Последний парад

А. К. Караулов, В. В. Коростелев

21 апреля 1946 г. харбинцы праздновали Светлое Христово Воскресение. По случайному стечению обстоятельств в тот же день состоялось историческое событие, ныне почти забытое, - последний парад советских войск в г. Харбине, на котором присутствовали до 200 тыс. жителей города - как русских, так и китайцев. На центральной трибуне, сооруженной на Соборной площади, украшенной огромными портретами генералиссимуса И. В. Сталина и генералиссимуса Чан-Кайши, находились представители советского командования, харбинской общественности, а также китайской военной и гражданской администрации города. Выступили: от советского командования - маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, от общественности Харбина - камчатский миссионер архиепископ (позже митрополит) Нестор (Анисимов).

Об этом событии в письме Святейшему Патриарху Алексию от 5 мая 1946 г. владыка Нестор писал так: "В кафедральном соборе мною в сослужении всего харбинского духовенства при переполненном храме в 1 час 30 минут дня был отслужен краткий пасхальный молебен, за которым мною было зачитано обращение к пастве, по случаю ухода частей Красной армии и провозглашено соответствующее многолетие. По окончании молебна на соборной площади состоялся общегородской митинг и парад уходящих частей Красной армии. На митинге мною был зачитан прощальный адрес Непобедимой Русской Красной армии и передан Маршалу Малиновскому в красиво оформленной папке с изображением Александра Невского" (2, с. 305).

С Соборной площади парадным строем, под гремевший над городом несмолкающий пасхальный звон колоколов всех харбинских церквей войска отправлялись на Центральный вокзал, где их ждали на погрузку эшелоны.

После блистательного разгрома в августе 1945 г. Красной Армией миллионной Квантунской группировки японцев создавалось впечатление, что пребывание советских войск в Маньчжурии будет долгим. Политическое решение о выводе советских войск, принятое советским руководством в марте 1946 г., прозвучало как "гром средь ясного неба" и было неожиданным даже для военного командования. Дальневосточная ветвь русской эмиграции отреагировала на это неоднозначно.

Маньчжурия встретила победителей с ликованием. Весть о том, что вечером 18 августа 1945 г., в канун праздника Преображения Господня, на харбинском аэродроме был высажен десант Красной Армии, с быстротой молнии разнеслась по городу. На следующее утро тысячи празднично одетых людей стали стихийно собираться на центральной - Соборной - площади города, терпеливо ожидая прибытия советских воинов. "Наконец, - как пишет очевидец, - к собору быстро подходит автомобиль и выходит... офицер, настоящий русский офицер с золотыми погонами. Трудно забыть это первое "ура" по адресу этого первого русского офицера. Многие плакали. Совершенно незнакомые люди поздравляли друг друга… В соборе в это время совершался торжественный благодарственный молебен по случаю освобождения нас от японского ига" (3). Возглавлявшему богослужение архиепископу Нестору, носившему тогда титул Камчатского, сослужили два викария Харбинской епархии: Димитрий (Вознесенский) архиепископ Хайларский и Ювеналий (Килин) епископ Цицикарский. Смертельно больной правящий архиерей митрополит Мелетий (Заборовский) не смог принять участия в этом торжестве. Над городом разносился неумолчный, как на Пасху, звон колоколов всех харбинских церквей. И это в то время, как в городе находился еще не сдавшийся на милость победителя 40-тысячный японский гарнизон, многие солдаты и офицеры которого не могли смириться с поражением и были готовы продолжать борьбу. В течение нескольких дней власть в городе фактически находилась в руках отрядов самообороны русской харбинской молодежи. По этому поводу маршал Советского Союза К. А. Мерец-ков в своих воспоминаниях пишет, что "харбинская молодежь активно помогала советским войскам. Вооружившись, она взяла под охрану к нашему прибытию средства связи и другие государственные учреждения. Конечно, 120 наших десантников в огромном городе не могли много сделать" (5).

4 сентября 1945 г. на Соборной площади состоялся многотысячный митинг и парад частей харбинского гарнизона. В числе приветствовавших русских воинов-освободителей был архиепископ Нестор. В своей искренней, яркой и эмоциональной речи владыка, в частности, сказал: "Поистине наша Отчизна Россия есть жилище героев! Да пребудет наша Русь всегда под благодатным Покровом Божиим! Да будет могучая, великая Отчизна наша достойно прославляема всеми народами мира в их славных сказаниях, песнях народных и гимнах торжественных! Слава тебе, наша Родина-Мать, и поклон тебе земной от нас, беззаветно любящих тебя русских людей - твоих детей, отныне вошедших в единую родную нераздельную великую русскую семью. Слава тебе, Великий Водитель нашей Матери-России, давший ей недосягаемую мощь, величие и заслуженный покой!" (2, с. 510-512).

Патриотическим порывом были охвачены все слои русского населения Харбина, включая ветеранов гражданской войны. Взаимоотношения эмигрантского населения с советскими солдатами и офицерами в целом складывались весьма дружелюбно. Несмотря на строжайшие запреты политорганов, пытавшихся свести к минимуму контакты военнослужащих с "местными русскими" ("белобандитами", "семеновцами"), такие встречи носили массовый характер.

Следует заметить, что и военные власти в течение всего периода пребывания в Маньчжурии советских войск неизменно проявляли подчеркнутую доброжелательность и толерантность к запросам местного населения, как русского, так и китайского. Начало этому положил первый начальник гарнизона и военный комендант города Харбина генерал-полковник А. П. Белобородов, издавший свой "Приказ № 1" от 21 августа 1945 г., приятно удививший харбинцев своей гуманностью. Так, в п. 4 приказа говорилось: "Богослужение в храмах и молитвенных домах отправляется беспрепятственно" (1).

В апреле 1946 г. военное командование приняло беспрецедентное решение - в преддверии Пасхи по просьбе архиепископа Нестора отменить комендантский час в городе на период, начиная со Страстного Четверга 18-го до 22 апреля включительно. В итоге, как свидетельствует владыка в письме Святейшему Патриарху Алексию от 5 мая 1946 г., "все храмы г. Харбина оказались переполненными верующими в Святую ночь. Пасхальное богослужение я совершал в нашем кафедральном соборе. За Литургией по установленному мною порядку было прочитано святое Евангелие на 12 языках" (2, с. 305).

Весьма показательным был и следующий эпизод. 20 апреля 1946 г. архиепископ Нестор нанес визит вежливости маршалу Советского Союза Р. Я. Малиновскому, находившемуся в Харбине в связи с выводом контингента советских войск из Маньчжурии.

По воспоминаниям присутствовавшего на встрече К. А. Караулова, личного секретаря владыки, началась она сухо и подчеркнуто официально. Р. Я. Малиновский и владыка Нестор обменялись положенными в таких случаях протокольными выступлениями. Маршал выглядел утомленным и хмурым. Изменить обстановку помог случай.

Как известно, в годы Великой Отечественной войны Верховным главнокомандующим был издан приказ, согласно которому военным и гражданским лицам разрешалось носить награды, полученные ими в ходе войны 1914-1918 гг. и, в том числе царские ордена, но только боевые, "с мечами". Владыка, готовясь к встрече с маршалом, надел, помимо церковных регалий, свои боевые награды - наперсный крест на Георгиевской ленте, а также ордена Св. Анны 3-й и 2-й степеней, Св. Владимира 4-й степени - все с мечами и бантами. Как пишет он в своих воспоминаниях, "этот легендарный герой Великой Отечественной войны, увидев мои боевые ордена и знаки отличия, заинтересовался, когда и при каких обстоятельствах меня ими наградили, и со вниманием выслушал мой рассказ, затем подтвердил декрет, сказав: "Вы имеете право достойно носить все эти боевые награды"" (6, с. 5-30).

Маршал Р. Я. Малиновский не понаслышке знал высокую цену наградам, полученным владыкой Нестором, - они давались только за исключительное личное мужество, проявленное в боевых условиях. Сам он, движимый патриотическими чувствами, 16-летним мальчишкой в самом начале войны сбежал на фронт и был принят добровольцем в 256-й Елисаветградский пехотный полк 64-й пехотной дивизии, где служил сперва подносчиком патронов, а потом пулеметчиком. В сентябре 1915 г. за мужество, проявленное в боях под Сувалками, получил свою первую боевую награду - Георгиевский крест 4-й степени.

После краткого обмена воспоминаниями о местах службы и сражениях, в которых довелось принять участие, беседа двух Георгиевских кавалеров стала носить дружеский характер. Маршал оживился, шутил, расспрашивал о жизни харбинцев. Вместо запланированных двадцати минут беседа продолжалась более двух часов.

Владыка Нестор поделился с маршалом наболевшим. В те годы в Харбине существовал ряд благотворительных организаций, на попечении которых находились около 1 000 детей, стариков и инвалидов. Существовали они, главным образом, благодаря добровольным пожертвованиям харбинских предпринимателей.

В период войны многие компании разорились, а их владельцы покинули территорию Китая. Большинство харбинских приютов оказались без средств к существованию. Тарелочные сборы в харбинских церквах не могли компенсировать пожертвований предпринимателей. Теперь же, в связи с принятым решением о выводе советских войск из Маньчжурии и ожидавшимся расширением гражданской войны в Китае, судьба благотворительных учреждений была под угрозой полного краха. Маршал внимательно выслушал владыку и пообещал подумать о том, как помочь приютам.

Спустя несколько дней на территорию Дома Милосердия заехала колонна военных грузовиков. Машины были с верхом нагружены мешками с мукой и крупами (рис, чумиза, гаолян, гречка), бочками с растительным (соевым) маслом, коробками с медикаментами, ящиками с консервами, тюками с армейским сукном, обувью, а также с нижним шерстяным и хлопчатобумажным бельем.

Харбину и харбинцам, можно сказать, повезло - передел власти между "маоцзедуновцами" и "чанкайшистами" не сопровождался военными действиями в городе, хотя многие другие тяготы гражданской войны в Китае (безработица, трудности с продуктами питания и т. п.) не обошли стороной и их. Предоставленной маршалом щедрой помощи, при ее бережном хранении и рачительном использовании, оказалось вполне достаточно для того, чтобы сотни харбинских детей, стариков и инвалидов в течение последующих, самых трудных 3-4 лет не остались без попечения.

Владыка Нестор не скрывал своего удовлетворения результатами встречи с маршалом Р. Я. Ма-линовским. В письме к Святейшему Патриарху Алексию он писал: "Такое отношение Представителя высшей Советской власти ко мне - служителю Церкви Божией и являющемуся представителем Вашего Святейшества на Дальнем Востоке, вызвало в сердцах верующих проявление искреннего восторга и произвело весьма отрадное и благотворное на всех впечатление" (2, с. 305).

Впрочем, советские военачальники и особенно политработники не забывали и об идеологии. В выступлении на одном из торжественных собраний маршал Р. Я. Малиновский, имя которого было чрезвычайно популярно среди харбинцев, сказал ключевую фразу, которая запомнилась многим, а затем в течение последующих лет была предметом ожесточенных споров харбинцев всех поколений: "Мы в гражданской войне боролись и дрались друг с другом, каждый за свою идею. Сейчас вы можете убедиться - кто был прав". Маршал говорил твердо и убежденно, однако без какого-либо злорадства, поэтому слова его не вызвали отторжения в зале. Часть харбинцев (особенно молодежь) соглашались со словами Родиона Яковлевича и бурно им аплодировали. Можно только догадываться, какую реакцию вызвали эти слова в душах ветеранов гражданской войны, оставшихся верными идеалам "Белого дела".

Прошло более полувека со времени описываемых событий. Россия изменилась до неузна-ваемости. Новая страна, быть может, не в полной мере соответствует былым чаяниям старой русской эмиграции. Но, все же… Гордо реет над седым Московским Кремлем бело-сине-красное знамя, расправил над страной свои крылья двуглавый орел, восстановлены иконы на Спасской и Никольской башнях Кремля, сияют золотом кресты над храмом Христа Спасителя и тысячами других, восставших из руин, церквей по всей Святой Руси. Канонизированы в лике святых царственные мученики и тысячи других новомучеников, убитых богоборческой властью. Торжественно перезахоронены под сводами Петропавловского собора Санкт-Петербурга останки вдовствующей императрицы Марии Федоровны и великого князя Кирилла Владимировича. Возвращаются из небытия имена героев-белогвардейцев. Обретен в ограде харбинской Свято-Иверской церкви и с подобающими почестями перевезен из Харбина в Москву прах генерала Владимира Оскаровича Каппеля. Памятник на его могиле является точной копией харбинского. Место нового упокоения героя находится на кладбище московского Донского монастыря рядом с могилами генерала Антона Ивановича Деникина и русского философа Ивана Александровича Ильина. Учреждена высшая награда Петропавловской и Камчатской епархии - медаль апостола Камчатки митрополита Нестора трех степеней. Да разве все перечислишь? Россия медленно, но верно встает с колен, укрепляя свое экономическое могущество и уважение мирового сообщества. Можно только сожалеть, что харбинцы старшего поколения не дожили до этих дней.

Так кто же оказался прав? История вынесла свой вердикт. Не в силе Бог, а в правде!

Однако к чувствам радости и гордости за свою Родину, победившую в самой кровопролитной в истории человечества войне, у русских эмигрантов примешивались горечь и разочарование. Вслед за армейскими частями в Маньчжурию вошли подразделения контрразведки СМЕРШ, не подчинявшиеся военному командованию. Еще продолжались торжественные митинги, приемы, встречи, концерты и другие официальные мероприятия, а СМЕРШ в Харбине и других городах и весях Маньчжурии уже начал массовые аресты. Шла "охота" за активными участникам белого движения, а также лицами, которых праведно или неправедно обвиняли в сотрудничестве с японцами. Большинство арестованных, даже по советским меркам, были совершенно невиновными людьми. Как верно заметил Л. М. Маркизов, сам находившийся в течение 10 лет в лагерях, "каково оказалось "качество" работы СМЕРШа, видно по результатам: подавляющее большинство "вывезенных" лет через 10-12 были реабилитированы "за отсутствием в их действиях состава преступления", кое-кто посмертно" (4).

Разумеется, все эти репрессивные меры произвели на харбинцев тягостное впечатление, посеяв в душах тысяч людей страх и неуверенность в завтрашнем дне. Впрочем, русские жители края научились отличать солдат от карателей и суждение об одних не переносили на других.

После ухода Советской армии из Маньчжурии в канун решающей схватки между "маодзе-дуновцами" и "чанкайшистами" русские попадали в ситуацию, ничего хорошего не сулившую. Поэтому в апреле 1946 г., без сожаления расставаясь с подразделениями СМЕРШ, харбинцы с восхищением и грустью взирали на покидающих город русских воинов, не скрывая добрых чувств к избавителям от японского владычества. Уходили свои - по крови, по языку, по принадлежности к славным русским воинским традициям. С особой искренностью и силой прозвучали в эти апрельские дни слова, которые от имени всех харбинцев произнес ветеран белого движения, настоятель Градо-Харбинского Свято-Николаевского кафедрального собора протоиерей о. Леонид Викторов (позже архиепископ Никандр): "Что же сказать вам в момент разлуки. Только принести сердечную благодарность. Вы, доблестные бойцы и командиры Красной Армии, возвеличили нашу Родину на такую высоту, на какой она никогда не стояла. Передайте родной стороне земной поклон. Да живет в веках вознесенная вами Отчизна" (7).

1. Белобородов А. П. Прорыв на Харбин. М. : Воениздат, 1982. 208 с., ил.
2. Вернувшийся домой. Жизнеописание и сборник трудов митр. Нестора (Анисимова). В 2 т. М. : Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. 2005. Т. 2 .
3. Дьяков И. А. Аматерасу // Приложение 1 к монографии священника Д. Поздняева "Православие в Китае" [Электронный ресурс] www.chinese.orthodoxy.ru
4. Маркизов Л. П. До и после 1945: Глазами очевидца. Сыктывкар, 2003. 208 с.
5. Мерецков К. А. На службе народу. М. : Политиздат, 1988. 446 с.
6. Митрополит Нестор. Моя Камчатка. Троице-Сергиева лавра. 1995.
7. Русское Слово. 1946. № 90 (122). 19 апр.
Иллюстрации к статье в приложении на CD

Караулов А. К. Последний парад / А. К. Караулов, В. В. Коростелев // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 42-45. - Библиогр. : с. 45.