаты и масштабы, а отражение в документах жизни и деятельности миссионеров, конкретных людей в экстремальных условиях. В нынешние времена катастрофического падения профессионализма и ответственности подвижничество полузабытых священников не может не вызвать уважения. Не лишним будет на- помнить, что сохранившиеся документы не на все интересующие вопросы могут дать ответы, тре- буется комплексное изучение и источников, и литературы. В данном сообщении фрагменты сохра- нившейся информации только систематизированы, дальнейшая кропотливая работа по выявлению новых фактов и уточнению сведений о миссионерской деятельности, включая именной перечень священнослужителей, только предстоит. Основную информацию о персональном составе священно- и церковнослужителей миссии содержат клировые ведомости, типовой отчетный документ о состоянии православного прихода и причта. В фондах сохранились 5 клировых ведомостей: за 1908, 1911, 1910 гг. – по Сенкельскому стану, за 1912, 1913 гг. – по Эломбальскому стану. Хорошим дополнением к ним являются исповед- ные росписи, по которым, в совокупности с перепиской, можно восстановить факты из биографий миссионеров и преемственность в исполнении миссии. Согласно штатам, утвержденным Синодом, в миссионерском стане (походной церкви) числились один священник и один псаломщик. Причт станов подчинялся настоятелю Чукотской миссии, он же, как правило, являлся благочинным хра- мов данной территории. В разные годы Чукотской миссией руководили Иоанн Неверов, протоиерей Зиновий Винокуров (1874), протоиерей Петр Суворов (1877–1881), Иоанн Винокуров (1887), иеро- монах Виктор (1894–1900), иеромонах Парфений (1902–1906) и др. Центр управления епархией – Якутская консистория – находился от станов на расстоянии примерно 3,5 тыс. верст. В Эломбальском стане Чукотской миссии служили: в 1874 – начале 1880-х гг. – иеромонах Дионисий (умер в 1883 г.), в 1883–1890-е гг. – Иоанн Винокуров, в 1893 г. – Иван Петелин, в 1901 г. – Михаил Петелин, с 1911 г. – иеромонах Якутского Спасского монастыря Феодосий. В Сенкельском стане: в 1870-е гг. – иеромонах Анатолий, в 1886 г. – иеромонах Виктор, в 1889–1900 гг. – иеромонах Венедикт, иеромонах Алексий, в 1901 г. – иеромонах Парфений, в 1908–1909 гг. – священники Васи- лий Орлов, Леонид Синявин, в 1914 г. – Александр Явловский. Проживали они, естественно, в месте населенном, согласно сохранившимся конвертам с адресами, в Колымске и Нижне-Колымске. Ста- ционарных храмов практически не было, имелась лишь часовня в Сенкельском стане. Эломбаль- ский стан был причислен к Чаунской миссионерской Николаевской церкви, находившейся при устье р. Большой и освященной в 1850 г. В большие праздники священники-миссионеры привлекались к совместным службам в Нижне-Колымской Спасской церкви. Священнослужители были образованы и подготовлены к миссионерской деятельности. В большинстве своем это были потомки священников, получившие образование в Якутске. К при- меру, дьячок Чукотской миссии Иван Винокуров, сын протоиерея Средне-Колымской Спасской цер- кви Николая Винокурова, обучался в Якутском духовном училище, а затем в семинарии (1864 г.). Сохранившееся свидетельство показывает, что будущих священнослужителей учили богословию, истолкованию Св. Писания, литургике, логике, психологии, физике, словесности, истории, латин- скому и якутскому языкам. После окончания семинарии И. Винокуров стал псаломщиком при Чаун- ской церкви, в 1876 г. был рукоположен в диакона, а через несколько дней – в священника. Служил в Ожогинской Преображенской церкви, затем в Индигирской Зашиверской. В 1886 г. он – Чукотский миссионер, священник Эломбальского Николаевского стана (5). Священник Сенкельской часовни Василий Николаевич Орлов, сын инородца из Намского улуса, обучался в Якутском миссионерском училище. Начинал службу в 1895 г. псаломщиком при епископе Якутском и Вилюйском Мелетии. В 1907 г. был рукоположен в дьяконы к Градо-Якутской Николаевской церкви. В марте 1908 г. Макарием, епископом Якутским и Вилюйским, рукоположен в иерея к Сенкельскому стану (6). Другой священник этого же стана – Леонид Григорьев Синявин, сын священника Иркутской епархии, родился 8 апреля 1875 г. Окончил Якутскую духовную семинарию в 1898 г. Был учителем образцовой школы при той же семинарии. С 1899 г. находился на службе в Охотской Преображен- ской церкви Якутской епархии. Потом был священником в разных районах епархии, в Якутске, в том числе в кафедральном соборе. С 1909 г. Синявин – миссионер Сенкельского миссионерского стана, а в 1913 г. – настоятель Пантелеимоновской церкви Вилюйского выселка прокаженных (7). Суровый быт миссионера-священнослужителя скрашивала семья. Поразительно, но неред- ко жены священников отправлялись в миссионерские поездки вместе с мужьями, как, например, супруга И. Винокурова. Были среди них и активные помощницы в деятельности миссии. Жена свя- щенника Синявина – Вера Николаевна Поль-Горская – окончила Якутское женское епархиальное училище, получив образование домашней учительницы. В 1899–1900 гг. преподавала в Охотской церковно-приходской школе, затем – в образцовой школе при Якутском женском епархиальном учи- лище (1910 г.). Огромную роль в жизни миссии играли псаломщики, как правило, вольнонаемные. Если псаломщик отсутствовал, то литургия уже не могла быть проведена. Толковый псаломщик – надеж- ный товарищ в дальней дороге, переводчик-толмач; он нередко брал на себя миссию по обучению детей грамоте. Документы сохранили имена псаломщиков: Григория Попова, Стефана Попова, Ин- нокентия Винокурова, Парфения Лонгинова, Гурия Слепцова и др. Опытные псаломщики высоко ценились. Так, в 1893 г. И. Винокуров, «способный и благонадежный псаломщик» иеромонаха Вене- дикта, распоряжением епархиального начальства был оставлен походным псаломщиком в Оймяко- не. Венедикту же просто порекомендовали подыскать себе другого (8). В дальнейшем псаломщики сами становились священнослужителями, как, например, Александр Васильев Протопопов, уроже- нец Якутской епархии, сын пономарской дочери. Образование получил в Среднеколымском народ- ном училище. С 1904 г. служил вольнонаемным псаломщиком в Чаунском стане Чукотской миссии, затем – в Сенкельском стане. В духовное звание был принят в 1910 г. Существенный элемент функционирования миссии – материальное обеспечение. Согласно сохранившимся сведениям об окладах, миссионерам полагались: жалованье (500 руб., псаломщи- ку – 200 руб.), деньги на разъезды (200 руб.) и на требы (150 руб.) (9). Учитывая суровые северные условия и отсутствие подсобного хозяйства, средств, естественно, не хватало. Однако привыкших к аскетизму священнослужителей этот вопрос в большей степени волновал в связи с невозможно- стью соблюдать традицию «одаривания» паствы во время религиозно-нравоучительных бесед. За чаем с русским сухарем, леденцом и табаком местные жители с удовольствием слушали миссионера и «были открыты к его слову». Но если пионеры миссионерской деятельности, такие, как Ал. Три- фонов, Шкарин, А. Аргентов, П. Суворов, получали на эти цели деньги или продукты, то с течением времени бремя подарков легло на бюджет миссионера. Зачастую не хватало средств на требы, на приобретение нательных крестиков, на заготовку дров. Не менее важен сложный вопрос о возможности взаимопонимания с иноязычными при- хожанами. Миссионеры или должны были сами владеть языком, как например, М. И. Петелин, сравнительно хорошо знавший чукотский и ламутский языки. Или иметь переводчика – «толмача», которого нелегко было найти на выделяемые казной 80 руб. При этом И. Винокуров, оставивший интересные заметки о проблемах миссии, образно заметил, что «миссионер Чукотский должен знать чукотский язык сам, а не бить по воздуху чужим языком» (10). Основная служба миссионера проходила в дороге. Многоверстные и многомесячные разъ- езды по «снежной пустыне и безлесной необозримой степи» требовали физической крепости, любая задержка в пути или непогода грозила ночевкой под открытым небом в тундре. Требы в чукотских жилищах («пологах») исполнять было не менее сложно: «ни сидеть, ни лежать нельзя», «требы совершаешь на коленях», «духота и стеснительный воздух». Узнать немудреные, но удивительные истории этих путешествий позволяет еще один интересный источник – путевой журнал миссио- нера. В обозреваемых фондах сохранилось несколько дневников: Дионисия за 1880 г., И. Виноку- рова за 1883–1884, 1885–1886 гг., иеромонаха Виктора за 1886 г., иеромонаха Венедикта за 1889 г. и М. Петелина за 1901 г. Учитывая кочевой образ жизни паствы, каждая поездка в тундру, чаще всего, была «гонкой преследования», когда в сутки на оленях, лошадях или собаках преодолевались от 30 до 90 верст. «Ехали целый день, чукоч не нашли, ночевали у тунгусов» (11). Не успев отдохнуть от долгого пути, нередко приходилось отправляться в дорогу снова, как, например, И. Винокуро- ву, который «доехал с великими трудами в Великую субботу, утром отслужил утреню с литургией в Святое воскресенье Христово и опять в дорогу». Ему было необходимо встретиться с чукотским эремом Афанасием Амвригургиным в Анюйской крепости, чтобы договориться о своей будущей поездке по р. Большой и Малый Анюй. И. Винокуров на пути встретил возвращающегося из кре- пости настоятеля миссии, «с которым пил на берегу реки чай под открытым небом и на мягком, как пух, снегу» (12). Фонды дают представление о существовании вариантов журналов, например, в виде ра- порта, не менее насыщенного информацией. Согласно рапорту миссионера М. Петелина, направ- ленному епископу Никанору, он с 5 января по 22 ноября 1904 г. проделал более 2 тыс верст из Ниж- неколымска по восточной тундре до р. Чаун. Жил около месяца на р. Орре, где было 5 чукотских стойбищ, промышлявших рыбу. На чукотской байдаре переплыл на остров Оёк, по которому прошел пешком по всем 15 чукотским стойбищам, из которых 2 семьи обратил в православие. Эпидемий и смертности у них миссионер не выявил, но при этом отметил процесс обнищания. М. Петелин пи- шет, что благодаря эпизоотиям и волкам «о громадных, бессчетных стадах оленей уже не слышно», чукчи становятся «безоленными». В борьбе за выживание все они кочуют к морю и устьям рек, где можно промышлять рыбу и зверя. При этом миссионер подметил быструю сообразительность чук- чей, их способность воспринимать «приемы рыболовства» (13). Еще одна интересная тема – социальное служение миссионеров православной церкви. Испо- ведные книги, как и путевые журналы, содержат статистические данные о пастве: количественный и половозрастной состав, регулярность исполнения треб и др. Есть примеры «новаторства»: свод- ная исповедная книга на 1905–1910 гг., заведенная М. Петелиным, давала возможность проводить учет без ежегодного повторения персональных сведений пасомых. Итоговые цифры, содержащиеся в книгах, конечно же, невелики. В 1905 г. в Эломбальском стане числилось 619 чел. православных чукчей и 137 ламутов (14). В 1913 г. в исповедной росписи иеромонаха Феодосия их значится не- многим больше: чукчей – 634 чел., ламутов – 157 (15). Счет новообращенных во время длительных миссионерских поездок идет на единицы, в лучшем случае – на десятки, но не эти цифры являются показателем успешности миссии. Священник – это связующее звено между властью и народом, это проводник культурных начал, это врачеватель душ и тела, это чиновник-статистик. На наш взгляд, непреходящую ценность имеют персональная информация о главах и составе семей, зафиксирован- ные имена и прозвища, возраст. Ясно, что точность такой информации не очень велика. Слово, за- писанное на слух, искажается минимум дважды, что проявляется даже в документированных назва- ниях станов, не говоря уже о собственных именах. И. Винокуров писал, что в исповедных росписях бывает сложно найти конкретного чукчу, т. к. они меняют свои имена «по обстоятельствам жизни». Даже эрема трудно было бы отыскать, если бы не личное с ним знакомство: «до 1876 г. он имено- вался Аллегеургиным, затем Ральтыыргиным, а ныне Амвраргургиным». Не случайно запомина- нию паствой своих христианских имен миссионеры уделяли особое внимание. Не ясны критерии определения возраста, вероятнее всего, это делалось по внешнему виду. В результате по росписи одного священника среди чукчей имелась масса долгожителей, в возрасте 80–90 лет, а у другого – и 70-летние редко встречаются. Особое место в деятельности миссии занимало распространение знаний. Обучение детей грамоте и подготовка будущих пастырей – одна из ведущих тем в беседах с местным населением. Она находила отклик в зажиточных семьях, способных предоставить детям такую возможность. Однако кочевой образ жизни и родительские чувства порождали нежелание отпускать детей в стан. В журнале иеромонаха Венедикта (1889 г.) описывается посещение «полога» православного чукот- ского старшины, где имелась медная икона и зажженная свеча перед ней. Старшина попросил иеро- монаха обучать грамоте его детей, двух мальчиков и девочку, при условии, что псаломщик С. Попов останется для этой миссии в данной семье (16). Иеромонах, со своей стороны, отговаривал псалом- щика от такого шага, разумно пугая неудобствами кочевой и суровой жизни в тундре. Священники уделяли много времени обучению русскому языку, заставляя «произносить молитвы русским тактом с голоса за мной», повторять христианские имена, тексты молитв и пере- сказывать библейские сюжеты. Того, кто делал это лучше других, награждали сахарным леденцом. В 1874 г. епископ Якутский и Вилюйский Дионисий (Хитров) прислал в миссию иллюстрированные книги Священной истории, подаренные Советом Православного миссионерского общества. В со- проводительном письме он предложил методику работы с ними: «Попробуйте научите по картин- кам двух-трех мальчиков рассказу из священной истории, и дайте им в дом, чтобы они пересказали слышанное от вас при указании на картинки своим домашним» (17). Епископ пообещал не скупить- ся на приобретение новых книг, если метод обучения даст хорошие результаты. Вообще, епархия довольно внимательно относилась к запросам паствы и в своих решениях учитывала ее интересы. Так, в 1900 г. двум родам юкагиров из Сен-Кельского стана было разрешено приходить на исповедь в Нижне-Колымскую церковь, чтобы исправлять требы там, где им удобнее (18). Знакомство с документами фонда позволяет выявить и некоторые редкие документы, к при- меру, характеризующие библиотечный фонд Чукотской миссии в Нижне-Колымске на 1910 г. (19); информирующие о созыве Колымского благочиннического съезда в г. Средне-Колымске в 1918 г. (20); содержащие автографы одного из первых чукотских миссионеров Петра Суворова, в 1881 г. ставшего настоятелем Чукотской миссии (21); канонизированного РПЦ Святителя Мелетия (Яки- мова), епископа Рязанского (22); текст присяги на подданство на чукотском языке (23) и др. Хочется верить, что эти ценные документы, хранящиеся в РГИА ДВ, заинтересуют вдумчивых и терпели- вых исследователей. Знакомство с ними невольно рождает мысль о необходимости иного подхо- да к оценке прошлого, когда важны не масштаб и статистическая результативность миссии, а та сторона деятельности миссионеров, которая помогла разноязыким народам осознать себя частью Российского государства. 1. Сердюк М. Б. История религии на Дальнем Востоке в исследованиях и библиографии. Владивосток, 2006. С. 138–144. 2. Абрамова К. Б. Краткий обзор документов по истории миссионерской деятельности Русской право- славной церкви среди малых народов Дальнего Востока России в сер. XIX – нач. XX вв. // Межконфессиональ- ные отношения на Дальнем Востоке России на рубеже тысячелетий. Владивосток, 2002. С. 145. 3. Биографический словарь миссионеров Русской православной церкви. / сост. свящ. С. Широков. М., 2004. С. 32. 4. Якутия. Хроника. Факты. События. Якутск, 2012. С. 151. 5. РГИА ДВ. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 20. Л. 4. 6. Там же. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 42. Л. 4об. 7. Там же. Д. 49. Л. 1–4. 8. Там же. Д. 12. Л. 4–4об. 9. Там же. Д. 28. Л. 1. 10. Там же. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 20. Л. 19. 11. Там же. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 6. Л. 5. 12. Там же. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 5. Л. 16. 13. Там же. Д. 26. Л. 8–8об., 17. 14. Там же. Д. 22. 15. Там же. Д. 39. Л. 26. 16. Там же. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 6. Л. 4об. 17. Там же. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 1. Л. 25–25об. 18. Там же. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 1. Л. 16. 19. Там же. Д. 35. 20. Там же. Д. 53. Л. 29. 21. Там же. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 6. Л. 9 22. Там же. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 14. Л. 10. 23. Там же. Ф. 1508. Оп. 1. Д. 20. Л. 1.

Н. А. Троицкая Из истории Чукотской миссии Русской православной церкви: обзор фондов РГИА ДВ // «В путь за непознанным...» : материалы XXXIII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2016. - С. 265-269.