Ю. А. Стоянов

Камчатка глазами Г. А. Сарычева и Г. И. Лангсдорфа

Сопоставляя тексты Г. А. Сарычева и Г. И. Лангсдорфа о Камчатке, мы, не останавливаясь на деталях путешествий этих двух ученых, сосредоточимся на их мыслях, касавшихся благоустрой- ства полуострова.

Г. А. Сарычев (1763–1831) окончил Морской кадетский корпус в 1781 г., когда стал мичма- ном, но уже со времени своего производства в гардемарины, тремя годами ранее, он много плавал по Балтийскому, Белому и другим морям северной Европы. В 1785 г. И. И. Биллингс организовал экспедицию, целью которой было исследование Сибири. Тогда же Сарычев вошел в ее состав как командир судна «Ясашна» и в 1802 г. описал это, продолжавшееся до 1793 г., путешествие (1).

Проделав весьма сложный путь по сибирским землям, Биллингс со своей командой к октя- брю 1789 г. достиг Авачинской губы. Сарычев весьма скрупулезно описал почти все географические объекты, находившиеся близ Петропавловской гавани, и особо подчеркивал удобное расположение огромной упомянутой губы. Петропавловск предстал пред ним таким: «Строения в двух местах; обывательских деревянных домов 12 и между ними несколько балаганов; деревянный дом и в преж- нюю экспедицию построенные командором В. Берингом магазейны, которые довольно еще крепки. Жители здешние: 11 камчадалов, армейский прапорщик и 23 человека казаков. Положение места около гавани гористое, однако, можно на северной и восточной ее стороне построить еще до 300 до- мов» (1, с. 165).

Далее следуют описание р. Паратунки и подробности того, как участники экспедиции благоустраивали сам Петропавловск. В декабре 1789 г. участники экспедиции совершили поездку в Большерецкий острог, где царило запустение не меньшее, чем в Петропавловске. Из всего виден- ного Сарычев счел важным отметить только деревянную церковь, которую построил еще Беринг. Из Большерецка часть экспедиции отправилась назад в Петропавловск, а часть продолжила путь по маршруту: Начикинский острог – Апачинский острожек – Нижнекамчатский острог, в котором «имел место пребывания главный начальник над Камчаткою» (1, с. 176), далее опять к Большерецку и окончательно завершила свой путь в Петропавловске.

Во время этого путешествия Сарычев весьма подробно и информативно описал такие явле- ния камчатского быта и культурной жизни, как местные пляски, искусство управления собачьими упряжками, рыбную ловлю, познания камчадалов в свойствах трав и кореньев полуострова. Помимо всего прочего, Сарычев упоминал в разных местах своих записок о крайне бедственном положе- нии местного населения. В некоторых посещенных им местах он не нашел практически никаких признаков цивилизации. Это касалось вопросов медицинского обеспечения, хозяйственного быта и ряда других сторон жизни. И все же, сравнивая Камчатку своего времени с той, которую описал С. П. Крашенинников, Сарычев должен был отметить известный прогресс. Почти все местное на- селение было крещено, и дохристианские обряды оказались почти забытыми. Юрт и землянок пра- ктически не было видно, зато даже в самых малых острожках он находил русские избы. В некоторых местах камчадалы переняли образ жизни казаков.

Наряду с описанием климата, вулканов и других метеорологических и географических особенностей Камчатки, Сарычев весьма подробно сообщал о своем видении перспектив местной торговли: «По пространству Авачинской губы с побочными ее заливами, может в ней стоять на якорях спокойно многочисленный флот. Жаль, что эта превосходная, от натуры устроенная гавань, находится в таких отдаленных морях, где нет российского флота, и чрез то остается без пользы. Но может статься, со временем будет она важнейшею и нужной пристанью, когда купечество наше обратит внимание на выгоды торговли с Китаем, Японией и прочими Ост-Индийскими селениями, и распространит мореплавание по здешним морям. Тогда Авачинская губа будет главным сборищем судов, отправляемых как за промыслами на острова и в Америку, так и для торгу в Ост-Индию: ибо в здешних морях, по всем берегам, принадлежащим России, нет удобнее и безопаснее места для пристани судов; почему и магазейны для складки товаров должны построены быть здесь» (1, с. 185). Доставка товаров из Авачинской губы выгодна для Российской империи, отмечал Сарычев, поскольку именно через нее водным путем лежит кратчайшая дорога до Большой земли. Кроме того, Сарычев выражал надежду, что когда-нибудь жители Камчатки озадачатся хлебопашеством, поскольку климат полуострова умеренный и для земледелия пригодный. В Ключевской деревне он заметил начатки земледелия, но понимал, что польза от него тогда не могла быть ощутимой и до того, чтобы его плоды стали предметом торговли, было еще далеко.

Экспедиция Биллингса избирала Петропавловск местом для своей зимовки, а затем пред- приняла оттуда несколько радиальных плаваний. Из Авачинской губы она отправилась на исследо- вание о. Уналашка, где Сарычев весьма подробно описал жизнь и быт алеутов, далее – на о. Кадьяк и ряд других близлежащих островов вплоть до американского побережья. По возвращении в Петро- павловск экспедиция снова отправилась на Уналашку и далее до Охотска.

Таким образом, Сарычев, не отождествляя Петропавловск со столицей Камчатки, отчетливо указывал на то, что это самая удобная бухта, как для торговли с внешним миром, так и кратчайшего морского пути в Европейскую Россию. В период пребывания Сарычева на полуострове его админи- стративный центр оставался в Нижнекамчатске.

Г. И. Лангсдорфу (1774–1852) посчастливилось сдвинуть вопрос о переносе столицы полу- острова в Петропавловск с мертвой точки. Он побывал на Камчатке трижды: с 3 июля по 25 августа 1804 г., до путешествия в Японию с посольством Н. П. Резанова, по возвращении из Нагасаки, с 5 по 14 июня 1805 г., а затем, после плавания в Русскую Америку и Калифорнию, зимовал на полуостро- ве с 13 сентября 1806 по 14 мая 1807 г. Ученого сразу поразил контраст между убогим камчатским бытом и возможностями местной природы. В письме к академику Л. Ю. Крафту, написанном вскоре после даже беглого знакомства с полуостровом, а затем изданного в переводе с немецкого, Ланг- сдорф писал: «С отменным удовольствием устремил я в сие время первые мои взоры на сельские страны Камчатки. Удовольствие более и более увеличивалось при обозрении здешней окрестности. Здесь могли бы быть произведены самые прекраснейшие и плодоноснейшие долины. Естественных произведений здесь много, но несравненно более могло быть добыто через обрабатываемые земли. Первая потребность для сей страны состоит в том, чтобы более заселить оную и иметь добрых землепашцев, ремесленников и промышленников. Здесь вовсе не достает тех познаний, кото- рые в просвещенном государстве служат к удовлетворению первых необходимостей; как, например: весьма бы нужно завести здесь гончарную работу, кирпичные заводы, варение мыла и соли и иметь искусных людей в ловлении китов, в солении и сушении рыб и пр.; также весьма полезно бы устро- ить мельницы, обсушить болотистые места и проч. По изобилию различных физических предметов, здесь найденных, делаю уже я вообще заключение, что земля сия способна к большему усовершен- ствованию и заслуживает особенное внимание» (2, с. 157–159).

В опубликованном позднее описании своего путешествия Лангсдорф, подобно Сарычеву, отметил выгодное географическое положение Петропавловска: «Город расположен на реке в не- большой долине, в северной части бухты Авача… которая дает приют и защищает от всех ветров. На северной оконечности города находится большое пресноводное озеро. Дома небольшие, все по- строены из дерева. Как и во всех других частях русской империи, они сложены из стволов деревьев, находящихся один над другим. Гарнизон состоит из ста пятидесяти солдат, артиллеристов и казаков. Здесь живут, кроме того, комиссар американской торговой компании, и священник. Гавань, по сви- детельству моряков, является одной из лучших в этом крае, и весьма вероятно, что за счет увели- чения промышленности, и более активного общения с Китаем, Японией, Америкой, Алеутскими островами бухта Св. Петра и Павла, может со временем стать центром очень выгодной торговли и разрастись в процветающий и густонаселенный город» (3, р. 196). Как видим, описание Лангсдорфа очень схоже с впечатлениями Сарычева.

В то же время Лангсдорф неоднократно подчеркивал убогое состояние экономики края и тяжелое положение его населения. Являясь доктором медицины Геттингентского университета, он обратил внимание на удручающее состояние здоровья местных жителей, которые часто страдали от цинги и других болезней, для лечения которых возможностей на полуострове не было. Единствен- ное, что оставалось камчадалам и казакам, это использовать средства народной медицины, которые ученый внимательно описал.

Лангсдорф обратил внимание и на угнетение, которому подвергаются камчадалы со сто- роны казачества, ибо законы Российской империи на Камчатке практически не действовали. Если среди местных жителей процветало пьянство, то среди казаков – вседозволенность и лихоимство.

Осенью 1806 г. Лангсдорф объехал расположенные недалеко от Петропавловска населенные пункты – Паратунку, Авачу, Начики, Малки, а в январе–марте 1807 г. совершил большое (протя- женностью около 1 500 км) путешествие на собачьих упряжках по обитаемым местам Камчатки, посетив селения Ганалы, Пущино, Верхнекамчатск, Мильково, Толбачик, Козыревск, Ключи, Ниж- некамчатск, Камаки, Харчино, Еловка, Седанка, Тигиль, Хайрюзово, Белоголовое, Морошечное, Воровское (ныне Соболево), Большерецк. Этот маршрут представлял собой огромное кольцо. Он проходил сначала по тихоокеанскому побережью полуострова, затем пересекал Срединный хре- бет Камчатки и пролегал вдоль охотского побережья вплоть до исходного пункта – Петропавловска.

Во время путешествия Лангсдорф собрал огромный материал, касающийся природных ус- ловий, населения и экономики полуострова. Многое его удручило, особенно относительно населен- ные – Нижнекамчатск, Тигиль, Большерецк. Он понял, что первый из перечисленных пунктов его маршрута, являвшийся тогда административным центром Камчатки, не может им более оставаться. Местоположение Нижнекамчатска было крайне неудобно для связи с Европейской Россией и невы- годно для торговли с внешним миром, и это в то время, когда о Петропавловске говорили не более чем как об «удобной бухте». Собранный материал явился для Лангсдорфа, в отличие от Сарычева, не столько констатацией горьких фактов, сколько побудительным мотивом действовать.

Если представить себе сложность задачи, которую стремился решить Лангсдорф, то нельзя не признать, что в то время она могла показаться практически невыполнимой. Примите во внима- ние буквально космическое расстояние между Петропавловском и Петербургом, преодоленное вод- ным путем только в результате недавно осуществленного первого русского кругосветного плавания, крайне медлительную машину царского административного производства, занимавшие всеобщее внимание наполеоновские войны… Да и кем был тогда в России Лангсдорф, с огромным трудом упросивший принять его на крузенштерновскую «Надежду» в Копенгагене и впервые вступивший на российскую землю… только на Камчатке?! Эти объективные трудности можно приводить до бес- конечности. Однако в данном случае помогло невероятно удачное стечение обстоятельств, многие из которых носили сугубо частный характер. Наиболее примечательны из них, пожалуй, два.

Мать Лангсдорфа, Анна Катарина, в девичестве Кох, умерла в 1779 г., когда ему было пять лет. Между тем, ее брат (по всей вероятности, старший) доктор Кох (к сожалению, мы не знаем его имени), находясь на службе в одном из германских государств, продолжал заботиться о племян- нике. Случилось так, что министр коммерции России (с 1802 г.) и параллельно (с августа 1807 г.) управлявший российским МИД Н. П. Румянцев в 1781–1792 гг. служил посланником при Майнц- ком, Кельнском и Трирском курфюршествах с местопребыванием во Франкфурте-на-Майне и в этот период познакомился с упомянутым доктором Кохом, а впоследствии, при его посредничестве, за- очно, и с Лангсдорфом. Переписку с Румянцевым ученый начал как раз на Камчатке. А уже по пути в Петербург, находясь в Иркутске, Лангсдорф 25 октября 1807 г. отправил Румянцеву свою записку о возможных реформах на полуострове, прося представить ее Александру I (4).

Другое важное для Камчатки событие состоялось, когда Лангсдорф 11 декабря 1807 г. при- был в Тобольск, резиденцию генерал-губернатора иркутского, тобольского и томского И. Б. Пестеля. Прослужив ранее 17 лет по почтовому ведомству, Пестель совершенно не знал Сибири, не говоря уже о Камчатке. Слушая рассказы Лангсдорфа о ситуации на полуострове, он задержал его у себя до 22 февраля 1808 г.

Таким образом, добравшись 16 марта 1808 г. до российской столицы, Лангсдорф был за- служенно признан там большим знатоком Камчатки. Он остановился в Петербурге на квартире ас- тронома с «Надежды» И. К. Горнера, который писал И. Ф. Крузенштерну в Ревель: «В одном из следующих писем… он (Лангсдорф. – Ю. С.) сообщит вам о большом плане, который разработал для улучшения положения на Камчатке и который хорошо рекомендует генерал-губернатор Сибири Пестель, так что маленький Лангсдорф еще станет знаменитым губернатором» (5, с. 25). Определе- ние «маленький», использованное Горнером, касалось тогда социального статуса Лангсдорфа в Рос- сии, но отнюдь не означало, что ученый был коротышкой. Его рост составлял около 183 см. (Авт.)

Однако Лангсдорф был назначен не губернатором Камчатки, а, по рекомендации Румянцева, адъюнктом по ботанике в Петербургской Академии наук, где занялся главным образом обработкой своих камчатских материалов. Между тем, его иркутской записке дали ход, и был создан «Комитет для внутреннего устройства Камчатской, Охотской и Якутской областей» под председательством Пестеля, в составе Крузенштерна, Сарычева, тогда уже вице-адмирала, Лангсдорфа и лейтенанта Л. А. Гагемейстера. А 9 апреля 1812 г., всего за два с небольшим месяца до вторжения наполеонов- ской армии в Россию, Александр I утвердил положение «О преобразовании в Камчатке воинской и гражданской части, а также об улучшении состояния тамошних жителей и вообще тамошнего края» (6, с. 282–292). В нем были учтены многие рекомендации Лангсдорфа, в том числе столичный статус Петропавловска.

1. Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану в продолжении осьми лет при географической и астрономической морской экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Биллингса, с 1785 по 1793 год. Ч. I и II. СПб., 1802.
2. Выписка из письма Г. Лангсдорфа к академику Крафту о Камчатке // Технологический журнал. Т. II. Ч. II. С. 157–159.
3. Langsdorff G. H. Voyages and Travels in various parts of the world, during the years 1803, 1804, 1805, 1806 and 1807. London, 1813–1814.
4. Комиссаров Б. Н., Шафрановская Т. К. Неизвестная рукопись академика Г. И. Лангсдорфа о Камчат- ке. К 200-летию со дня рождения ученого // Страны и народы Востока. Вып. XVII : Страны и народы бассейна Тихого океана. Кн. 3. М., 1975. С. 97–118.
5. Комиссаров Б. Н. Роль Г. И. Лангсдорфа в становлении Петропавловска как столицы Камчатки. Петропавловск-Камчатский, 2000.
6. ПСЗРИ. Т. XXXII. СПб., 1830. С. 282–292.

Стоянов Ю. А. Камчатка глазами Г. А. Сарычева и Г. И. Лангсдорфа // "Всеобщее богатство человеческих познаний" : материалы XXX Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2013. - С. 255-258.