Формирование образовательного пространства на Северо-Востоке Российской империи в XVIII-XIX вв.

Л. А. Геготаулина

XVIII в. вошел в историю как период великих российских географических открытий, связанных с изучением северо-восточной части Тихого океана.

Оценивая процесс и значимость выхода россиян к берегам Америки и начала освоения Тихого океана, невозможно обойти вниманием события, связанные с появлением и развитием в данном регионе первых образовательных учреждений.

Активное освоение региона было изначально связано с потребностями этого края в профес-сиональных кадрах. Стремительный выход к Охотскому и Берингову морям, удаленность от центральных районов практически сразу же позволили ощутить острую нужду в штурманах, матросах, мастеровых.

Впервые на государственном уровне вопрос об открытии на далекой восточной окраине школы, готовившей мастеров морских специальностей, поставил руководитель двух Камчатских экспедиций В. Й. Беринг.

Добравшись с большими трудностями до Охотска, провезя через всю Сибирь морское снаряжение, участники Первой Камчатской экспедиции (1725-1730 гг.) столкнулись при строительстве судна "Фортуна" с нехваткой морских специалистов. Многие из тех, кто отправился в далекую экспедицию из Петербурга, были больны, были и те, кто встретил последние дни в Сибири. Из 203 человек служителей в Охотск здоровыми пришли 59, обмороженными и больными - 26, остальные бежали или умерли в дороге (46, с. 38). Такую дорогую цену заплатили участники экспедиции за переход через Сибирь.

Изучив положение дел на Северо-Востоке и учитывая размах предстоящих исследований, В. Й. Беринг ходатайствовал перед Сенатом об организации в Охотске навигационной школы.

Благодаря убедительности доводов капитан-командора в инструкции Сената от 30 июля 1731 г. об обязанностях первого начальника Охотского порта указывалось: "В Охотске народную школу не для одной грамоты, но и для цифири и навигации, завесть тебе Писареву…". Для работы в школе из Адмиралтейства были отправлены три штурмана и шестеро матросов, которые должны были "казацких детей обучать морскому ходу, дабы там своих штурманов и матросов завесть" (12, с. 99; 24, л. 148; 25, л. 14 об).

С открытием в 1732 г. навигационной школы в Охотске и связывают непосредственное начало истории просвещения на Северо-Востоке Российской империи.

В соответствии с положением, в школе полагалось учить грамоте, арифметике, навигации и другим наукам. Сохранилось одно из ранних упоминаний о начальном этапе работы этой школы. В донесении о деятельности экспедиции В. Й. Беринга в 1733-1741 гг. говорилось о том, что в Охотском порту определены 20 казачьих детей в матросы для обучения цифири и навигации (8, л. 56).

Спустя столетие в "Исторической записке о навигацкой Охотской школе" подтверждалось, что "заведена она в Первую Камчатскую экспедицию капитан-командора Беринга… во Второй его экспедиции употреблялись в штурманские должности и по части геодезии ученики Охотские…" (24, л. 1). Таким образом, уже в короткие сроки были получены положительные зримые результаты от открытия первого образовательного учреждения.

К сожалению, впоследствии Охотская навигацкая школа неоднократно прерывала свою работу. Ее судьба нередко решалась на самом высоком уровне, чиновники разных рангов и ведомств обосновывали необходимость сохранения, либо, если первое не удавалось, ходатайствовали о восста-новлении навигацкой школы, но, к сожалению, их усилия нередко были напрасны (20; 22; 23-25; 27).

По сути, история данного учебного заведения представляет собой яркий пример проявления хронодискретного характера, типичного для всех школ, которые впоследствии создавались на Северо-Востоке Российской империи в XVIII в. и на протяжении большей части XIX в.

Причины данного явления в каждом конкретном случае индивидуальны, но, вместе с тем, практически всегда речь шла об отсутствии устойчивых источников финансирования школ и должного внимания к ним со стороны властей.

Осуществляя связь с Камчаткой, Охотский порт непрерывно испытывал большую потребность в обеспечении кадрами и постоянно просил о командировании сюда специалистов из Петербурга или других мест. Особенно востребованы были штурманы, геодезисты, матросы, плотники и другие морские специалисты. В отдельные периоды, например в середине XVIII в., положение дел настолько осложнялось, что из-за отсутствия кадров морские перевозки из Охотска могли совсем прекратиться. Остроту проблемы продолжала нивелировать все та же навигацкая школа, просуществовавшая в Охотске, пусть и с перерывами и под разными названиями (навигационная школа, штурманское училище), до 1852 г., вплоть до ее перевода на Камчатку в качестве Петропавловского морского училища.

Открытие других учебных заведений, но уже не профессиональной, а общеобразовательной направленности было также связано с деятельностью участников Второй Камчатской экспедиции (1732-1741 гг.).

А. И. Чириков в рапортах в Государственную Адмиралтейств-коллегию указывал на необходимость не разорять и не озлоблять туземных жителей, а крестить их в христианскую веру и обучать их детей русской грамоте с детьми служилых людей (19).

В период с 1740 по 1742 г. при непосредственной поддержке участников экспедиции появились школы грамоты в Большерецке, гавани Св. Петра и Павла, Нижнекамчатске и Тигиле (4; 5).

Таким образом, первые учебные заведения в разных районах Северо-Востока Российской империи были основаны в течение одного десятилетия (с начала 30-х - до начала 40-х гг. XVIII в.). Однако открытие навигационной школы в Охотске и школ грамоты на Камчатке не заложило основ для формирования единой системы регионального образования.

По сути, не удалось создать ни одного элемента, характерного для системы образования: не было сети образовательных учреждений - были разрозненные, ничем не связанные друг с другом школы; не было органов, осуществляющих управление в сфере образования; не было образовательных программ, не говоря уже об их различных уровнях и направленности. Вместе с тем, положительным итогом создания первых школ стало осознание того, что школа полезна и, более того, она необходима.

Первая попытка создать в регионе относительно разветвленную школьную сеть связана с началом активной христианизации местного населения в середине 40-х гг. XVIII в.

После петровских указов, требовавших крещения всех подданных России "иноверцев", Русская православная церковь особенно широко развернула свою деятельность. Наиболее энергично церковь действовала на Камчатке, ставшей в XVIII в. центром освоения Дальнего Востока, Тихого океана и Северной Америки.

Учитывая опыт двух первых камчатских духовных миссий (Мартиниана (1705 г.) и В. Филевского (1732 г.)), Синод направил на Камчатку третью духовную миссию под руководством И. Хотунцевского. Перед миссионерами была поставлена задача практического соединения распространения христианства среди инородцев со школьным делом (43, с. 361).

В состав миссии, кроме священников, были включены для занятия учительских должностей студенты Славяно-греко-латинской академии. История сохранила имена каждого из тех, кого впоследствии назвали первыми камчатскими учителями. В путь отправились "школы философии - студенты А. Ласточкин и Д. Камшигин, школы пиитики - П. Грязной и Ф. Серебряков, школы инфимы - П. Логинов, школы фары - В. Кочеров и Стефан Никифоров" (39, л. 39).

Процесс масштабного открытия школ практически во всех значимых населенных пунктах Чукотки и Камчатки оказался не только сложным, но и опасным делом.

Пробыв после перехода через Сибирь около года в Охотске, миссия продолжила путь на Камчатку. Однако перед отъездом из Охотска И. Хотунцевский отправил на Чукотку "Анадырскую экспедицию" под руководством иеромонаха Флавиана, в состав которой среди прочих был включен один из студентов-учителей - В. Кочеров. Известно, что В. Кочеров вез с собой 85 книг для обучения "малых отроков" (39, л. 1-3). К сожалению, дальнейшая судьба этой миссии была трагична. Все члены "Анадырской экспедиции" были убиты в ходе волнений коряков и юкагиров в 1745-1746 гг. (6, с. 33).

13 августа 1745 г. остальные члены духовной миссии успешно добралась до Большерецкого острога (там же, с. 31). В самый короткий срок миссией на Камчатке стали создаваться школы. Великолепный знаток камчатских духовных архивов А. В. Кириллов называл даже точную дату появления первых миссионерских школ: 23 августа 1745 г. (13, с. 1). Вероятнее всего, это была школа в самом Большерецке.

Сегодня мы не можем точно сказать, когда и в какой из других школ раньше начались занятия, но известно, что 28 августа 1745 г. учителя вместе с учебниками разъехались из Большерецка по другим острогам для создания школ (39, л. 78).

В 1745 г. были открыты школы в Бельшерецке, Верхнекамчатске, Нижнекамчатске. Затем школы стали проникать и в более мелкие острожки. Так, в 1746 г. была открыта школа в Шемячикском острожке, в 1748 - в Тигильской крепости, в Ичинском острожке и в порту Петра и Павла (16, с. 97).

Открытие школ и обучение в них русскому языку не только помогало решать проблемы взаимопонимания с местными жителями, но и стало эффективным средством знакомства с русской культурой, включая религию.

Кроме того, со временем школа стала решать практические задачи, связанные с подготовкой грамотных людей для края (писарей, канцелярских служащих, приказчиков и т. д.).

Таким образом, активная региональная христианизация и необходимость обеспечения результативной миссионерской деятельности показали неизбежность открытия школ для обучения детей инородцев основам веры и грамоты.

К 1762 г. благодаря стараниям членов духовной миссии на полуострове функционировало 12 школ, в которых обучались 239 "туземных" мальчика (6, с. 55).

Еще С. П. Крашенинников, описывая школы, открытые духовной миссией И. Хотунцевского, отмечал, что "почти во всех острогах заведены школы, в которых невозбранно обучаться как детям казачьим, так и камчадальским без всякой платы" (14, с. 235).

Столетие спустя, основываясь на архивных данных, аналогичную картину совместного обучения детей разных сословий представил П. В. Громов. Характеризуя обстановку в Верхнекамчатской школе в декабре 1746 г., он отметил, что из 45 учеников новоустроенной школы 26 были детьми казаков, а остальные камчадалами (7, с. 3).

С деятельностью духовной миссии связана и попытка подготовить учителей из числа местных жителей. Уже через два года после приезда на Камчатку И. Хотунцевский, отчитываясь о деятельности миссии, заметил, что "обучившиеся могут учением свою братию довольствовать без нужды" (11, с. 198) и высказал мысль о возможности подготовки новых учителей из числа здешних учеников.

Насколько показали дальнейшие события, эта тактика, скорее всего продиктованная необходимостью, оказалась верной. Больших результатов достигали как раз те учителя, которые были максимально приближены к ученической среде. Им проще было найти общий язык с учениками, приспособиться к условиям проживания, они знали особенности культуры своих учеников.

Безусловно, вновь подготовленные из местных жителей "учителя" могли меньшему научить своих подопечных. К примеру, студенты-учителя обычно обучали детей основным для своего времени предметам: азбуке, чтению по-церковно-славянски и по-русски, часослову, псалтыри, письму и катехизису с объяснением божественных заповедей (39, л. 78). Перечень школьных предметов, преподаваемых учителями-инородцами, был скромнее. Они обучали детей чтению, письму и катехизису, а всех камчадалов - молитвам. Кроме того, на них возлагалась обязанность отправлять службу в местных церквях или в молитвенных домах (8, с. 18).

То, что в школах в основном изучались предметы, насыщенные религиозным содержанием, объясняется не только их миссионерским характером, но и особенностями учебных программ и учебной литературы того времени, конфессиональным характером всего образования.

Оценивая организаторскую деятельность руководителя третьей духовной миссии на Камчатке, следует обратить внимание и на его умение мыслить масштабно, учитывать как сиюминутные потребности, так и перспективы развития региона.

К творческим идеям И. Хотунцевского относится мысль о необходимости подготовки на месте специалистов в самых разных областях.

В качестве наиболее важных мер он считал создание условий для подготовки солдат, т. к. "в Камчатке их немного, и те люди грубые", лекарей "для пользования народа и для обучения отроков началам медицины", живописцев для росписи новых храмов, столяров, кузнецов, мореходов и т. д. (9, с. 88-89).

Изучив условия края, в котором проживало множество кочевых народов, И. Хотунцевский пришел к выводу о необходимости открытия при действующих школах общежитий для детей кочевников.

Первой попыткой реализовать на практике замысел руководителя миссии стало открытие двух общежитий на 30 человек при Большерецкой и Нижнекамчатской школах (38, л. 26). Надежды на помощь в их содержании со стороны властей либо местных жителей, к сожалению, не оправдались, и общежития вскоре были закрыты.

Вместе с тем, успешное завершение христианизации камчатского населения духовной миссией И. Хотунцевского, освоение новых методов работы с аборигенным населением и администрацией региона, благоприятные перспективы дальнейшего сотрудничества церкви и школы в условиях национальной окраины не могли остаться незамеченными. И. Хотунцевский был назначен епископом Иркутским (10, с. 119).

Итогом деятельности духовной миссии под руководством И. Хотунцевского на Камчатке стало не только внедрение элементов адаптивности образования к особенностям развития и подготовки обучающихся, но и то, что она положила начало формированию на Камчатке сети учебных общеобразовательных заведений бессословного типа.

В частности, в лице архимандрита был создан единый центр управления миссионерскими школами, контроля за их работой, стали использоваться единые образовательные и воспитательные подходы, а также однотипная учебная литература (катехизисы, часословы, псалтыри).

К сожалению, период существования миссионерских школ оказался недолгим. Отъезд архимандрита, участившиеся конфликты и ревностное соперничество между духовенством и светскими властями, эпидемии оспы, голод и, как следствие, резкое сокращение численности населения стали факторами, приведшими с очевидной неизбежностью к исчезновению миссионерских школ. К 1783 г. на полуострове не осталось ни одной официально учрежденной школы (15, с. 98; 1, с. 27). Только начавшая формироваться образовательная среда вновь была разрушена.

Такое положение дел стало возможным еще и потому, что центр государственных и промысловых интересов переместился на другой берег Тихого океана, на Аляску и острова.

Возобновление интереса к Камчатке отмечалось на рубеже XVIII-XIX вв., со времени организации Российско-Американской компании. Кроме того, в конце XVIII в. заметно возросло внимание иностранных государств к северной части Тихого океана, что потребовало от России укрепления стратегически важных населенных пунктов на Северо-Востоке: Удского и Охотского острогов, Нижнекамчатска, Большерецка и Петропавловской гавани (3, с. 15).

Политические и экономические интересы России в северной части Тихого океана, охрана рубежей и снабжение жителей Камчатки и Русской Америки необходимыми товарами стали причиной организации многочисленных экспедиций, которые сыграли огромную роль в развитии северо-восточного региона.

С 1804 г. Камчатку начали активно посещать суда российского флота, совершавшие кругосветные плавания. Петропавловская гавань постепенно превратилась в транзитный порт для судов, следовавших в Русскую Америку и обратно.

Возрастание стратегической важности Камчатки обусловило перестройку системы управления всей региональной "воинской и гражданской власти".

По инициативе руководителя Первой кругосветной экспедиции И. Ф. Крузенштерна 9 апреля 1812 г. было утверждено новое положение об управлении Камчаткой. К Камчатке был присоединен Охотский порт и создано общее управление начальника Камчатки и Охотского порта с подчинением его Иркутскому губернатору. Центром нового административного образования стал Петропавловский порт (45, с. 16).

Весь флот был переведен из Охотска на полуостров и, кроме того, был централизован приход и уход всех судов исключительно в Петропавловске.

С целью подготовки специалистов для технического обслуживания судов, заходящих на Камчатку, по предложению начальника Камчатки П. И. Рикорда, 27 февраля 1817 г. была учреждена ремесленная школа в Петропавловске. Целью этой школы было обучение местных жителей различным ремеслам, как-то: кузнечному, столярному, слесарному, плотническому, токарному и др. Учителями были определены мастеровые морского ведомства из нижних чинов (21, л. 1).

Новое учебное заведение было рассчитано на 12 учеников (там же). Тем не менее, постоянного числа воспитанников школа не имела. За первые 10 лет работы ее окончили только 26 человек.

Вместе с тем, несение расходов по содержанию учебного заведения, не дающего реальной отдачи непосредственно для морского ведомства, заставило администрацию поднять вопрос о целесообразности таковых.

Началась длительная переписка между начальником Камчатки, генерал-губернатором Восточной Сибири, Министерством внутренних дел и Морским министерством не только по поводу содержания школы, но и по вопросу преподавания в ней мастеровых морского ведомства (21, л. 1-1об).

Разгоревшийся конфликт приобрел настолько острый характер, что в 1833 г. потребовалось принятие специального положения Комитета министров "Об изменениях в штате Камчатской ремесленной школы", в соответствии с которым мастеровые морского ведомства были освобождены от преподавательской деятельности (16).

Финансирование ремесленной школы также перестало быть обязанностью морского ведомства, оно было передано сначала Министерству внутренних дел, а позже - Министерству имуществ (35, л. 12).

Довольно тесно с историей ремесленной школы переплелась история еще одного учебного заведения профессионального типа - духовного училища, первого на Северо-Востоке Российской империи.

Еще в конце 80-х гг. XVIII в. французский путешественник Ж.-Б. Лессепс отмечал низкий образовательный уровень камчатского духовенства. Со временем подбор кадров для обслуживания церквей стал одной из острейших проблем.

Для исправления столь плачевного положения дел 18 апреля 1816 г. последовало высочайшее повеление об учреждении на Камчатке приходского духовного училища. Открылось училище лишь 14 октября 1820 г. на правах отделения при Камчатской ремесленной школе. Управлял обоими учебными заведениями П. И. Рикорд, начальник Камчатки со званием попечителя. Позже эта хлопотная обязанность была принята на себя новым начальником - А. В. Голенищевым (31, л. 12).

В принятых Правилах о существовании Петропавловского приходского духовного училища определялось количество учеников в 25 человек, преподавателей полагалось двое (32, л. 6-6 об).

В 1828 г. училище получило статус самостоятельного учебного заведения, выделившись из ремесленной школы. Ассигнования на его содержание из общего казначейства увеличились почти вдвое и составили 7 123 руб. (33; 34, л. 6; 36, л. 3 об).

Вопреки общегосударственной образовательной традиции духовное училище не приобрело характера закрытого сословного учебного заведения. Согласно данным о составе учеников за 1829 г., в тот год обучались 22 ученика. Из них 55 % составляли дети лиц духовного звания, 23 % - мещан, 14 % - из природных камчадалов и около 9 % - из крестьян и матросских детей (34, л. 6).

Проверяющие по-разному оценивали успехи духовного училища: были первые неудачи, но вскоре стали отмечать высокий уровень преподавания и воспитания в училище. Отчеты свидетельствовали, что Камчатское приходское духовное училище… по нравственной и учебной частям было в должном порядке, в последней даже больше, чем надлежало, ибо ученики знают то, что не положено преподавать по уставу… (44, с. 78).

Все указывало на то, что духовное училище ожидает долгая и плодотворная деятельность. Тем не менее, события, связанные с изменением системы регионального управления духовными учреждениями, коренным образом изменили ход камчатской школьной истории.

15 декабря 1840 г. была учреждена Камчатская епархия. В ее состав вошли русские колонии в Америке, п-ов Камчатка, Охотская, Гижигинская и Якутская области. Епископом Камчатским, Курильским и Алеутским был назначен Иннокентий (Вениаминов) (6, с. 80). Главное местопребывание ему было определено в Новоархангельске (о. Ситха).

Еще прежде, до учреждения Камчатской епархии, начиная с 30-х гг. XIX в., на Камчатское духовное правление возлагалась обязанность по обеспечению священниками приходов на Аляске (40, л. 19, 21). Эта задача решалась, в основном, за счет выпускников Камчатского и Якутского приходских духовных училищ. Стремясь улучшить качество подготовки церковных кадров, о. Иннокентий направил в Синод предложение об учреждении в новой епархии духовной семинарии. Синод посчитал полезным открыть семинарию под непосредственным надзором епархиального преосвященного, т. е. в Новоархангельске. В апреле 1844 г. был издан указ императора по этому поводу.

Семинария создавалась на общих основаниях, но должна была быть приспособлена к местным условиям и потребностям камчатской паствы. Это было основным требованием Синода (41, л. 1, 2). В рамках реформирования системы духовного образования в епархии Камчатское и Якутское приходские духовные училища решено было закрыть, а учеников из них перевести в Новоархангельск для продолжения обучения в духовной семинарии.

14 июня 1845 г. Камчатское приходское духовное училище было ликвидировано (там же). За весь период его существования обучение в нем прошли 122 ученика (6, с. 83). Кто-то из них стал священником, другие - церковнослужителями, иные - просто грамотными людьми.

Перевод учеников Камчатского приходского духовного училища на Аляску не мог не сопровождаться переносом и элементов образовательной традиции, связанной с бессословным характером обучения в северо-восточных учебных заведениях России. Более того, можно утверждать, что россияне существенным образом повлияли на процесс становления и развития системы образования на Аляске.

К примеру, в школах, основанных Российско-Американской компанией, совместно обучались дети русских, креолов, алеутов, индейцев. Для аборигенного населения епископ Иннокентий составил русско-алеутскую грамматику. Добрая память о русской школе сохранялась даже спустя десятилетия после продажи Аляски, жители которой по-прежнему просили вести обучение на русском, а не на английском языке (30, л. 7-8).

Таким образом, динамика социальной модернизации и рационализации регионального управления в начале XIX в. определила дальнейший путь развития северо-восточной школы. Когда центр управления регионом переместился на Камчатку, в Петропавловский порт, то именно здесь наиболее активно развивались учебные заведения.

Особенностью школьного строительства в данный период стал его профессиональный, а не общеобразовательный характер. Вторая особенность стала, пожалуй, закономерностью. Петропавловская ремесленная школа и Камчатское приходское духовное училище, хоть и пользовались активной поддержкой местного руководства, для своих учредителей по-прежнему оставались вспомогательным средством, а не самоцелью.

В полной мере характеристики, связанные с модернизацией регионального управления, можно отнести и к концу 40-х - началу 50-х гг. XIX в. <>Нарастающая активность европейских держав в юго-восточной Азии и Тихом океане заставила по-новому перегруппировать основные силы зарождавшегося Тихоокеанского флота России. В этой связи Охотский порт, как не имеющий стратегического значения, был упразднен, а его службы переведены в Петропавловск.

2 декабря 1849 г. вышел указ об образовании самостоятельной Камчатской области. Управление полностью централизовывалось в руках военного губернатора, назначаемого из чинов морского ведомства и подчиненного непосредственно генерал-губернатору Восточной Сибири. Военным губернатором был назначен В. С. Завойко.

По прибытии в Петропавловский порт он нашел всех числившихся при 46-м флотском экипаже кантонистов занимающимися домашними работами и ходившими оборванными. Ни одного учебного заведения не только в городе, но и во всей области не было. Губернатор собрал 30 мальчиков, обмундировал их, начал обучать грамоте и посылал для практики в море (2, с. 66).

В 1850 г. В. С. Завойко представил проект учреждения в Петропавловске неранжированной роты кантонистов (42, с. 68). Началась длительная переписка по поводу открытия нового учебного заведения.

К началу 50-х гг. XIX в. Петропавловск стал основной базой военно-морского флота на Тихом океане. В 1852 г. среди прочих служб из Охотска были переведены штурманское училище и школа кантонистов при нем. Появление сразу двух новых учебных заведений сняло вопрос о необходимости открытия в Петропавловске еще одной школы кантонистов.

В отчете В. С. Завойко за 1852 г. сообщалось, что на момент перевода штурманского училища в нем обучалось 29 учеников, а в школе кантонистов - 54 мальчика (3, с. 36-37).

Штурманское училище получило название "Петропавловское морское училище". Специальное Положение о нем и о школе кантонистов полностью регламентировало деятельность этих учебных заведений (26, л. 12-24).

Целью морского училища было обучение юношей для того, чтобы они могли впоследствии занять должности: морского офицера, корабельного штурмана, морского артиллериста, кораблестроительного инженера, инженер-механика, инженера морской строительной части и даже гражданского архитектора (там же, л. 12). Настолько широкий спектр морских и береговых специальностей впервые предлагался жителям Дальнего Востока.

С учетом определенного Положением о Петропавловском морском училище контингента учащихся морского училища не допускалось обучение в нем детей низших чинов совместно с детьми дворян и офицеров. Для этого при училище и была учреждена школа кантонистов, целью которой стала подготовка для здешнего края грамотных унтер-офицеров, хороших писарей, подшкиперов, баталеров и мастеров (там же, л. 22).

Петропавловское морское училище и школа кантонистов могли стать ведущими учебными заведениями на Дальнем Востоке, но этого не произошло. Причиной стали военные события периода Крымской войны, в которые была втянута Камчатка.

В 1854 г. Петропавловск подвергся нападению англо-французской эскадры. Хотя первая атака была успешно отбита, в 1855 г., в связи с угрозой нового нападения, население города было эвакуировано. Все службы и учреждения, включая учебные заведения, были переведены в Николаевский порт на р. Амур.

Осенью 1856 г. в связи с присоединением к России Приамурья из приморских частей Восточной Сибири была образована Приморская область с центром в Николаевске-на-Амуре, а Камчатская область была упразднена (45, с. 17).

После перевода в Николаевск морского училища его история не прервалась. В 1859 г. военный губернатор Приморской области в своем годовом отчете писал, что "в области существует одно казенное учебное заведение, а именно морское училище в Николаевске. Учащих в нем 5 человек, учащихся 12 - из числа детей чиновников морского ведомства, приготовляющихся к поступлению в кондукторы корпуса флотских штурманов..." (29, л. 157). Впоследствии это учебное заведение встречается в документах под названием морского училища Приморской области Восточной Сибири (17).

Несмотря на непродолжительность существования ремесленной школы, духовного училища, школы кантонистов и морского училища благодаря этим учебным заведениям на Камчатке появились специалисты, получившие образование, не покидая пределы полуострова. Особую ценность данным учебным заведениям придавало то, что они обеспечивали не только профессиональную, но и общеобразовательную подготовку учащихся. Это было тем более важно в условиях почти полностью безграмотного региона.

К середине 50-х гг. XIX в. Северо-Восток Российской империи вновь характеризовался как регион с полным отсутствием учебных заведений. Период активного школьного (училищного) строительства вновь сменился периодом полного отсутствия каких-либо учебных заведений. К сожалению, региональное школьное строительство так и не приобрело устойчивого характера.

В последующие десятилетия школы открывались в частном порядке, учителями в них становились достаточно случайные люди (писари, лекари, грамотные крестьяне и т. д.).

Так, к 60-м гг. XIX в. относятся отрывочные сведения о школах в Петропавловске, Козыревске, Ключах, Тигиле, Мильково, Гижиге, Дранке (37, л. 144, 146, 150, 157, 168).

Несмотря на солидный перечень населенных пунктов, в которых встречались школы, следует обратить внимание, во-первых, на то, что учебными заведениями, в прямом смысле слова, эти школы не являлись. По сути, они представляли собой разновидность домашнего обучения нескольких детей под руководством людей, знающих грамоту (священников, мещан, крестьян).

Во-вторых, их работа носила непостоянный характер: редким школам удавалось просуществовать более одного-двух лет подряд. К сожалению, несмотря на многочисленные попытки населения поддержать школьную сеть, можно констатировать, что подобное положение дел сохранялось на Северо-Востоке России вплоть до начала 90-х гг. XIX в.

По данным окружных начальников за 1897 г., в Охотской, Петропавловской, Анадырской округах насчитывалось 12 школ, которые администрация относила либо к учебным заведениям при домах священно- и церковнослужителей, либо к миссионерским школам (28, л. 14-18 а). И лишь одно учебное заведение - Петропавловское городское училище, открытое в 1893 г., находилось под контролем Министерства просвещения.

Таким образом, проведенное исследование позволяет выявить ряд особенностей процесса формирования регионального образовательного пространства на Северо-Востоке Российской империи в XVIII-XIX вв.

Во-первых, образование изначально рассматривалось с позиций его утилитарной ценности. В частности, в период активного географического и промыслового освоения региона школа восполняла потребность в мастеровых и штурманах; позже оказывала помощь в процессе христианизации населения, еще позднее, благодаря подготовке грамотных инородцев, участвовала в выстраивании низового управленческого звена.

Во вторых, в регионе неоднократно предпринимались попытки сформировать устойчивое образовательное пространство. Неудачи на этом пути проявились в такой особенности, как хронодискретный характер первых учебных заведений.

Третья особенность обусловлена именно хронодискретностью (перерывом в работе школ, переносом (переводом) их в иные районы Северо-Востока, Дальнего Востока или в Русскую Америку), но не окончательной ликвидацией учебных заведений. Этот фактор свидетельствует не только об их востребованности, но и о начале формирования особого образовательного пространства в широком смысле.

Его развитие в последующие годы будет связано с оформлением образовательной конструкции, которая характеризовалась прочной интегрированностью социальных, религиозных и государственных институтов, функционировавших на Северо-Востоке Российской империи. Посылом для ее формирования стали процессы регионального школьного строительства рассматриваемого периода.


1. Базанов А. Г. Школа на крайнем Севере / А. Г. Базанов, Н. Г. Казанский Л. : Изд-во Главсевморпути, 1939. 205 с.
2. Браславец К. М. Диалектологический очерк Камчатки / К. М. Браславец. Южно-Сахалинск : Корсаковская типография, 1968. 470 с.
3. Витер И. В. Хроника строительства города Петропавловска (1740-1923) / И. В. Витер. Петропавловск-Камчатский : Издательский центр типографии СЭТО-СТ, 1997. 112 с.
4. Геготаулина Л. А. Новые архивные данные об истории камчатской школы // Люди великого долга : мат. международ. XXVI Крашенинниковских чтений. Петропавловск-Камчатский : ККНБ им. С. П. Крашенинникова, 2009. С. 63-67.
5. Геготаулина Л. А. В какие школы камчадалы охотно отдавали своих детей? К истории школьного строительства на Камчатке в 40-е гг. XVIII в. // Камчатка: прошлое и настоящее : мат. XXI Крашенинниковских чтений. Петропавловск-Камчатский : КОНБ им. С. П. Крашенинникова, 2004. С. 83-87.
6. Громов П. В. Историко-статистическое описание камчатских церквей. СПб. : Типография Григория Трусова, 1857. 119 с.
7. Громов П. В. Назначение на Камчатку духовной миссии в 1742 г. // Приложение к Иркутским Епархиальным Ведомостям. 1875. № 1.
8. Там же. № 2.
9. Там же. № 8.
10. Там же. № 10.
11. Там же. № 15.
12. Из инструкции Сената начальнику Охотского порта Скорнякову-Писареву 30 июля 1731 г. // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. М., 1984.
13. Кириллов А. В. Камчатские школы с 1745 по 1783 г. // Прилож. к № 26 "Сибирской газеты". Томск, 1882.
14. Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. В 2-х тт. Т. 2. СПб. : Камшат, 1994.
15. Окунь С. Б. Очерки по истории колониальной политики царизма в Камчатском крае. Л. : ОГИЗ Соцэкгиз, Ленинград. отд-е, 1935. 151 с.
16. ПСЗРИ. Собр. 2. Т. 8. № 6553. СПб. 1834.
17. Там же. Т. 38. № 39749. СПб. 1866.
18. РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 34.
19. Там же. Д. 48.
20. Там же. Ф. 283. Оп. 1. Д. 1647.
21. Там же. Д. 1881.
22. Там же. Ф. 402. Оп. 1. Д. 792.
23. Там же. Д. 1434.
24. Там же. Ф. 402. Оп. 2. Д. 3.
25. Там же. Ф. 432. Оп. 1. Д. 3641.
26. Там же. Ф. 906. Оп. 1. Д. 4.
27. РГИА. Ф. 733. Оп. 83. Д. 335.
28. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1611.
29. Там же. Ф. 87. Оп. 1. Д. 78.
30. Там же. Ф. 702. Оп. 1. Д. 682.
31. Там же. Ф. 1007. Оп. 1. Д. 27.
32. Там же. Д. 206.
33. Там же. Оп. 2. Д. 4.
34. Там же. Д. 5.
35. Там же. Д. 21.
36. Там же. Д. 132.
37. Там же. Ф. 1009. Оп. 3. Д. 12.
38. Там же. Ф. 1011. Оп. 1. Д. 9.
39. Там же. Д. 23.
40. Там же. Д. 51.
41. Там же. Д. 244.
42. Сгибнев А. Исторический очерк главнейших событий в Камчатке. 1816-1856. СПб. : Тип. Морского министерства, 1869.
43. Севильгаев Г. Ф. Очерки по истории просвещения малых народов Дальнего Востока М. : Просвещение, Ленинград. отд., 1972.
44. Творения Иннокентия, митрополита Московского. Кн. 2. М., 1887.
45. Торопов А. А. Административно-территориальное деление Сибири и Дальнего Востока (к. XVI в. - 1917 г.) Историческая справка // Дальний Восток России: из истории системы управления. Документы и материалы. К 115-летию образования Приамурского генерал-губернаторства. Владивосток : Приморская краевая организация Добровольного общества любителей книги, 1999.
46. Федорова Т. С. Витус Йонассен Беринг // Встречи с историей. Северная Пацифика глазами иссле-дователей : сб. ст. / сост. И. В. Витер. Петропавловск-Камчатский : Камчатпресс, 2011.

Геготаулина Л. А. Формирование образовательного пространства на Северо-Востоке Российской империи в XVIII-XIX вв. // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 104-112. - Библиогр. : с. 111-112.