Место рождения - Петропавловский порт

(Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский)

Е. Р. Островская

Есть старая мудрость: "Пусть меньше почитают, но больше читают".

Но читаем ли мы, жители Камчатки, роман "Шаг за шагом" нашего земляка писателя Федорова- Омулевского? Роман, который в ХIХ в. был известен всей читающей России. Перелистаем страницы романа… Нам, живущим на Камчатке, особенно интересна глава "Ранние годы Светлова", потому что детство главного героя Саши Светлова, проведенное на Камчатке, и есть детство самого Иннокентия Федорова: "В те блаженной памяти блаженные времена, когда у камчатского исправника Светлова родился его первенец, Петропавловский порт, удаленный почти на двенадцать тысяч верст от Петербурга, представлял и должен был представлять весьма характерное местечко" (1, с. 159).

Иннокентий Васильевич Федоров родился 7декабря (26 ноября ст. ст.) 1836 г. в Петро-павловском порту: "И вот видит он опять, как у себя на ладони, это прекраснейший и просторнейший в мире залив, именуемый Авачинской губой, вдали устье и при нем одиноко торчащие из воды, точно сторожа, Три брата - большие колоннообразные скалы. А ближе перерезывает залив, отделяя большую губу от малой, Кошка - песчаная отмель, словно мост, перекинутая с одного берега на другой и оставившая направо только узкий, но глубокий проход, как раз для ввода судов на зимнюю стоянку. Вдоль всей Кошки тянутся деревянные сваи, а на сваях выстроены такие же деревянные амбары для просушки юколы - вяленой рыбы, составляющей постоянную пищу камчатских собак… немного далее Кошки круто выступает из воды Сигнальный мыс, с мачтой на вершине и с русским, несколько раз перекрещенным флагом на мачте. Ближе виден Перешеек, с убогим доморощенным памятником в честь Лаперуза (памятник мореплавателю Лаперузу был установлен в 1843 г. и представлял собой деревянную лиственничную колонну, обитую листовым железом и выкрашенную черной краской. - О. Е.), а еще ближе, по берегу малой губы, тянутся далеко в гору беспорядочно разбросанные здесь и там приземистые деревянные домики с соломенными крышами. Это и есть собственно порт" (1, с. 159-169).

Из романа мы узнаем, как выглядел Петропавловский порт еще до обороны 1854 г.: "Да и улиц-то, собственно, нет, за исключением одной, громко именуемой петропавловцами то пришпехтом, то проспектом, смотря по лицу; все же остальное представляет только какие-то узенькие извилистые переходы с множеством перекинутых через них импровизированных мостиков, чаще всего в виде простой доски. Зато при столкновении на этих переходах и мостиках каждый обыватель порта может безошибочно назвать любое встреченное лицо по чину, имени, отчеству и фамилии" (1, с. 160).

В этой же главе Федоров упоминает и реальное лицо: "А боялся Саша вот кого и вот чего: во-первых, немца-агронома Кегеля, у которого нос был такой необыкновенной длины и кривизны, что мальчику всегда казалось, будто немец собирается клюнуть его этим носом, как вон ворона юколу клюет у собак" (1, с. 171). Действительно, осенью 1841 г. по ходатайству начальника Камчатки Н. В. Страннолюбского в Петропавловский порт прибывает агроном К. Кегель, который занимался исследованиями до 1847 г.

В различных источниках по разному называют должность, которую занимал отец будущего писателя. В одних - уездный исправник, в других служащий Окружного казначейства. Вероятно, должность отца была представлена одновременно совмещением двух должностей: "земской исправник" и "уездный казначей". Такое совмещение было обусловлено традиционной, особой ролью земских исправников в работе отдаленных казначейств. Причем, должность "уездный казначей" отец Федорова, вероятно, занимал исходя из штатного расписания Иркутской казенной палаты, представленного тремя уровнями: губернским, областным и уездным. Также разнятся сведения о возрасте мальчика, в котором он с семьей переехал в Иркутск, куда был переведен глава семьи. Называются 7 и 12 лет.

В Иркутске Федоров поступил в гимназию, которую оставил, окончив 6 классов. В эти годы он впервые пробует свои силы в литературе, уже первые его стихи носили сатирический характер, а эпиграммы вызывали неудовольствие директора гимназии, который, по воспоминанию друзей писателя, "много раз отбирал в квартире у Федорова различные мелкие произведения его молодой музы".

Большое влияние на формирование мировоззрения будущего писателя оказало его сближение с кружком политических ссыльных - декабристов и участников польского освободительного восстания 1830-1831 гг. Здесь он знакомится с творчеством прогрессивных писателей, изучает польский язык. "…Я помню блестящую плеяду европейски образованных людей, дававших тон твоему обществу и вносивших в его жизнь осмысленное уважение к личности, нравственную чистоплотность и благопристойность", - так спустя много лет напишет Федоров-Омулевский о своей юности, проведен-ной в Иркутске, в незаконченном очерке "Наброски сибирского поэта" (2, с. 158).

В 1856 г. с тетрадкой переводов сонетов знаменитого польского поэта Адама Мицкевича Иннокентий Федоров приезжает в Петербург и поступает вольнослушателем на юридический факультет Петербургского университета. В 1857 г. он издает свои переводы сонетов А. Мицкевича.

"Ты знаешь, - писал Федоров земляку-иркутянину П. Н. Басину, - как я люблю Мицкевича. В памяти твоей, конечно, сохранились те вечера, когда, бывало, приходил я к тебе и, развернув заветную книжечку его стихов, увлекал ими твое жадное юное внимание. Тогда я чувствовал в себе какое-то еще неясное, не высказывавшееся еще осознание красот великого польского поэта - но позже изучение их пришло ко мне само собою. С тех пор Мицкевич стал моей настольной книгой… дождался я, друг, наконец, и того, как ты знаешь, что большую часть их почти знал наизусть…" (2, с. 159). В качестве предисловия это письмо другу было помещено в книге "Мицкевич в переводе Омулевского". (Литературный псевдоним Омулевский - дань годам отрочества и юности близ Байкала, в Иркутске, омуль - сибирская рыба из породы сигов, любимая сибиряками. - О. Е.).

Переводы были несовершенными в художественном отношении, это были, скорее, не переводы, а вольные ("даже очень" вольные, как признавался сам автор) переложения мотивов, свободные вариации на темы иноязычных материалов.

Переводы получили суровую оценку критики. Отрицательно отозвался о них в своей рецензии, опубликованной в журнале "Современник", Добролюбов, указывая на то, что стихи автора более походят на прозу. Позднее сам Омулевский в собрание стихов "Песни жизни" (1883 г.) не включил ни одного из переведенных сонетов. Дебютант, обескураженный своей неудачей, в течение четырех лет не делал попыток печататься.

Спустя несколько лет Мицкевича сменит Людвиг Кондратович (Владислав Сырокомля), в чьем творчестве были воплощены идеи и идеалы польской революционной демократии. В конце 70-х гг. из-под пера Омулевского выйдет перевод популярной в то время драмы Казимежа Залевского "Марко Фоскарини", опубликованной в Петербурге в 1877 г. А в личном его архиве останутся рукописи неопубликованных переводов повести Юзефа Игнация Крашевского "Пан Твардовский" и легенд из народной жизни Польши и Германии, которые предваряет предисловие Ю. Крашевского, вероятно, и оно предназначалось для перевода.

Пробыв в университете всего два года, он оставляет его. "Метода университетского преподавания слишком суха", - пишет он родным в Иркутск.

В конце 1858 г. Федоров уезжает в Витебск, где служит чиновником особых поручений при губернаторе. Не ужившись на этом месте, он возвращается в столицу.

В Петербурге Федоров становится членом сибирского землячества, организованного в 1859 г. Николаем Щукиным, уроженецем Иркутска и студентом Главного педагогического института, одноклассником Добролюбова. Студенты-сибиряки, входившие в землячество, ставили своей задачей служение Сибири и возвращение на родину после получения высшего образования.

В 1862 г. по настоянию отца писатель возвращается в Иркутск. Здесь он входит в кружок местной интеллигенции, которым руководит его давний друг Николай Щукин. Часть сибирской интеллигенции имела свой взгляд на прошлое, настоящее и будущее региона как специфической области в составе Российского государства. Областники, как их называли, оказали существенное влияние на внутреннюю жизнь Сибири второй половины XIX - начала XX вв.

Кружковцы собирались в библиотеке М. П. Шестунова. Для пропаганды своих идей они использовали страницы газеты "Амур". Именно в ней появляется рассказ Омулевского "Медные образки" и ряд небольших статей. Свои произведения Омулевкий посвящает родине - Сибири, "стране кандалов и скорби" и людям, что "там терпят муки за муки". Особый интерес представляет его повесть "Сибирячка", опубликованная в то же время в сборнике Н. Щукина "Сибирские рассказы". В ней идет речь о трагической истории крепостной крестьянки, убившей барина-насильника и сосланной за это в Сибирь. Писатель с сочувствием говорит о поступке своей героини, признавая право народа на решительную борьбу со своими обидчиками.

В 1865 г. Омулевский снова в Петербурге. Тематика и пафос его новых произведений не меняется. Он бичует взяточничество, казнокрадство, карьеризм чиновников ("Канцелярская философия", 1886), обличает либералов ("Когда я тружусь, попивая лафит…", 1867), аристократическую спесь дворян ("Самодур", 1867), сочувственно и проникновенно пишет о доле бедняков-разночинцев ("У гроба", 1867). Поэт горячо звал интеллигенцию отдать все силы борьбе за народное счастье, за свободу ("Дело святое за правду стоять", 1867).

Стихотворение "Светает, товарищ!" (1857) стало на многие десятилетия одним из наиболее любимых у прогрессивной молодежи.

Светает, товарищ!..
Работать давай!
Работы усиленной
Требует край…
Работай руками,
Работай умом,
Работай без устали
Ночью и днем.
Не думай, что труд наш
Бесследно пройдет:
Не бойся, что дум твоих
Мир не поймет… (3).

Это стихотворение было положено на музыку и стало популярной песней, как и "Что тебе, дитя, не спится", "Думу ль горькую я задумаю", "Когда в душе моей шумит глухая буря", "Сибирь", "Счастье".

Более двух десятилетий трудился Омулевский на литературном поприще. С 1865 по 1879 г. он сотрудничает с такими периодическими изданиями, как "Современник", "Русское слово", "Дело", "Будильник", "Женский вестник", "Живописное обозрение", "Искра", "Наблюдатель", "Модные выкройки", "Восточное обозрение". Газета "Восточное обозрение" представляла собой одно из общесибирских периодических изданий, призванных пропагандировать идеи областничества, его редактором был Н. М. Ядринцев, знакомый Омулевскому еще по петербургскому сибирскому землячеству.

"Дело" - ежемесячный "учено-литературный" журнал, выходивший в Петербурге в 1866-1888 гг.; с 1868 г. - "литературно-политический". "Дело" явилось продолжением закрытого правительством в 1866 г. журнала "Русское слово" и до 1884 г. сохраняло демократическое направление.

Журнал имел два основных отдела: в первом помещались научные статьи и беллетристика, во втором - публицистика и литературная критика. Ведущее место в беллетрическом отделе занимали А. К. Шеллер-Михайлов, Н. Ф. Бажин, И. В. Федоров-Омулевский. Характерной особенностью беллетристики "Дела" было то, что в центре ее внимания стоял не крестьянин, а разночинец-интеллигент. Авторы журнала стремились создать тип положительного героя своего времени. В августе 1866 г. начальник Главного управления по делам печати в секретном письме начальнику Третьего отделения сообщил о необходимости поставить "Дело" в разряд подцензурных органов вопреки выданному Н. И. Шульгину (официальному редактору, фактический редактор Г. Е. Благосветлов - бывший редактор "Русского слова") на основании Временных правил о печати 1865 г. разрешению на издание без цензуры.

Еще до выхода первого номера цензуре было предложено усилить наблюдение за новым журналом, чтобы вынудить Благосветлова к "добровольному закрытию". В "Деле" запрещались такие материалы, которые беспрепятственно проходили в других периодических изданиях, даже в "Искре". Нередко больше половины подготовленных редакцией материалов попадало под запрет. Долгое время для цензурования "Дела" существовал особый, не предусмотренный законами о печати порядок: все материалы, предназначавшиеся для очередного номера, рассматривались не отдельными цензорами, а цензорным комитетом в полном составе.

У "Дела" сложился определенный круг читателей. Журнал был распространен в обеих столицах, в провинции, в армии. Тираж его в 1870 г. доходил до 4 000 экземпляров.

В 1870 г. в журнале был опубликован роман Омулевского "Шаг за шагом", действие которого разворачивалось в Восточной Сибири, в городе Ушаковске. Бунт рабочих, который описывается в романе, просходит на Ельцинской фабрике. Река Ушаковка пересекает Иркутск и впадает в Ангару. Известно, что недалеко от Ушаковки стоял дом, где жил Омулевский. Отсюда достоверно, что Ушаковск - Иркутск, Ельцинская фабрика - Тельминская фабрика, одна из старейших в Иркутской губернии.

В своей практической работе главный герой романа Светлов и его друзья заняты как будто "малыми делами": они открывают школу для рабочих, бесплатно лечат бедняков и т. д., но они - не рыцари "малых дел". "Школа - только средство… - говорит Светлов. - Идти шаг за шагом не значит, по-моему, плестись; напротив, это значит идти решительно и неуклонно к своей цели, без скачков… Самая суть-то ведь не в скорости шагов, а в их твердости и осмысленности, мне кажется. Войско так же идет" (2, с. 165).

Роман Омулевского, в котором отразился новый подъем революционно-демократического движения в начале 70-х, был восторженно встречен демократической молодежью и высоко оценен прогрессивной критикой. Салтыков-Щедрин в своей рецензии отмечал "полную добросовестность" отношения автора к насущным вопросам современности. Несмотря на определенную идеализацию автором главного героя Светлова критик писал, что недостаток объективности восполняется лиризмом. В самом деле - молодой, симпатичный, изящный Светлов лишен необыкновенных, титанических черт, как нет и тривиальной нигилистской "косматости".

Роман "Шаг за шагом", впервые опубликованный в журнале "Дело" в 1870 г., вышел в 1871 г. отдельным бесцензурным изданием в полной авторской версии под названием "Светлов. Его взгляды и деятельность" (журнальный вариант подвергся цензуре, но по существующим тогда правилам, повторное издание издавалось без предварительного цензурирования). Несмотря на то, что по выходе романа было обнаружено несоответствие, Цензурный Комитет не решился возбудить судебное преследование автора за роман, который, цитирую, был "весь пропитан неприязненным чувством к современному общественному порядку и строю", не рассчитывая на благоприятное для цензуры решение суда.

Последующие издания романа в 1874 (2 200 экз.) и 1896 (3 200 экз.) годах были запрещены и уничтожены. Имеются фотокопии документов, присланные из Российского исторического архива, касающиеся запрещения издания 1874 г. (издатель Трапезников). Назову только некоторые из них:
- Выписка из журнала Заседания Санкт-Петербургского Цензурного комитета, докладывал цензор "Лебедев".
- "Прошение издателя Николая Николаевича Трапезникова "о дозволении романа к выпуску"".

Приведу выдержку из этого документа: "…по нравственным принципам, вложенным в него (роман. - О. Е.) автором и по своему искреннему взгляду, нахожу это произведение одним из лучших противовесов так называемым нигилистическим теориям. Так, например, благообразный тип Светлова является у автора совершенной противоположностью нечесанным типам нигилистического пошиба, какими изображены они в романах Тургенева и у многих других писателей. Наконец уже самое название романа явно указывает на консервативное направление автора, сочувствующего правильному и постепенному прогрессу, а не проповедывающему нелепые скачки" (4, л. 17-17 об.).
- Протокол полицмейстера III отделения Санкт-Петербургской полиции полковника Одынец-Добровольского, в котором говорится о том, что роман Омулевского в количестве 2 200 экз. "доставлен таковыя на картонажную фабрику Крылова… где означенные книги уничтожены посредством обращения в массу…" (4, л. 1).

Из этих документов видно, что роман был разрешен к печатанию в виде приложения к журналу "Нива" в 1906 г., цитирую: "в виду ВЫСОЧАЙШАГО Манифеста 17 Октября минувшего года и изменившихся вследствие того коренным образом цензурных условий" (5, л. 4).

В 1873 г. в журнале "Дело" Омулевский начинает печатать свой новый роман "Попытка - не шутка". Годы спустя писатель в беседе с историком и литературоведом П. В. Быковым говорил, что он хотел в этом произведении показать роль русской женщины в общественной жизни 60-х гг. XIX в. Однако цензура запретила его печатание уже после третьей главы. Одновременно были запрещены и некоторые стихи Омулевского.

В конце 1873 г. писателя заключили в Петропавловскую крепость, обвиняя его в антиправи-тельственных высказываниях. Спустя несколько месяцев его перевели в другую тюрьму - Литовский замок. При выходе на свободу Омулевский тяжело заболел, временно ослеп. Обратясь за помощью к Некрасову, Иннокентий Васильевич получил от него как моральную, так и материальную поддержку. Несмотря на то, что писатель старался выбраться из нищеты, зарабатывая на жизнь литературной поденщиной, средств не хватало. К ослабленному зрению прибавилась чахотка. С горя Омулевский запил…

Его бедственное положение в те годы описано в письме, адресованном Шеллеру-Михайлову, дружба с которым началась еще в годы их совместной работы в журнале "Дело", где Шеллер был редактором беллетрического отдела. Шеллер не раз помогал нуждающимся собратьям по перу, к его помощи, как явствует из письма, не один раз прибегал и Омулевский.

"Многоуважаемый Александр Константинович! Прости, Бога ради, что весь поглощенный одной мыслью, начинаю прямо с нее. Три месяца тому назад я потерял место в редакции "Модных выкроек" (иллюстрированный дамский семейный журнал, издаваемый в Петербурге в 1872-1883 гг. - О. Е.) , пять лет дававших мне хлеб. Какая-то барыня, за более дешевую цену, перебила мне дорогу. Отставка эта постигла меня внезапно и ex abrupto (внезапно, лат. - О. Е.), так что я сразу остался без ничего. Пробовал сперва искать работы, но убедился, что ее легче отыскать любому поденщику, чем литературному пролетарию. Написал Суворину (издатель газеты "Новое время"; у Омулевского была эпиграмма на него: "Он первый на Руси создал литературную клоаку и первый пятиться в ней стал, подобно раку". - О. Е.), прося дать мне хоть чтение корректур, но этот гуманный человек не счел даже нужным отвечать на мое письмо. Чтобы есть и не остаться на улице, мне пришлось в эти три месяца заложить все мое платье, продать книги… словом, нужда окинула меня своим мертвящим оловянным глазом с головы до ног. Теперь не могу даже искать занятий, ибо не в чем выйти на улицу, и вот уже два месяца, как я не дышу свежим воздухом. Положение мое ужасно, безвыходно. Крепился до последней крайности, совестясь обратиться к тебе, так как я и без того многим обязан твоему благородному сердцу. Но горе и безвыходность взяли свое: хватаюсь теперь за твою дружбу, как утопающий за соломинку, иной надежды, иного исхода не вижу… совсем потерялся. Ради Бога, ссуди мне хоть 20 рублей, даже хоть 15, чтобы я мог выкупить платье и похлопотать о работе. Выдача этой суммы, быть может, лишит тебя трех-четырех < нрзб >, а меня спасет. Твое одолжение будет истинным "яйцом ко Христову дню". Если не можешь сам, то похлопочи хоть у Благосветлова. Через несколько месяцев у меня продадут дом в Иркутске и, получив свою часть, я, конечно, твой первый и глубоко благодарный плательщик. Если можешь помочь, то, ради Бога, не медли: каждый день уносит мои силы и надламывает энергию; каждый час я переживаю смертельную тоску бездействия и одиночества, ибо даже газета составляет для меня теперь неслыханную роскошь раз в неделю. Живу я по 5 роте Измайловского полка, д. № 8, кв. № 1, вход с булочной. Если ты занят, в чем я не сомневаюсь, отошли деньги с посыльным, это всего вернее. Будь уверен, что я никогда не забуду этой услуги, как живо помню все прежнее. Но теперь дело идет чуть ли не о жизни, так мне хорошо. Если бы не уважение к себе, я, кажется, подвел бы итоги ей. Помни, что ответ твой будет или лучом солнца для меня, или же… но ты по лихорадочному тону этого письма поймешь сам, чем он будет в другом случае.
Всегда тебе преданный и благодарный.
Приветствуй от меня твоих милых стариков (Омулевский говорит о родителях Шеллера. - О. Е.). Если найдется у тебя или у кого-нибудь хоть какая-нибудь работа для меня - не забудь обо мне. Может быть, случайно имеешь в виду какое ни на есть постоянное занятие, еще было бы лучше. Я не откажусь ни от чего. 21 марта 1877 г. Омулевский" (6, с. 161-162).

Спустя некоторое время после написания этого письма Шеллер нашел для него работу в иллюстрированном журнале "Живописное обозрение".

В 1879 г., получив известие о смерти отца, Омулевский снова едет в Сибирь. Незадолго перед этим он женился на Е. И. Ивановой, сестре владельца библиотеки для чтения в Петербурге. В Иркутск поэт приехал в страшный для сибиряков день - 24 июня 1879 г., когда город был охвачен пожаром и чуть ли не дотла выгорел. Родной дом сгорел на его глазах. Потрясение от пожара было настолько сильным, что Омулевский попадает в больницу.

Вскоре родственники продают место сгоревшего дома и часть денег выделяют Иннокентию Васильевичу. На эти средства он с женой и грудным ребенком возвращается в начале 1880 г. в Петербург. Снова потянулась ожесточенная борьба с нищетой, продлившаяся до самой смерти поэта.

"РАЗЛАД" 
                     			 (отрывок) 
		В душе темно, как ночью в бурном море,
		И там, во тьме, как за волной волна,
		Без устали идет за горем горе,
		Вновь поднимая прошлое со дна.
		В душе темно, как ночью в бурном море,
		Находит скорбь волною за волной…
		Но, может быть, ты смоешь это горе,
		Девятый вал, когда-нибудь собой! (2, с. 160).
                                             		1881 г.

И все же он не ослабляет своей творческой деятельности, в этот период появляется особенно много произведений сатирического жанра ("Столица", "На городском мосту", "Счастливец", "Земной рай" и др.). Воспоминания детства и юности легли в основу написанного им в те годы цикла стихотворений "Сибирские мотивы": "Ангарские грезы", "Барабинская степь", "На берегу Енисея", "Бирюсинский лес", вошедшие в книгу "Песни жизни". Этот сборник, объединивший стихи, написанные Омулевским за четверть века, был издан его шурином А. А. Ивановым в 1883 г. Критика отнеслась к появлению сборника "Песни жизни" очень жестко, обвиняя автора в отсутствии важнейшего признака истинного поэта и в отсутствии оригинальности.

Два небольших сборника вышли в 1884 г. после смерти поэта. Это "Земной рай и тайна карьеры", объединивший юмористические и сатирические стихотворения, и "Деревенские песни", эпиграфом к которому стали его слова, обращенные к своим детям: "Я оставляю вас бедными, но последняя мысль будет о вас". В 1886 г. был издан сборник стихов "Сибирские мотивы", в 1906 г. увидело свет "Полное собрание сочинений" в 2-х томах, при подготовке к печати которого большую работу по сбору литературного наследия Федорова-Омулевского проделал П. В. Быков.

Именно он незадолго до кончины навестил писателя в его убогой квартирке, где тот ютился с женой и тремя малолетними детьми. Никакого мало-мальски ценного имущества у Омулевского не было. Когда он умер, в квартире не было даже белья, в которое его можно было бы одеть.

Приведу письмо, написанное Омулевским буквально за неделю до смерти:
"Милостивый Государь Петр Васильевич, Вы меня крайне заинтриговали, так что я решаюсь, хотя бы даже опять безплодно, потратить третью почтовую марку, чтобы только убедиться, в состоянии ли заведуемый Вами литературный отдел "Иллюстрированного мира" оплатить стихотворение в 12 строк? Ответа жду три дня, с посыльным, а затем стихи должны считаться в моем распоряжении и благоволите вернуть их по почте.
Еще раз к Вашим услугам
Омулевский
19 декабря 1883 г."
(Стихи приложены на второй странице этого письма)" (на данном документе, полученном из РГИА, отсутствует номер дела и описи. - О. Е.).

Он говорил накануне своей смерти: "Мне не хочется умирать, не потому, что мне жизнь мила, а потому, что все-таки я не довел до конца моего курса… Вот один критик… в глаза похвалил меня за то, что я - певец обездоленных, угнетенных, что у меня нет ни шатаний, ни колебаний… что я стоек в своей пропаганде свободы и света… Мне приятна была эта похвала… но мне не того хотелось бы. Наравне с этой проповедью… я хотел бы отразить веяние эпохи шестидесятых годов, которую я видел, пережил, перечувствовал, перестрадал..." (7, с. 11).

Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский скончался от разрыва сердца 6 января 1884 г. (26 декабря 1883 г. ст. ст.) и был похоронен на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге. Похороны были очень скромными - простой деревянный гроб, пара лошадей в колеснице.

На гробе лежало два венка от знакомых покойного, впереди несли "лавровый венок из иммортелей" от редакции газеты "Восточное обозрение" с надписью "Земляку-товарищу". В числе провожавшей публики было несколько дам и учащаяся сибирская молодежь, знавшая, любившая своего поэта.

А ведь некогда появился он в Петербурге, по словам знавшего его тогда писателя-сибиряка Ядринцева, "веселым, розовым юношей с золотистыми кудрями до плеч, всеобщим любимцем; живым, восторженным, необыкновенно подвижным" (8, с. 4).

В даль прошлого смотрю я смелыми глазами,
Гляжу бестрепетно и в будущего даль:
Шла жизнь моя укромными стезями,
Подобно дню с случайными тенями,
И не сулит закат мне горькую печаль.
Я чужд раскаянья, несродно мне смиренье,
Без лицемерия свершается мой путь;
Меня ведет одно лишь вдохновенье,
И никогда позорное сомненье
О правоте моей - мою не мучит грудь (2, с. 160). 

Близко знавшие Омулевского вспоминали, что более всего Иннокентий Васильевич дорожил старой, порванной и склеенной картинкой - видом Петропавловского порта, нарисованного им самим.

На протяжении всей жизни не рвалась нить, связывающая писателя с местом своего рождения, с Камчаткой.

КАМЧАТКА

Дорожный набросок

Мне стоит забыться мечтой -
И силе ее уступая,
Живьем восстают предо мной
Картины родимого края.

За видом проносится вид.
Я слышу: на вольном просторе
Немолчно шумит и гудит
Камчатское бурное море (7, с. 16).

Под стихами, посвященными Камчатке, он подписывался "Камчадал" или "Камчаткин". В 1866 г. под стихотворением "Нахал", напечатанном в журнале "Будильник", поэт впервые подписался "Камчаткин". В 1883 г. он опубликовал свои "Камчатские мелодии" - цикл сатирических стихов за подписью "Камчадал". Главная цель, которую ставил поэт, - критика полицейских порядков в России.

Омулевский горячо интересовался судьбой коренного населения Камчатки, решительно выступая в защиту камчадалов. В этом отношении характерна его статья "Искусство у камчадалов". "Воображаю, - пишет Омулевский, - какой вопросительный или восклицательный знак изобразит из себя читатель, когда он увидит заглавие настоящей заметки. Искусство у камчадалов?!. А между тем… у камчадалов действительно существует искусство; мало того, его можно назвать даже замечательным…

Нам лично, хотя и не часто, приходилось встречать скульптурные вещи, выставленные в Академии художеств, которые относительно характеристичности изображаемого стояли далеко ниже самородных камчатских произведений" (7, с. 10).

И еще одна выдержка из этой статьи:
"В моем семействе, например, хранится лисица из китового зуба, не более двух вершков длины, выполненная с таким художественным мастерством, что… вы уловите самый характер этого лукавого и хитрого зверька… В более населенных местах… вы встретите замечательных художников по этой части. Они вырезают…всю сцену камчатской езды на собаках. Заправский камчадал-художник изобразит… и седока: будьте уверены, что по подобной фигурке вы сразу узнаете камчадала" (9, с. 4).

ИЗ КАМЧАТСКИХ МЕЛОДИЙ

На крайнем востоке, далеко-далеко,
Вдоль бурного моря, меж тундр и у скал,
Где бродят оленей стада одиноко,
Где в мрачном безлюдье теряется око -
Ютится родной мне дикарь-камчадал.

Везде окруженный суровой природой,
Бессильный сознаньем, чтоб дать ей отпор,
Повитый с пеленок одной непогодой,
Несет безответно судьбы приговор.

Но божия искра таится всецело
В душе его детской, и видится в нем,
Как в зеркале грубом, то мощь без предела,
Что сыскони века боролася смело
Что сыскони века боролася смело
Не только с природой - с самим божеством.

Стремленье бороться и в нем проступало:
Хоть пасынок мира, он все же сумел
Следов энергичных оставить немало,
И громко бы имя Камчатки звучало,
Не будь ей младенческий создан удел (7, с. 14).

Именно на Камчатке, на земле, "…где, как лучи в оптическом фокусе, сосредоточиваются все первоначальные условия, по направлению которых развивался впоследствии характер нашего главного действующего лица" (1, с. 159), характер самого Иннокентия Васильевича Федорова-Омулевского.

Глава "Ранние годы Светлова" по достоинству и без всякой скидки может войти в антологию русской литературы о "золотой дали детства":

"А весной? И весной было много работы Саше, даже больше, чем во всякую остальную пору года. Благодаря многому множеству ключей, вряд ли в целом мире найдется другая весна, подобная петропавловской. Такой резвый шум поднимут ключи, такое веселое журчанье пойдет повсюду, что слушаешь, заслушиваешься и не наслушаешься. И вот, вместе с этой закипевшей в природе изумительной деятельностью, проснется и в ребенке неодолимое желание двигаться, двигаться и двигаться: то надо Саше пленки на жаворонках ставить на приталинках, то кораблики приходится строить к лету… начнется рыбная ловля, пойдут пироги из свежей чавычи (лососины), окажется множество перламутровых ракушек по берегам залива, морских звезд, репок, - и со всем этим надо справиться почти в одно и то же время!" (1, с. 180).

После писателя остаются его книги и память…
Я властвую миром и так же могуч,
Как всепроникающий солнечный луч.
На полках стоят легионы мои,
Видавшие славу и черные дни, - 
И эта отважная книжная рать
Готова всегда за меня постоять… (10, с. 78).

Именем писателя И. В. Федорова-Омулевского названы Центральная городская библиотека г. Петропавловска-Камчатского и одна из улиц Иркутска.

Автор благодарит сотрудников Центральной городской библиотеки за предоставленные архивные документы.

  1. Федоров-Омулевский И. В. Шаг за шагом : роман / И. В. Федоров-Омулевский [Подготовка текста А. И. Кучминой. Вступит. статья Т. А. Войтик]. М. : Гослитиздат, 1957. 431 с.
  2. Оскоцкий В. Стою я за правое честное дело… [Творческий путь И. В. Омулевского] // Сибирские огни. 1982. № 10.
  3. Русская поэзия ХIХ века: сборник / Вступит. ст. Е. Винокурова. Примеч. В. Коровина. Т. 2. М. : Худож. лит., 1974. 734 с.
  4. РГИА. Ф. 776. Оп. 4. Д. 70.
  5. Так же. Д. 4.
  6. Якушин Н. Новые факты жизни и творчества И. В. Омулевского // Сибирские огни. 1996. № 11.
  7. Красноштанов С. И. Идите в мир и послужите миру [Из истории культуры. К 170-летию И. В. Федорова-Омулевского] // Зап. Гродековского музея. Хабаровск, 2006. Вып. 14.
  8. Сергеев В. Омулевский // Вести. 1994. № 141.
  9. Бондарева Н. Тоска по участи людей [К 135-летию И. В. Федорова-Омулевского] // Камчатская правда. № 292.
  10. Слово о книге: афоризмы, изречения, лит. цитаты / [сост., авт. предисл. и введ. к главам Е. С. Лихтенштейн]. М. : Книга, 1984. 559 с.

Островская Е. Р. Место рождения - Петропавловский порт (Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский) // "Камчатка разными народами обитаема.": Материалы ХХIV Крашенинник. чтений: / Упр. Культуры Администрации Камч. обл., Камч. обл. науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский: Камч. обл. науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова, 2007. - С. 136 - 144.