В. А. Ильина

Изучение территории Камчатки в конце 1920–1930-х гг.: цели, содержание, результаты

К изучению территории Камчатки российские ученые приступили еще в дореволюционное время. Исследования велись объединенными усилиями Российской Академии наук, представителями Военного министерства, Военно-Морского флота и Русским географическим обществом, но накопление информации шло крайне неравномерно.

Начавшееся с середины 1920-х гг. хозяйственное освоение территории Охотско-Камчатско- го края потребовало скорейшей разведки природных ресурсов, определения условий их промыш- ленной эксплуатации, выявления специфики традиционных отраслей северного хозяйства. Успеш- ное выполнение этих планов напрямую зависело от продолжения ранее начатых исследований и организации новых.

В изучении территории Камчатки с конца 1920–1930-х гг. можно выделить два этапа. Первый – собственно «аковский» (1928–1933 гг.), в котором непосредственным организатором научно- исследовательских работ в крае выступало Акционерное Камчатское общество (АКО). На втором этапе (1934–1939 гг.) научное изучение края было передано Академии наук СССР. АКО, утратив роль непосредственного организатора исследований, не устранялось из этого процесса. В его веде- нии сохранялись проведение промыслово-ихтиологических работ. Общество осуществляло финан- совую и техническую поддержку экспедиций, работавших на Камчатке.

Рассмотрим содержание этапов. Главным направлением в исследованиях 1928–1930 гг. стали геологические разведочные работы. Основной целью этих изысканий была разведка полез- ных ископаемых: золота, свинцовых руд, угля, слюды, графита, соли и др. (3). Но приоритетными были золоторазведки. На их проведение в 1928–1930 гг. были направлены значительные средства в 1 млн 211 тыс. рублей, что составило 83 % от всех затрат АКО на общие геологические работы в крае. Для исследования территории Охотско-Камчатского края Научно-исследовательский сектор АКО привлек значительные силы. Изучением ресурсного потенциала территории занимались Даль- невосточное районное геологоразведочное управление (ДВ РГРУ), Геолого-разведочный нефтяной институт Союзнефти, Институт торфа ВАСХНИЛ, Союззолото, Дальневосточный краевой научно- исследовательский институт (ДВКНИИ), Государственный Дальневосточный университет (ГДУ) и др.

Геолого-поисковые изыскания в районах Анадыря, Чукотки, северных районах Камчатки позволили установить наличие рудного и россыпного золота, но имеющиеся запасы были недо- статочны для промышленной разработки. В то же самое время результаты работ Первой и Второй Колымских экспедиций в 1928–1930 гг. под руководством Ю. А. Билибина и В. А. Цареградского позволили сделать заключение о наличии значительной золотоносной зоны в Колымском районе. В 1931 г. для освоения найденных месторождений золота в верховьях Колымы правительством со- здается трест «Дальстрой». Поэтому после 1931 г. было прекращено финансирование работ АКО по золоторазведке, но общее геологическое обследование территории продолжалось. Поисковая партия под руководством инженера И. А. Преображенского, проведя в зал. Корфа топографическую и гео- логическую съемки, определила значительную площадь угленосных отложений в 170 км2. В 1932– 1933 гг. вторая корфская геологоразведочная экспедиция Дальгеолтреста, руководимая М. Е. Ма- газовым, провела бурение и определила условия эксплуатации месторождения. Эти исследования позволили АКО приступить к промышленной добыче корфского угля и успешнее решать топлив- ную проблему для судов Акционерного общества. Были найдены значительные запасы бурого угля в Анадыре.

В 1930 г. Союзнефть организует большую экспедицию по поиску нефти на Камчатке. Экс- педиция исследовала обширный район по восточному побережью полуострова площадью около 6 000 км2. от п-ва Кроноцкого на юге до м. Столбового на севере. Богачевско-Чажминской геолого- поисковой разведочной партией этой экспедиции была подтверждена нефтеносность территории у р. Богачевки. В 1931 г. на средства АКО и Союзнефти была организована новая экспедиция в со- ставе трех партий по исследованию нефтеносности западного побережья Камчатки. Но в обследо- ванных районах выходов нефти обнаружено не было. В 1929–1930-х гг. были открыты значительные массивы торфа на западном и восточном побережьях Камчатки.

Отдаленность центральных научных учреждений от Камчатки существенно осложняла про- ведение маршрутных геологических исследований. На Камчатку экспедиции из центра добирались за 3,5–4 месяца. Большую часть времени проводили в пути, в ожиданиях транспорта. Из-за этого значительно сокращался период полевых работ. Так, Богачевская партия нефтяной экспедиции из Ленинграда выехала в начале мая 1931 г. В Петропавловск прибыли 26 июня. Но в бух. Ольгу (Кро- ноцкий район) смогли выехать только 6 августа, после 1,5-месячного ожидания в Петропавловске (4). На местах работы 2–3 недели уходило на поиск лошадей и проводников. Как сообщали началь- ники экспедиций, «…цены на конский обоз, существующие на Камчатке за последние три года, далеко превышают всякие сметные предположения» (4, л. 21). Необходимо отметить, что все экспе- диции доставляли разнообразный дополнительный материал большой научной ценности. Составля- лись карты для совершенно не изученных пространств, проводились многочисленные геоморфоло- гические наблюдения, попутно собирались сведения по зоологии и ботанике. Все это представляло значительный вклад в общий процесс изучения ресурсного потенциала полуострова.

С 1926 г. начинает свою деятельность по стационарному изучению биологии лососевых, нелососевых, крабов, морских млекопитающих и морских водорослей в водах Охотско-Камчат- ского края Тихоокеанский институт рыбного хозяйства (ТИРХ). Экспедиция под руководством С. Ю. Фреймана, работавшая в 1929 г. на побережье Охотского моря, изучила видовой состав мор- ских млекопитающих, заложила наблюдательные пункты на побережье для определения более точных данных по биологии ластоногих. С 1929 г. начались рыбоводческие исследования на не- рестилищах рр. Озерной, Большой, Камчатки. Несмотря на молодость ТИРХа, незначительность собранного материала в 1926–1929 гг., сотрудники института смогли выявить периодичность в ко- лебаниях подходов лососевых для рек Камчатки и прогнозировать размеры уловов на следующий промысловый год. Но в начавшейся работе было немало трудностей. Так, ихтиолог В. И. Скобунов, работавший в зал. Корфа на восточном побережье Камчатки в 1929 г., сообщал в своем отчете: «Управляющий Потапов не считал нужной мою работу: научные работники, по мнению Потапова – “бездельщина” и всех профессоров… командируемых научно-промысловой станцией на краболов, где был управляющим Потапов… ругал матом, пуская их по восходящей и нисходящей лестнице матерщины. …Искусственно затягивал изготовление необходимого оборудования, запрещал выхо- дить в море, не давал катера, горючего, срывал систематически измерения. Было много других ди- ких, непросвещенных выпадов, насмешек и издевательств по отношению к моей работе. Вот такая неожиданная обстановка вышибала весь план работы, с моего двадцатилетнего стажа и упорного любимого труда. Я впервые в своей жизни встретился с таким грубым, некультурным отношением не только к моей работе, но и ко всему производству» (5).

К 1932 г. наблюдательные пункты были объединены, и на этой основе было создано стаци- онарное Камчатское отделение ТИРХа – КОТИРХ. Директором отделения стал В. В. Заостровский, а его заместителем М. А. Фортунатов. Свои отчеты КОТИРХ предоставлял в управление АКО. Сис- тематизируя и обобщая полученные данные, работники института выделили «узкие места» молодой камчатской рыбной промышленности и определили комплекс мер научного, организационного, тех- нического и технологического порядков, призванных изменить сложившееся положение.

Следующим направлением в изучении ресурсов Камчатки стали лесоизыскательские экспе- диции. В 1928 г. под руководством профессора Дальневосточного государственного университета В. Ф. Овсянникова были исследованы леса в долине р. Камчатки и р. Анадырь. В ходе работ была вычислена общая площадь лесов и обнаружены значительные массивы строительной древесины. Исследования выявили возможность организации в бас. рр. Камчатки и Анадыря предприятий лес- ной промышленности, деятельность которых должна была полностью удовлетворить внутренний спрос на древесину и освободить край от дорогого завоза строительного материала из Владивос- тока и Японии (6). При отсутствии собственной лесопереработки ежегодно на Камчатку только из Японии завозилось строительного леса на сумму около 1 млн иен. В. Ф. Овсянников в своем отчете приводит следующие расчеты: привезенное с материка бревно обходится на Камчатке в 20–25 руб., заготовленное в долине р. Камчатки будет стоить 6 руб. 68 коп. В 1930–1932 гг. исследование ле- сосырьевой базы полуострова было продолжено. Геоботаниками Г. И. Каревым, И. В. Жировым, Ф. П. Коваленко была впервые начата научная разработка вопросов лесной типологии. Все установ- ленные ими лесные ассоциации и типы лесов применяются учеными в современных исследовани- ях (22). В 1920-х гг. продолжалась обработка ботанических коллекций, собранных еще экспедици- ей Ф. П. Рябушинского. В результате была опубликована фундаментальная работа В. Л. Комарова в трех томах «Флора полуострова Камчатки», в которой обобщены все накопившиеся к тому време- ни обширные флористические материалы (19).

Выполнение промышленных программ упиралось в наиболее сложную проблему – малона- селенность региона. Поэтому уже с 1928 г. государство приступает к организации промышленного переселения на Дальний Восток. На АКО возлагалось за 1930–1933 гг. переселить в Охотско-Кам- чатский край 35 000 человек (7). Для подготовки к приему переселенцев и закрепления приехав- ших необходимо было провести соответствующие исследования. И уже в 1928 г. АКО совместно с Дальневосточным Районным Переселенческим Управлением была организована экспедиция в со- ставе двух отрядов – почвенно-агрономического и экономического под общим руководством про- фессора А. А. Красюка. Целью экспедиции являлось: «Выявление современного экономического состояния Камчатки, определение условий, средств, необходимых для ее промышленного подъема, вычисление колонизационной емкости трех южных камчатских районов Усть-Камчатского, Усть- Большерецкого, Петропавловского» (8). В ходе этих изысканий была обоснована сама возможность организации переселения в эти районы и определены наиболее оптимальные виды хозяйственной деятельности будущих колонистов. В выводах участников экспедиции учитывалось наличие уже сформировавшегося старожильческого населения, природные, экономические особенности данных территорий. Экспедиция определила количество необходимых переселенцев, сроки переселения, предпочтительные профессиональные навыки приезжающих, просчитала амортизационные расхо- ды на обустройство (8, л. 72–80). В дальнейшем, в 1929–1931 гг., колонизационные обследования по районам восточного и западного побережий были продолжены (9).

Обилие направлений научных исследований, возложенных на АКО, незначительность име- ющихся научных кадров на Камчатке, удаленность центральных научных учреждений, долгие сро- ки сборов и доставки научных экспедиций на полуостров привели к идее организации Института исследований Охотско-Камчатского края (ИИОКК). А постановление СНК СССР от 7.08.1928 г. «Об организации научно-исследовательской работы для нужд промышленности» выступало в этом деле надежным правовым основанием (25). Для окончательного решения этого вопроса в мае 1930 г. в Москву и Ленинград был командирован член коллегии Дальневосточного краевого научно-иссле- довательского института, научный консультант НИС АКО профессор В. И. Огородников (1886– 1938). В 1906 г. он поступил на историко-филологический факультет Казанского университета. По- сле завершения обучения в 1910 г. был оставлен работать на кафедре русской истории. В октябре 1918 г. стал профессором Казанского университета. С 1919 по 1920 г. состоял в должности управля- ющего Центральным архивом Восточной Сибири. В конце 1922 г. был назначен уполномоченным Дальревкома по Дальневосточному отделу народного образования. Принимал непосредственное участие в организации в 1923 г. Государственного Дальневосточного университета. Был его первым ректором. Работал в Дальневосточном краевом научно-исследовательском институте в г. Хабаров- ске. С 1930–1933 г. возглавлял НИС АКО. Был арестован 5.05.1933 г. по делу «Автономная Камчат- ка». Осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Умер в лагере в 1938 г. Реабилитирован в 1956 г. (23).

В течение двух месяцев, с мая по август 1930 г., Владимир Иванович Огородников до- бросовестно выполнял поручение. Идею создания института В. И. Огородников горячо отстаи- вал в Госплане СССР, Академии наук, Комитете по делам Камчатки и Сахалина, находя поддер- жку и взаимопонимание. В итоге было принято решение о его создании. Большой личной заслугой В. И. Огородникова стало комплектование и отправка на Камчатку для будущего института научной библиотеки в 35 000 единиц (21).

Однако ИИОКК не суждено было родиться. Правительство, принципиально признавшее не- обходимость создания института в 1930 г., не отпустило средств на его организацию. А с 1931 г. во- обще прекратило финансирование научных работ в крае (16). В 1930 г. НИС составил план научно- исследовательских работ в крае, определив финансирование в сумме 6 823 000 руб. Далькрайплан сократил эту цифру расходов более чем в три раза, оставив 2 000 000 руб. с отнесением этой суммы по бюджету АКО. Госплан утвердил 300 000 руб. и передал эти деньги не АКО, а формирующемуся Дальневосточному отделению Академии наук СССР. В этой ситуации последовавшее предложение от Всесоюзного Арктического института (ВАИ) о создании на Камчатке своего отделения воспри- няли в АКО положительно. И в 1932 г. Камчатское отделение Всесоюзного Арктического институ- та – КО ВАИ было открыто (18). Прибывший в Петропавловск в октябре 1932 г., после успешного исторического рейса ледокола «Сибиряков» и парохода «Совет» по морям Северного Ледовитого океана, О. Ю. Шмидт – директор ВАИ, провел в Петропавловске несколько заседаний Камчатского отделения Арктического института. Было утверждено «Положение о КОВАИ», как о координирую- щем центре научно-исследовательских работ, составлен план и смета на 1933 г. В состав КОВАИ во- шли все существовавшие на Камчатке научно-исследовательские учреждения: станции гидромете- орологической и гидрометрической сети, база Дальгеолтреста, отделение ТИРХа, морская станция, НИС АКО. Экспедиция Арктического института оставила на Камчатке научное оборудование для гидрохимической лаборатории, биологических и полевых геологических исследований. Заместите- лем директора КО ВАИ был назначен В. И. Огородников.

Но и это отделение не стало первым полноценным научным стационарным центром на Кам- чатке. Этому помешало несколько причин. Одной из них были аресты в среде научной интелли- генции Дальнего Востока. Как отмечает исследователь этой темы Е. В. Васильева, политические процессы проходили на Дальнем Востоке в 1931–1933 гг. с небольшим отставанием, но в той же по- следовательности, что и в центре страны (2). В Дальплане были арестованы сотрудники, связанные с Госпланом, во главе с Л. В. Крыловым, руководившим Бюро по изучению производительных сил Дальневосточного края. В Дальгеолкоме, вслед за ленинградскими коллегами, в прошлом работав- шими на Дальнем Востоке и имевшими отношение к Геолкому, П. В. Витенбургом, А. Н. Криштофо- вичем и П. И. Полевым были арестованы В. В. Бух, А. И. Ланцевич, М. А. Павлов, Т. С. Трухин. По делу Главрыбы проходили ведущие ученые Тихоокеанского института рыбного хозяйства А. Н. Де- ржавин, И. Г. Закс, М Л. Пятаков, М. П. Сомов, М. А. Фортунатов. В 1931 г. был арестован директор ДВК НИИ биолог В. М. Савич. Владимир Иванович Огородников был арестован в мае 1933 г. и осужден вместе с В. М. Савичем 29.04.1934 г. тройкой Полномочного представительства ОГПУ ДВК по ст. 58 – п.п. 6, 7, 11 на 10 лет. И без того немногочисленное сообщество дальневосточных ученых после арестов и репрессий сократилось.

Второй причиной стал постепенный отказ государства от идеи и практики массового созда- ния на периферии научных учреждений. Уже в начале 1930-х гг. выявилось, что погоня за количе- ством не дает желаемого результата (24). Отсутствие необходимой «критической массы» действи- тельно квалифицированных специалистов, привлечение малообразованных людей с производства в науку, в сочетании с необъятностью принимаемых планов научной деятельности приводило к по- явлению недееспособных коллективов. Открытый в 1932 г. Дальневосточный филиал с большими трудностями становился «на ноги» и приступил к работе только в 1935 г. (1). Поэтому с середины 1930-х гг. на смену бурному росту числа научно-исследовательских учреждений пришла политика так называемого упорядочивания. Ее выражением стало не только начавшееся сокращение количе- ства научно-исследовательских институтов, но и серьезная корректировка региональных аспектов научной политики. Государство стало вкладывать значительные средства в развитие академической науки, что свидетельствовало о целенаправленности и, как оказалось, дальновидности политики укрепления базы фундаментальных исследований в предвоенные годы.

С организацией Дальневосточного филиала Академии наук СССР (ДВФАН) в 1932 г. на- чинается второй важный этап в изучении Камчатки в форме комплексных научных экспедиций. Исследования в 1934–1939 гг. охватили огромную территорию Западной, Северной и Восточной Камчатки, но главное внимание было уделено центральным малоисследованным районам. Отряды комплексной экспедиции АН СССР в 1934–1937 гг. осуществили серию маршрутных пересечений полуострова, изучили его геологическое строение, продолжив работы предшествующих лет. Со- трудники экспедиции А. В. Щербаков, Д. С. Харкевич, Н. Д. Соболев, В. Д. Троицкий, Б. И. Пийп и др. составили геологические карты Камчатки, определили перспективы в отношении добычи полез- ных ископаемых.

Одновременно с Академией наук геологические исследования на Камчатке проводили и другие организации, а именно Нефтяной геологоразведочный институт (НГРИ), Всесоюзный экспе- диционный комитет, Дальстрой. Так партии НГРИ, возглавляемые геологами Л. А. Гречишкиным, М. Ф. Двали продолжили работы на западном побережье с целью уточнения месторождений неф- ти. Экспедиция Всесоюзного экспедиционного комитета в составе двух групп – гидрологической и угольной провела работы по исследованию минеральных источников: Паратунских, Начикинских, Банных, Малкинских.

В условиях интенсивного освоения складывающаяся специализация основных районов Камчатки (рыбная промышленность, сельское хозяйство, угледобыча, лесозаготовка и лесоперера- ботка) начинает определять новую схему внутренних транспортных линий. В 1935 г. был составлен проект автомобильной дороги Петропавловск – Большерецк, которая должна была связать восточ- ное и западное побережья Камчатки, превратившись в осевую линию хозяйственного развития юж- ной части полуострова. В 1936 г. четыре отряда Камчатской комплексной экспедиции Народного Комиссариата Пищевой Промышленности СССР производили дорожно-изыскательные работы по определению транспортной линии, соединяющей рыбозаводы западного побережья с основной шоссейной магистралью Петропавловск – Большерецк. В ходе изысканий был составлен проект дороги, проходившей через все основные комбинаты западного побережья.

Вместе с рыбной и транспортной отраслями на Камчатке в 1930-е гг. получило развитие сельское хозяйство, призванное обеспечить рабочих предприятий и население продуктами питания. Основной молочно-овощной базой Камчатки стал организованный в 1933 г. Мильковский район. Научные работники мильковской опытной сельскохозяйственной станции провели исследования большой практической важности для камчатского земледелия. Ими были составлены агрометео- рологические характеристики южных районов Камчатки, определены оптимальные агротехниче- ские приемы, позволявшие выращивать картофель, капусту и другие овощи в условиях камчат- ского климата.

Большие работы в этот период были проведены на Камчатке двумя почвенно-ботанически- ми отрядами комплексной экспедиции СОПС АН СССР в 1935–1937 гг. под руководством В. Л. Ко- марова. Результаты работ ее участников – геоботаника Л. Н. Тюлиной, топографа В. Д. Троицко- го, лесовода В. И. Коренева, геоботаника Е. Л. Любимовой, почвоведа К. П. Богатырева и других исследователей позволили достаточно полно охарактеризовать почвы и растительность западного побережья Камчатки. Результаты ботанического изучения Камчатки были значительны. К началу Великой Отечественной войны в флористическом отношении полуостров являлся одной из наибо- лее изученных частей Дальнего Востока (26). А совхозы и колхозы, сельхозфермы рыбокомбинатов Камчатки смогли уже на 9 % покрыть потребности камчатцев в продовольствии.

В 1935 г. по инициативе академика Ф. Ю. Левинсона-Лессинга была организована Камчат- ская вулканологическая станция АН СССР, сотрудники которой начали изучение потухших, дей- ствующих вулканов и явлений, связанных с их деятельностью. Главным объектом изучения на на- чальном этапе работы Вулканологической станции были вулкан Шевелуч и вулканы Ключевской группы.

После определения рыбной промышленности приоритетным направлением деятельности АКО сотрудники КОТИРХа успешно продолжили ранее начатые работы. Основной и важнейшей хозяйственной задачей в деятельности КОТИРХа во втором пятилетии определялось комплексное изучение лососевых. Изучение камчатских лососей вели В. И. Грибанов, Е. М. Крохин, Ф. В. Кро- гиус, Р. С. Семко (10). Благодаря работам Г. У. Линдберга, П. А. Моисеева, К. И. Панина, И. А. По- лутова появилось много данных о других видах рыб, их питании и миграции (20). Сотрудники КОТИРХа стремились выйти за рамки узко прикладных исследований: «Наша задача с одной сто- роны привлечь все выводы научной мысли и все завоевания техники к делу освоения Камчатки и обслуживания ее хозяйства, а в другом к тому, чтобы использовать весь собираемый нами материал и наблюдения для методологического углубления и прогресса науки о морях, озерах, реках, т. е. способствовать развитию теоретической и прикладной океанографии» (11). Большую часть работ поддерживало и финансировало АКО. Так, например, на все рыбоводческие исследования 1934 г. было затрачено 510 548 тыс. руб. Из которых на долю АКО пришлось 460 548 руб. т. е. более 90 %, и только 50 000 руб. были выделены ТИРХОМ (12).

Несмотря на то, что в этот период основные направления исследований определяла Ака- демия наук СССР, АКО как основной хозяйственный субъект в регионе не устранялось из этого процесса. В 1936 г. АКО добилось от НКПП СССР организации комплексной экспедиции в своих ведомственных интересах. Основными задачами экспедиции были:

«1. Подробное и сплошное обследование рыбного хозяйства и всех рыбообрабатывающих предприятий АКО.
2. Выбор конкретных пунктов для сооружения портов в Авачинской губе, Усть-Камчатском и Корфском заливах.
3. Изыскание трассы сухопутной дороги вдоль западного берега полуострова.
4. Изыскание ископаемых стройматериалов на западном берегу» (13).

Организация столь масштабной экспедиции, по мнению автора, определялась нескольки- ми причинами: стремлением руководства АКО обратить внимание Наркомата на необходимость технической реконструкции предприятий рыбной промышленности АКО, получить от государства помощь в проектировании крупных объектов транспортного комплекса, вывести предприятия Об- щества из хронического «прорыва».

Экспедиционная работа на Камчатке проводилась с июля 1936 по январь 1937 г. Пять изы- скательских и шесть обследовательских отрядов в составе до 100 человек инженерно-технических работников и до 200 рабочих побывали на всех комбинатах АКО. Большая часть отрядов работала на комбинатах в момент путины, что позволило наблюдать весь производственный процесс, по всем его стадиям. Обработка собранных материалов производилась в Москве в течение 1937 г. и частично в 1938 г. По каждому комбинату была составлена записка, содержащая подробное описание хозяйст- ва, выводы и предложения по будущему развитию (14).

Так как обработка материалов шла в период начавшихся репрессий, то в итоговом отче- те, составленном позже – в 1938 г. основной причиной кризисного положения АКО была названа вредительская деятельность бывшего руководства – «банды Адамовича» (15). Оставляя в стороне политическую заданность подобных комментариев, необходимо отметить, что в целом проведение подобной обследовательской экспедиции дало положительный результат. В 1938–1941 гг. была на- чата техническая реконструкция рыбокомбинатов АКО.

Проведение академических исследований в регионе стало замедляться к концу 1930-х гг., когда в среде дальневосточной научной интеллигенции начались новые аресты. С середины 1937 по осень 1938 г. на Дальнем Востоке органы НКВД репрессировали около сотни научных сотруд- ников и преподавателей вузов (17). На Камчатке были арестованы и проходили по следственным производствам сотрудники КОТИРХА В. И. Грибанов, И. А. Полутов. Ихтиологам вменялось в вину «протаскивание в научных работах вредительской теории о четных и нечетных годах в подходах ло- сосевых». Потери квалифицированных кадров были невосполнимы. По причине жестоких репрес- сий пострадали многие научные направления, и в 1939 г. Дальневосточный филиал Академии наук СССР был закрыт с фальшивой формулировкой: «…ввиду сложной международной обстановки» (17, с. 11). Ценные коллекции и научное оборудование были увезены в центральные учреждения Академии Наук. В 1939 г. был закрыт Дальневосточный государственный университет. Есть осно- вания считать, что это было сделано в связи с отсутствием их кадрового обеспечения. И лишь через четыре года вновь принимается решение о создании в Приморье Дальневосточной базы Академии наук СССР. Однако ДВФАН будет восстановлен только в 1949 г.

Подводя итоги научно-экспедиционной деятельности за десятилетие, следует отметить, что составной частью процесса промышленного освоения являлось широкомасштабное изучения края, которое можно рассматривать как одно из направлений государственной политики хозяйственного развития региона.

Реализация освоенческих задач в 1927–1933 гг. превратила АКО в своеобразный произ- водственно-научный комплекс, в котором науке отводилась значительная роль. В этот период АКО развернуло научные работы более чем по 10 направлениям. Проводимые исследования имели как прикладной, так и фундаментальный характер.

В ходе геологических разведок на Камчатке в 1928–1932 гг. месторождений россыпного золота, подобных колымским, обнаружено не было. Выявленные на западном и восточном побере- жьях угольные и нефтяные зоны имели местное промышленное значение. Поэтому в этих условиях основной упор был сделан на эксплуатацию рыбных богатств края, которые определили экономиче- скую специализацию Камчатки.

Работа почвенно-геоботанических и лесных отрядов позволила научно обосновать и опре- делить возможности развития на полуострове сельского хозяйства и лесной промышленности. Стационарные систематические ихтиологические исследования выявили наиболее важные промы- словые районы на побережьях Камчатки, определили условия промышленной добычи лососевых и нелососевых пород рыб.

На втором этапе Академия наук продолжила работу по ранее заданным АКО направлениям исследования. Комплексные экспедиции внесли значительный вклад в изучение производительных сил и природных ресурсов Камчатки, разработку научных основ подхода к хозяйственному освое- нию Северо-Востока, определили перспективы дальнейших исследований.

1. Бареткина Н. Н. Становление и развитие академической науки на Дальнем Востоке СССР в 1932– 1975 гг. : Дисс. … канд. ист. наук. Владивосток, 1975. С. 40–41.
2. Васильева Е. В. Репрессированные ученые Дальнего Востока // Политические репрессии на Даль- нем Востоке СССР в 1920–1950-е годы : матер. первой Дальневосточной научно-практической конференции. Владивосток, 1997. C. 109.
3. ГАКК. Ф. 106. Оп. 1. Д. 481 (а). Л. 6.
4. Там же. Д. 295. Л. 20.
5. Там же. Д. 505. Л. 40.
6. Там же. Ф. 544. Оп. 1. Д. 101. Л. 12.
7. Там же. Ф. 67. Оп. 1. Д. 2. Л. 1об.
8. Там же. Ф. 544. Оп. 1. Д. 75. Л. 3.
9. Там же. Д. 159. Л. 1–256.
10. Там же. Ф. 480. Оп. 1. Д. 159. Л. 1–76; Оп. 3. Д. 57. Л. 1–220.
11. Там же. Д. 4. Л. 17.
12. Там же. Л. 15.
13. Там же. Ф. 541. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.
14. Там же. Д. 1–41.
15. Там же. Д. 1. Л. 6.
16. Там же. Ф. 353. Оп. 1. Д. 65. Л. 97.
17. Деревянко А. П. Академическая наука на Дальнем Востоке России // Россия и АТР. 1999. № 2. С. 10.
18. [Заметка] // Камчатская правда. 1932. 20 окт.
19. Комаров В. Л. Флора полуострова Камчатки. Т. 1–3. Л., 1927–1930.
20. Линдберг Г. У. О нахождении иваси и анчоуса на Камчатке // Природа. 1935. № 5. С. 47–48; Мои- сеев П. А. Камчатская камбала и ее использование // Рыбное хозяйство. 1940. № 3. С. 8–9; Полутов И. А. Миг- рация трески в Авачинском заливе в период промыслового сезона // Вести ДВ филиала АН СССР. 1937. № 7. С. 95–105.
21. Намжилова Г. Б. История одного экслибриса // Вопросы истории рыбной промышленности Кам- чатки / под ред. С. В. Гаврилова. Вып. 6. Петропавловск-Камчатский, 2003. C. 122–133.
22. Нешатаева В. Ю. Материалы к истории ботанических исследований на Камчатке // Камчатка: со- бытия, люди : матер. XXV Крашенинниковских чтений. Петропавловск-Камчатский, 2008. С. 162–173.
23. Родословия Огородниковых, Горлиных и Бурштейнов // Историческое Отечество. М., 2005. С. 55–95.
24. Рабинович Е. И. Обзор развития организационной структуры науки в СССР // Основные принципы и общие проблемы управления наукой. М., 1973. С. 79.
25. СЗ СССР. 1928. № 54. Ст. 485.
26. Сырьевые ресурсы Камчатской области. М., 1961. С. 145.

Ильина В. А. Изучение территории Камчатки в конце 1920–1930-х гг.: цели, содержание, результаты // "Всеобщее богатство человеческих познаний" : материалы XXX Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2013. - С. 104-106.