Н. С. Гаврилова

Охотничий промысел и животноводство Камчатки в 1928 г.

Давно, почти девяносто лет назад, жизнь в камчатской глубинке текла размеренно, нетороп- ливо. Злободневные вопросы, трудности и радости бытовой жизни дважды в неделю освещались на страницах газеты «Полярная звезда». Яркие обсуждения, интересные советы, необычные идеи, осуществить которые не удалось даже в ХХI в., могут привлечь внимание и современного читателя. Трудно поверить, но жители Камчатки того времени всерьез намеревались изготавливать сливочное масло в промышленных масштабах, наладить производство консервов из баранины, а также выра- щивать в питомниках ценных пушных животных. Итак, год 1928-й… До сих пор главным видом хозяйства камчатской глубинки оставались охота и рыболовство, остальное же являлось лишь подсобным. Чуть снежок, ты уж в сопки летишь, Добывать для семьи кусок хлеба. Часто долгие ночи не спишь И, озябши, дрожишь средь открытого неба Бродишь днями, кругом только скалы… Неудачи, лишенья несешь. И вернувшись в палатку усталый, Чай без сахара долго ты пьешь… Н. Трущоба Главным объектом пушной охоты на Камчатке во все времена был соболь. Неуклонно год от года снижавшиеся доходы от пушного и рыбного промысла оценивают как истощение естественных природных богатств полуострова. А охоту на соболя уже сравнивают с игрой: «удачные случаи, как и в картёжной игре, в охоте на соболя являются тем магнитом, который влечёт к себе, они создают азарт охоты, надежду на фарт». Из-за особенностей промысла этого ценного пушного зверя (боль- шие затраты временных, материальных и моральных ресурсов) добыча двух-трёх животных обхо- дилась в 200–300 руб. Местные охотники прозвали это животное «врагом Камчатки». Отмечалось, что среди сдававшихся Дальгосторгу шкурок соболя было очень мало молодых экземпляров, боль- шинство трёхлетних. Предполагали, что молодой соболь был вытеснен «более сильными стариками в другие места». Исторически сложилось, что сезон охоты на соболя длился с 15 октября по 1 февраля. В 1917 г. на Первом Петропавловском уездном съезде срок был удлинен на две недели, то есть с 15 октября по 15 февраля. Руководствуясь переходом на новое летосчисление, для удобства запо- минания даты срок промысла установили с 1 ноября по 1 марта. Радужные перспективы, связанные с ожиданием увеличения показателей добычи, сыграли с охотниками злую шутку. В феврале у соболя начинался брачный период. В течение восьми лет (1917–1924 гг.) про- мысел проводился в период размножения животных (!), только лишь сезоны 1925/26 и 1926/27 гг. приходились на двухгодичный запуск, то есть запрет добычи. Из-за обывательского подхода и чело- веческой невнимательности природе был нанесён значительный и непоправимый удар… Заведую- щий окружным земельным управлением И. Ф. Голованов в статье «К вопросу о продлении сроков охоты» предупреждал, что здесь нельзя переходить грань – время начала брачного периода про- мыслового зверя. Последствия этого могут быть плачевными. Поэтому «в целях рационализации пушного хозяйства округа Камчатский окрревком 2 февраля с. г. [1928] постановил сроки охоты на пушного зверя оставить прежние, то есть с 1 ноября по 15 февраля, отклонив ходатайство сельсо- ветов и райисполкомов о продлении сроков охоты до 1 марта» (1, № 11). Таким образом, произошёл возврат к исторически определённому сроку охоты на пушных животных. Также 15 февраля завер- шался сезон охоты на снежного барана и оленя. Промышлять медведя, росомаху и нерпу разрешено круглогодично. Эти животные, в силу своей прожорливости, объявлялись исключительно вредны- ми, особенно… нерпа. «Нерпа – самый заядлый враг рыбы, во время рыбного хода она пожирает несметное число ценной рыбы и, тем самым, сокращает наши рыбные запасы» (1, № 62). Бороться с ней призвана жировая артель селения Утхолок. По инициативе окрревкома камчатская контора АКО разработала план по развертыванию морского промысла и жирового дела. Известно, что «младший брат медведя», как называли росо- маху, имел большую склонность к воровству. Росомаха вытаскивала из капканов попавших туда зверей, лакомилась съестными припасами охотников. Медведь, как самый крупный и опасный хищ- ник Камчатки, нёс большую угрозу для жизни человека, и, кроме того, был очень прожорлив. «Если 500 медведей в год съедят по 200 штук рыбы, то это составит 100 тысяч рыб, считая по 25 коп. на сумму в 25 000 рублей» (1, № 25). Сотрудники ветеринарной лаборатории г. Петропавловска со страниц «Полярной звезды» обращались к читателям с просьбой: «Товарищи охотники! Доставляйте в ветеринарную лаборато- рию тушки соболя, лисицы, зайца и прочих зверей, в которых вы обнаружите глистов. От больших зверей – одних глистов с куском кишки, где они находятся. От убитых дикующих лисиц доставляйте головы или целые тушки. Плата от 30 коп. до 1 рубля за экземпляр по ценности материала» (1, № 95). О снижении численности соболя говорит и очень необычный факт: «За последнее десятиле- тие на полуострове стало распространяться новое животное – белка». Исследователи предшеству- ющих эпох отмечали её отсутствие на Камчатке. Комиссия по изучению естественных производи- тельных сил при Академии наук в труде «Животный мир Камчатки» (1919) подчеркнула, что белка обитала в пределах всей лесной зоны Европейской и Азиатской России, за исключением Камчатки, Кавказа и Крыма. А несколько лет назад белка мигрировала на Камчатку. «Она появилась в не- большом количестве по долине р. Тигиль, а затем переселилась в долину р. Камчатки, где впервые была замечена около Козыревска. Зимой текущего года белка отмечена уже около Мильково. Таким образом, она заняла хвойные леса Камчатки и будет, вне всякого сомнения, отныне их постоянным обитателем…» (2, № 46). Появился этот зверёк, по предположению натуралиста П. Т. Новограбленова, из Гижиги. «Распространение белки в хвойных лесах у нас говорит за то, – отмечает он, – что её злейший враг соболь почти полностью уничтожен человеком в этих лесах». Качество камчатского зверька было очень высоким, так как он принадлежал к особой, тёмной, разновидности обыкновенной белки. Постепенно назревала мысль о необходимости создания новой основы экономики, базирую- щейся на стабильном производстве, пушной промысел необходимо было превратить в предприятие. Разведение соболя в искусственных условиях – главная возможность сохранить его популяцию. На это указывал Н. А. Пименов в статье «Пушное звероводство». Краткий экскурс в историю пуш- ного звероводства раскрывал мировой опыт разведения животных в неволе. Первый положитель- ный результат был получен в Канаде, на о. Принца Эдуарда. После долгих изучений Ч. Дальтон и Р. Оультон в 1887 г. получили первый приплод серебристо-чёрных лисиц. Уже к 1913 г. в питомни- ках Канады числилось 2 130 серебристо-чёрных лисиц. До Первой мировой войны в России имел- ся 21 питомник, из которых «Путятиных в Бологом, Подороги – около станции Лысино, Чумакова в Финляндии» были образцовыми (1, № 22). В годы гражданской войны в России питомники не уце- лели, а в западных странах они продолжали расти и развиваться. В 1923 г. в Канаде насчитывалось их 1 240. В них «воспитывались» серебристо-чёрные и красные лисицы, сиводушки, песцы, норки. В США в 1923 г. имелось около тысячи питомников. «Доход питомников в 1923 г. 2 175 151 $, экзем- пляр живой серебристо-чёрной лисицы продавался в среднем по 1 000 $» (1, № 22). В СССР к 1928 г. насчитывалось не более десятка питомников, а точнее, опытных станций, не имевших промышленного значения. «В ближайшем будущем капиталистические страны станут крупнейшими поставщиками лисиц на мировом рынке. А наша страна, занимающая лидирующую позицию по экспорту соболя, должна уделить пристальное внимание восстановлению численности этого пушного зверя». Попытки разведения соболя в неволе в России уже делались. В 1913 г. по ини- циативе Шиллингера был организован пушной питомник на оз. Байкал. Воплощали в жизнь проект Шиллингера «некий Малам и бывший князь Николай Николаевич». Одно из главных условий для обеспечения размножения животных в неволе – максимальная изоляция от всех внешних раздражи- телей. Для успешного течения беременности самка должна чувствовать себя в полной безопасно- сти. А место для питомника было выбрано крайне неудачно – около железнодорожной станции, на болоте, по соседству с собачьим питомником. Поэтому, конечно же, результат оказался печальным. Положительный результат был получен в питомнике Подороги в Лысино, но этот «бесценный опыт» был утерян в переломные для нашей страны времена. С целью сохранения ценного пушного зверя на Камчатке был создан Петропавловский рай- онный песцово-соболиный питомник, которым заведовал Р. Малэс, учёный-энтомолог из Швеции, прибывший на полуостров для научной работы в начале 1920-х гг. К началу 1928 г. питомник нахо- дился на стадии организации, в нём содержались одна самка и пять детёнышей-соболят. Увеличить численность питомцев Р. Малэс планировал в наступающем охотничьем сезоне. Он неоднократно обращался к местным жителям со страниц «Полярной звезды» с объявлением: «…лицу, которое случайно найдёт и представит в питомник гнездо живых соболят, будет уплачено 500 рублей. Гнездо считается из трёх соболят; за каждого добавочного будет доплачиваться дополнительно 100 рублей» (1, № 31). В питомник принимали и взрослых животных хорошего качества. За одного платили до 200 рублей. Предполагалось, что питомник станет источником «снабжения племенным материа- лом районов округа». Со временем планировалось увеличить их количество: в одном из северных районов Камчатки создать питомник для разведения песца, а в Усть-Большерецком районе – для разведения выдры. Но были и противники разведения соболя в искусственных условиях. Так, ра- ботники кооперации Богомолов и Михалёв в статье «За неизсякаемые пушные богатства Камчатки» (орфография авторов), основываясь на многолетнем личном опыте охоты, отрицают возможность размножения соболя на ограниченном пространстве заказников и заповедников. Такая ограниченная и безопасная территория привлекает внимание лис, но не соболей. Соболь не имеет постоянного места жительства, он беспрерывно перекочевывает в поисках пропитания, ищет более свободную территорию, где меньше пищевых конкурентов. «Если бы дело обстояло не так, то в Кроноцком или Укинском заповедниках, за многие годы их существования, образовался бы невероятный запас соболя в несколько десятков тысяч» (1, № 63). Еще одной очень важной мерой для сохранения и восстановления численности соболя они считают плановые запуски через два года охоты. Первый запуск проводился в 1925/26 г. Авторы предложили проводить запуск не только на соболя, но и на всех пушных животных Камчатки. В пер- вый год запуска на соболя по всей Камчатской губернии было добыто 14 780 лисиц, что в два с по- ловиной раза превысило ежегодную добычу этого зверя. Отмечалось, что если так пойдет дальше, то начнет исчезать не только соболь, но и лисица. Проект резолюции I Окружного съезда Советов, опубликованный 22 августа 1928 г., гласил: «Провести одногодичные запуски: а) на все виды пуш- ного зверя в территории Камчатского полуострова, начиная с охотничьего сезона 28/29 г. и затем периодически через год» (1, № 65). На страницах «Полярной звезды» развернулась бурная дискуссия о возможности расселе- ния соболя на Командорских островах. Эту тема впервые обозначил Ф. Л. Слободчиков в рубрике «В порядке обсуждения» 1 марта 1928 г. Он предположил, что горный рельеф и обильная кормовая база (морские птицы, рыбы) Командор дают отличные условия для благополучного размножения этого ценного пушного зверя. Попытка разведения соболя на о. Карагинском в 1898 г. закончилась относительным успехом. Четыре пары животных успешно дали потомство, но быстро были истреб- лены нетерпеливыми охотниками… Через две недели Слободчикову заочно ответил П. Т. Ново- грабленов. В заметке «Быть ли соболю на Командорах?» он указал на невозможность разведения соболя на островах. Причина: отсутствие необходимого лесного покрова (укрытиями для соболя служат дуплистые деревья), а также жёсткая пищевая конкуренция. Исконный обитатель Командор голубой песец и новосёл соболь станут серьёзными соперниками в борьбе за пищу. Слабая особь не пройдет естественный отбор, то есть соболь будет уничтожен более сильным песцом. Слободчиков, не удовлетворившись ответом оппонента, 25 марта настаивал на своём: «Раз- ведение соболя на Командорах вполне возможно, и он должен там быть». Он считал, что каждый хищник в природе наделён определёнными качествами. Соболь успешно охотится на зайца и птицу, песцу же это не всегда под силу. Кроме того, соболь, обитающий в расщелинах скал (так называе- мый «каменщик») обладает даже более ценным мехом, чем его лесной собрат… Постепенное, но неуклонное снижение доходов от пушного промысла заставило краевые и местные власти обратить пристальное внимание на другие отрасли народного хозяйства, в первую очередь на сельское хозяйство. Перспективами его развития виделись, главным образом, животно- водство и огородничество. В силу естественноисторических причин Камчатка не представляет собой однородную сельскохозяйственную территорию. Северная часть полуострова – это район оленеводства, а южная перспективна для развития животноводства и земледелия. Наибольшие надежды в этом отношении всегда возлагались на долину р. Камчатки. Медленный темп развития сельского хозяйства на полу- острове объяснялся отсутствием накопленных агрономических знаний и квалифицированных сель- скохозяйственных работников, слабой изученностью почвенно-климатических условий, ведшей за собой неподготовленность земельных площадей, незначительностью выделяемых средств и отсут- ствием рынков сбыта сельскохозяйственной продукции. Доклад окрбюро ВКП(б), представленный М. А. Капланом и опубликованный 18 марта 1928 г., посвящён состоянию сельского хозяйства и перспективам его развития. «Если сравнить среднее хозяйство крестьянина Камчатки и материка, то камчатский крестьянин по количеству име- ет больше скота, но уход за ним хуже» (1, № 23). Основными видами сельскохозяйственных жи- вотных на полуострове являлись крупный рогатый скот и лошади. «Овец и коз, кроме единичных экземпляров в Петропавловске, нет, и их нужно ввозить сюда, что не под силу хозяйству камчадала- крестьянина» (1, № 29). В будущем намечали разводить овец и коз при школе крестьянской молодё- жи в с. Ключевском. «Тогда охотник-камчадал, став скотоводом, заменит горного барана домашней овцой, – рассуждал инструктор Центросоюза Б. К. Борысевич, – а вместо оленя убьёт козу, и не нужно ему будет терять время и губить здоровье на охоте». Он рассматривал возможность развития овцеводства и в промышленных масштабах: предполагал изготовление на Камчатке консервов из баранины на оборудовании недавно появившихся местных рыбоконсервных заводов. Заниматься разведением домашних коз намеривались и жители о. Беринга. 18 апреля 1929 г. они обратились в адрес окружного земельного управления с просьбой о доставке коз на Командоры. К сожалению, она не была удовлетворена, поскольку «ни домашних коз, ни средств на их приобретение не имеет- ся» (1, № 23). «Не так давно пронеслась молва, что в окрестных селениях г. Петропавловска падает скот», – так начинается статья заведующего окрзу И. Ф. Голованова «От чего гибнет скот», опубликованная 4 марта 1928 г. Для проверки информации и (если это необходимо) установления причин падежа скота окрзу создало комиссию из агронома и двух ветеринарных врачей. Комиссия проверила состо- яние здоровья животных в с. Елизово, Николаевка, Паратунка, Авача. Падёж крупного рогатого ско- та и лошадей подтвердился. Микроскопическое исследование крови не показало наличие в организ- мах животных инфекций или болезнетворных бактерий. Причиной гибели стало плохое содержание и кормление недоброкачественным сеном. Жители камчатских селений стремились заготовить сено поближе к дому, на мокрой тундре. Разливавшиеся летом реки покрывали её илистыми частицами. Заиление кислой травы (осоки, пушицы, хвоща) ещё больше ухудшало свойства малопитательного сена. И. Ф. Голованов рекомендовал местным обитателям (Паратунки в особенности) начать мелио- ративные работы. Жители Петропавловска могли приобрести сено, например, обратившись в дом № 25 Зорина по ул. Ленинской, к гражданину Ван Ден Я. Оно продавалось за 60 копеек за пуд. А вот рацион питания лошадей в камчатской глубинке был и вовсе скуден: «Большинство кормят только объедками, оставшимися от голодного корма крупного рогатого скота. В нашей деревне в частую можно слышать, как лошадник просит у не имеющего лошадей безлошадника привести лошадь на объедья» (1, № 43). Чтобы сельское хозяйство Камчатки вышло на новый уровень, необходимо уделять при- стальное внимание развитию огородничества (в том числе и в качестве кормовой базы для скота) и улучшению условий содержания животных. Конечно, в плане используемых технологий, методов и способов работы местное сельское хозяйство сильно отставало от Центральной России, где оно развивалось не одну сотню лет. Тем не менее, М. А. Каплан в докладе окрбюро ВКП(б) указывал, что стараниями камчатских комсомольцев и коммунистов в ближайшее время будет налажено про- изводство масла в промышленных масштабах не только для собственных нужд, но и для вывоза на материк. Попытки внедрения новых отраслей сельского хозяйства были невозможны без привлече- ния на полуостров высококвалифицированных агрономов, а также без работы по повышению уров- ня грамотности камчатского крестьянина. Последней потребности отвечали сельскохозяйствен- ные кружки: «Работы по внедрению азбучной истины сельского хозяйства прямо-таки непочатый край…». Некоторыми секретами содержания скота поделилась редакция газеты в рубрике «Вопросы и ответы». Как можно повысить удойность коровы в хозяйстве камчатского крестьянства? Путём скармливания корнеплодов, например, турнепса. Его можно давать от двух до трёх пудов на голову. Также необходимо добавлять животным сильные корма: жмых, муку, овес и отруби. В прошлом, 1927 г., в Петропавловске весь рогатый скот (кроме Опытного поля, скот которо- го выпасался отдельно от городского) скосил «заразный вагинит». Заражение происходило во время случки, а также в некоторых случаях во время грязной дойки. Более восприимчивым к заражению оказался молодой (до десяти лет) скот. Заметка под заглавием «Что нам дала кастрация плохих бычков» сообщает о работе в с. На- лычево ветеринарного врача Домашевича. Осмотрев скот, он решил кастрировать «бычков местной породы». Благодарные селяне ожидали, что «этим мы сможем улучшить наше животноводство и постепенно перейти к размножению породистого скота». Камчатский кооператив заказал поставку на полуостров 150 голов скота. Выполнением это- го занялся Примсельсоюз. Скот намеревались доставить на Камчатку пароходами, в среднем, по 15 голов в партии. Прибытие последней партии ожидалось в августе. На покупку животных горсо- вет отпустил кооперативу кредит в размере 25 тыс. рублей. Ввоз скота допускался через следующие пропускные пункты Камчатского округа: г. Петропавловск, с. Усть-Большерецк и Усть-Камчатск. Для вновь прибывавших в Петропавловск животных определён карантинный пункт – Артюшкин полуостров, расположенный на перешейке между Тарьинской и Богатыревской бухтами. Запрещены использование сельскохозяйственных угодий и пригон сюда постороннего скота – так определило обязательное постановление № 3 Камчатского окрревкома от 29 января 1928 г. Срок уплаты «налога со скота», согласно постановлению Петропавловского горсовета, исте- кал 15 апреля 1928 г. Каждый владелец животного (быка, нетели, коровы), достигшего двухлетне- го возраста, обязывался до 12 апреля предоставить в налоговый подотдел окружного финотдела «письменно или устно» сведения об имеющемся скоте (наименование, возраст) и внести в агентство Госбанка по 3 рубля с каждой «головы». Обязательное постановление № 2 окрревкома оговорило порядок убоя животных для пита- ния. Документ опубликован в «Полярной звезде» 29 января 1928 г. Согласно ему, убой животных может производиться только за пределами города, на особо отведённом месте. Зимой допускается убой во дворах на снегу, с непременным условием тщательной уборки отбросов. Убой зарегистриро- ванных племенных животных производился только с разрешения окрзу. Продукты убоя подлежали осмотру сотрудниками ветеринарно-санитарного надзора или же представителями местной власти. Продажа мяса, не прошедшего контроль, не допускалась. «Граждане, желающие продать мясо от убитых в сёлах животных, должны привозить вместе с тушей или частью её легкие, сердце и пе- чень для осмотра, а также удостоверение сельсоветов, в которых должно быть указано время убоя, состояние здоровья убитого животного» (1, № 9). Владельцы и торговцы мясом выплачивали уста- новленный сбор за ветеринарный осмотр и клеймение мяса. За нарушения данного постановления горожанам грозил штраф в 100 руб. или же принудительные работы до месяца, а сельчанам – штраф до 10 руб. или принудительные работы на срок до двух недель. Жители Камчатки приобретали мясо в кооперативах или же у частных торговцев. В феврале 1928 г. килограмм мяса стоил 1,9 рубля в кооперативе и 2,5 рубля у частных торговцев. Некоторые покупатели были недовольны качеством обслуживания в мясном отделе Петропавловского коопе- ратива. Здесь, прямо в торговом зале, лежали шкуры убитых коров, стояла большая бочка с салом, не дававшая возможности «свободно подходить к прилавку без риска вымазаться в сале». По сведе- ниям, распространяемым неким Дядей Ваней, население Большерецкого района продавало мясо по цене от 10 до 12 рублей за пуд. Ветхие страницы «Полярной звезды», выходившей в свет в 1928 г., воссоздают неповтори- мую атмосферу навсегда ушедшего времени… 1. ККМГИ. Ф. 5464. Газ. «Полярная звезда». 1928. 2. Там же. Ф. 5465. Газ. «Полярная звезда». 1929.

Гаврилова Н. С. Охотничий промысел и животноводство Камчатки в 1928 г. // «В путь за непознанным...» : материалы XXXIII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2016. - С. 65-70.