РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 годов. ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ДАЛЬНИМ ВОСТОКОМ В НАЧАЛЕ XX века

В. П. КАЗАНЦЕВ

Казанцев Виктор Прокопьевич - кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории и социально-политических дисциплин Смольного института Российской академии образования (СПб.).

Итоги русско-японской войны изменили геополитическую ситуацию в Азиатско-Тихоокеанском регионе и способствовали дальнейшему росту влияния Японии и Америки. Еще до заключения Рыболовной конвенции 1907 г. в российских северных водах вели незаконный неконтролируемый промысел морских ресурсов японцы и американцы, но теперь японцы стали делать это на законных основаниях. Япония и Америка разделили сферы влияния в северо-восточном регионе Азии. Сахалин и Камчатка усиленно осваивались японцами, а американцы беззастенчиво хозяйничали на Чукотке, грабя и спаивая инородцев. В связи с этим, развитие прибрежных дальневосточных окраин Российской империи приобрело международный аспект и высшие чиновники края, в который раз, подняли вопрос о необходимости административно-территориальной реорганизации для усиления правительственного контроля внутри региона.

Опасность быстрой экономической экспансии была не сразу оценена центральным правительством. Приамурский генерал-губернатор П.Ф. Унтербергер в переписке с бывшим наместником на Дальнем Востоке адмиралом Е.И. Алексеевым просил его выяснить мнение представителей высшего чиновничества относительно перспектив освоения Дальнего Востока. Но Алексеев на начало января 1907 г. не смог сообщить ничего утешительного. Более того, даже ему, близкому ко двору, была непонятна медлительность правительства1.

Летом 1907 г. Унтербергер. прибыл в Петербург с целью лично представить правительству ряд проектов административной реформы на Дальнем Востоке. Для их изучения при департаменте общих дел МВД было созвано Особое междуведомственное совещание, в работе которого, помимо чиновников, приняли участие частные лица, знакомые с региональными проблемами2. В сентябре 1907 г. на рассмотрение участникам стали поступать предложения по территориальной реорганизации Приморской области и судьбе о. Сахалин 3, выявившие значительные разногласия во взглядах. Препятствием к достижению консенсуса и формированию общей концепции административного устройства территорий вдоль побережья Тихого океана с учетом итогов русско-японской войны стало отсутствие нужной и достоверной информации. В процессе согласования правительственных мероприятий по развитию Дальнего Востока подобная ситуация регулярно складывалась на протяжении всего XIX в. и приводила к принятию половинчатых и непоследовательных решений. В этот раз, учитывая сложность стоявшей задачи, сошлись во мнении: передать материалы по разработке принципов будущей реформы на обсуждение приамурским чиновникам, с привлечением максимально возможного количества специалистов из различных ведомств.

Местное совещание начало работу при военном губернаторе Приморской области В.Е. Флуге во Владивостоке в декабре 1907 г. Фактором, определившим ход работы и междуведомственного, и местного совещания, стали условия Портсмутского договора, по которому Япония получила широкий доступ в северные уезды Приамурского генерал-губернаторства4. Особенно неприятными для местной администрации стали успехи Японии по освоению южной части Сахалина. Они заставили центральную и местную власть по-новому взглянуть не только на северную часть о. Сахалин, но и на все Тихоокеанское побережье. "По моим наблюдениям наши Дальневосточные окраины начинают, как будто, интересовать общественное мнение и печать, - писал в январе 1908 г. Е.И. Алексеев П.Ф. Унтербергеру, - но все это незначительная капля в море и этим нельзя утешаться"5.

Представляя в МВД заключение Владивостокского совещания, генерал-губернатор П.Ф. Унтербергер, со своей стороны, добавил, что русско-японская Рыболовная конвенция 1907 г. создала для северных уездов Приморской области опасную ситуацию экономического захвата японцами. Создание сильной авторитетной власти на месте - "это вопрос государственной важности"6.

Сравнение результатов деятельности Японии и России на Дальнем Востоке было далеко не в пользу последней и в Петербурге это хорошо понимали. "Недавно мне пришлось беседовать с одним из дипломатов, вернувшимся с Дальнего Востока, - писал в том же январском письме Е.И. Алексеев, - и поражаешься успеху Японии на Сахалине, Маньчжурии и Корее... Каким кольцом они хотят нас окружить, и как легко им будет довершить свой план - полного устранения России с берегов Тихого океана"7.

С начала 1908 г. дальневосточные вопросы становятся одними из главных на заседаниях Совета министров. Этот регион в реформах ПА. Столыпина занимал особое место. В перспективе правительственная переселенческая программа предполагала усиление русского элемента в приграничных районах и привлечение рабочих на производство, без чего противостоять мирному завоеванию Дальнего Востока Японией и Америкой, а также волне китайской и корейской эмиграции было просто немыслимо. Поэтому оптимальное административно-территориальное переустройство Приамурья с целью повышения эффективности управления, по мнению Совета Министров, "мера назревшая и желательная"8.

В феврале 1908 г. генерал-губернатор внес на обсуждение правительства записку "Ближайшие задачи в деле закрепления за нами Приамурского края"9, отразившую выводы Владивостокского совещания. Как в свое время его предшественники, П.Ф. Унтербергер предлагал утвердить долгосрочную программу развития региона, позволявшую "принять меры, предупреждающие мирный захват Камчатки Японией"10. В начале марта записка была передана в министерства для детального изучения. В течение всей весны 1908 г. на заседаниях правительства регулярно заслушивались экспертные отчеты ведомств о целесообразности мероприятий, предложенных генерал-губернатором. Более 20 лет, с момента выделения в 1884 г. территорий восточнее озера Байкал в самостоятельное управление, правительство Российской империи не могло определиться со значением Приамурья для государства и с приоритетами региональной политики.


1 Российский государственный военно-исторический архив (далее - РГВИА), ф. 99, on. 1, д. 37, л. 10.
2 Российский государственный исторический архив (далее - РГИА), ф. 565, оп. 5, д. 19546, л. 1.
3 Там же, ф. 1284, оп. 185, 1917, д. 7, л. 263.
4 Там же, ф. 398, оп. 7, д. 25083, л. 41.
5 РГВИА, ф. 99, on. 1, д. 37, л. 5-5об.
6 РГИА, ф. 398, оп. 7, д. 25083, л. 41об.
7 РГВИА, ф. 99, on. 1, д. 37, л. 5об - 6.
8 РГИА, ф. 565, оп. 5, д. 19546, л. 43.
9 Там же, ф. 1284, оп. 185, 1913, д. 7, л. 234-234об.
10 Там же, л. 235.