С. В. Гаврилов

КОММУНИСТ , ПОЛИТБОЕЦ, ВОИН (С. К. Юдин)

          Тихое утро. Солнце сияет.
          На пляж Халактырский волна набегает.
          Мы роем окопы, не чувствуя рук.
          На бруствер взошёл молодой политрук.
          Бойцы распрямились, отдав ему честь.
          Он приказал отдохнуть и присесть.
          Чайки летели, крича и кружась,
          Беседа у нас задушевно велась.
          Он разъяснил обстановку в стране –
          Идущей жестокой, кровавой войне,
          Что Волга – последняя немцам преграда.
          Могила им будет у стен Сталинграда…
          Потом пошутил, анекдот рассказал,
          Ответил тому, кто вопросы задал.
          Простой и короткой беседа была,
          Но дух боевой у солдат подняла…
                    Н. Т. Попов, 1969 г.
 Этот заголовок взят из готовящейся Камчатским краевым объединённым музеем к публи-
кации третьей книги серии «Из фондов музея» с рабочим названием «На крайних восточных рубе-
жах». Под ним в неё включён материал, посвящённый участнику Курильской десантной операции
майору А. С. Рожкову, пропагандисту политотдела 101-й горно-стрелковой дивизии. Но мы решили
«распространить» его и на героя этого очерка, автора вышеупомянутой книги. И вот почему.
В 1999 г. фонды музея, тогда называвшегося Камчатским областным краеведческим, попол-
нила коллекция документов и материалов, присланных с Украины, из Львова, жившим там майором
Советской армии в отставке, бывшим политработником Сергеем Константиновичем Юдиным. На
их основе был сформирован его личный фонд, включающий 117 единиц хранения.
Фонд содержит биографические материалы и уникальные документы конца 1930-х – сере-
дины 1940-х гг., в том числе повестку о призыве в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию, выписан-
ную в октябре 1938 г., мандаты участника партийных конференций 101-й горно-стрелковой дивизии,
развёрнутой на Камчатке в предвоенные годы, грамоту и благодарность Верховного Главнокоман-
дующего за участие в освобождении островов Курильской гряды Симусю (Шумшу) и Парамушир,
удостоверение к медали «За победу над Японией». Но большую часть фонда составляют материа-
лы мемуарного и литературного характера. Здесь воспоминания о службе на Камчатке и Курилах
в 1938–1946 гг., биографические очерки о фондообразователе, некоторых его сослуживцах и ко-
мандирах, о Курильской десантной операции августа 1945 г. и её участниках, уникальные сведения
о жизни в первые послевоенные годы на освобождённых Курильских островах, очерки по истории
отдельных воинских частей.
Фрагменты этих материалов в сокращённом виде были напечатаны в 1980-е гг. в газетах
«Курильский рыбак», «Советский Сахалин» и «Камчатская правда», но большая часть их никогда
не публиковалась. Особый интерес для исследователей может представить переписка С. К. Юдина
с участниками Курильского десанта, в частности, с жившим в Казани командиром 373-го стрел-
кового полка В. Г. Губайдуллиным, приведённая в приложении к книге. Интересны также стихи
Н. Т. Попова, посвящённые С. К. Юдину, с автографами участников десанта Героев Советского
Союза П. И. Шутова и В. А. Кота, составленная Н. Т. Поповым схема японских укреплений на
о. Шумшу и его же воспоминания «Форпост на Лопатке» о службе на крайней оконечности п-ва
Камчатка, дополненные и прокомментированные фондообразователем.
Отдельную часть фонда составляют чёрно-белые фотоизображения конца 1930-х – первой
половины 1940-х гг., освещающие некоторые эпизоды армейской жизни на Камчатке, и небольшая
галерея портретов командиров и красноармейцев, сослуживцев С. К. Юдина, в том числе и участ-
ников Курильского десанта, снятых в различное время. Представлены и фотографии самого Сергея
Константиновича периода 1939–1987 гг. К большинству документов и фотографий он составил ан-
нотации с краткой информацией об упомянутых людях и отражённых событиях.
Познакомимся с фондообразователем поближе. Мы располагаем двумя его рукописными ав-
тобиографиями, в которых указаны разные даты рождения: 3 января (биография от 6 декабря 1999 г.)
(1) и 14 января (от 25 сентября 1991 г.) (2) 1917 г. В одном из последних писем в музей он назвал
датой своего рождения всё-таки 3 января.
С. К. Юдин родился в с. Караси Челябинского уезда (по другой версии – Верхне-Уральского
района) в бедной многодетной семье, где кроме него имелись ещё четыре старших сестры и брат.
Жили тяжело, отец рано умер. Когда пришла пора, старшие дети «пошли в люди, кто куда, и все вы-
жили». Сергей окончил четыре класса начальной школы и в 1932 г. в сопровождении одной из сестёр
в потёртом зипунчике, с котомкой за плечами, в которой были лишь булка да пять яиц, отправился
в г. Барабинск. Здесь, в школе фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), можно было приобрести
очень востребованную и уважаемую в то время, к тому же одну из самых пролетарских, профессию
слесаря по ремонту паровозов, или, как тогда говорили, слесаря-паровозника. Ученик ФЗУ – «фаб-
заяц» – приравнивался по нормам снабжения к кадровым промышленным рабочим, а это значило,
что он мог ежедневно получать по карточке целых восемьсот граммов хлеба – настоящее богатство
для полуголодного подростка!
Окончил ФЗУ в 1934 г., вначале стал слесарем-паровозником, но в этом же году перешёл
на вагонный участок одной из станций Омской железной дороги, где трудился до 1938 г. слесарем,
осмотрщиком вагонов, мастером, приёмщиком. Здесь приохотился к общественной работе, в 1937 г.
вступил в комсомол, был избран комсоргом, затем – членом бюро комитета комсомола райкома. За-
нимался самообразованием: в этом же 1937 г. окончил семь классов вечерней школы.
В октябре 1938 г. призван на срочную службу в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию,
попал на Камчатку в формирующиеся части главной воинской силы на полуострове – 101-й горно-
стрелковой дивизии. Вначале был рядовым красноармейцем-артиллеристом, затем, с учётом опыта
предыдущей комсомольской работы, назначен помощником политрука, то есть вошёл в младший по-
литический командный состав, позже был избран комсоргом 279-го артиллерийского полка. В 1940 г.
вступил во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков). В январе 1941 г. стал комсоргом
428-го гаубичного артиллерийского полка резерва Главного командования, а с июня 1942 г. – полит-
руком пулемётной роты 138-го стрелкового полка. В 1943 г., уже в звании лейтенанта, становится
парторгом 726-го отдельного зенитного дивизиона, а в октябре 1944 г. назначается на ответственную
и хлопотную должность инструктора политотдела дивизии, становится специалистом по кадровой
работе.
После Курильской десантной операции августа 1945 г. здоровье Сергея Константиновича
пошатнулось – начали мучить приступы, как он говорил, «злой гипертонии», очевидно, последствия
перенесённых в нелёгкие военные годы трудов и лишений. Последовало увольнение из армейских
рядов. С ноября 1947 г. С. К. Юдин трудился начальником отдела кадров Полтавской областной
конторы Госбанка. Здесь, на благодатной украинской земле, его здоровье поправилось, и в феврале
1950 г. он был вторично призван на службу, на сей раз в железнодорожные войска. Вот тут-то и
пригодились рабочие навыки железнодорожника, полученные полтора десятка лет тому назад в Ба-
рабинской школе ФЗУ. На новом месте службы был секретарём партийной организации учебного
полка, инструктором политотдела. С октября 1955 г. становится заместителем командира по полит-
части 11-го отдельного железнодорожного батальона. Работы здесь было много, и ответственной:
часть восстанавливала железнодорожный переход через Карпаты, который до основания разрушили
отступавшие фашисты. Затем прокладывали рельсовые пути в Чехословакию, Румынию, Болгарию.
Позднее строили подъездные пути от Львовско-Волынского угольного бассейна и транспортный
переход в Польшу. Пришлось поучаствовать в трагических событиях 1956 г. в Венгрии.
Вновь дала о себе знать гипертония. Она и стала причиной окончательного увольнения из
армии. С июня 1962 по 1980 г. С. К. Юдин трудился как вольнонаёмный в одной из войсковых частей
в г. Львове (на военном заводе), где занимался ремонтом радиолокационных станций. Был техником,
мастером, инженером, заместителем начальника отдела.
Учился большую часть жизни: ещё в 1953 г. экстерном сдал экзамены за курс средней шко-
лы, в 1955 г., также экстерном, окончил военно-пехотное училище в Киеве, в 1970 г. – заочно Выс-
шую партийную школу при ЦК КПСС, куда был рекомендован Львовским обкомом КПСС. Избирал-
ся депутатом местных Советов, членом райисполкома и райкома КПСС, многократно делегировался
на партийные и профсоюзные конференции.
За годы воинской службы награждён двумя орденами – Красной Звезды (за Курильский де-
сант), позже – Отечественной войны 2-й степени и двенадцатью медалями, в том числе двумя «За
боевые заслуги».
На заслуженный отдых вышел в марте 1978 г. (по другим данным – в 1980 г.). Жил в Львове,
имел двух сыновей и четверых внуков. Находясь на пенсии, как он указывает, «писал воспоминания,
публикации о Курильском десанте в разные газеты». Вот на этом его занятии, ставшем смыслом
последних лет жизни, мы остановимся поподробнее. Сейчас, изучив собранные им материалы, мы
можем смело сказать, что этот человек совершил в жизни два подвига: первый – воинский в ходе
Курильской десантной операции, а второй – гражданский, кропотливо собрав и обработав большое
количество документов, писем, воспоминаний, касающихся малоизвестной довоенной и военной
истории Камчатки.
В письме директору музея, к сожалению, не имеющем точной даты, но написанном, по всей
видимости, в самом начале 1999 г. (3), он сообщал: «После ухода на пенсию я решил написать всё,
живо сохранившееся в памяти, о Камчатке и воинской службе в 1938–1945 гг. Материал оказался
громадным, и об издании не могло быть и речи. Кроме того, обстановка изменилась. Много в мате-
риале биографического, но фактов жизни и деятельности частей, в которых я служил, уйма. Даже
не знаю, как Вам удастся это использовать (в ходе подготовки книги его воспоминаний к печати
использованы почти все, за малым исключением, материалы автора, кроме повторов. – С. Г.). Я же
работать над этим не могу – здоровье шалит (в это время ему исполнилось уже восемьдесят два
года. – С. Г.).
Часть материалов в копиях. Кое-что передал Акшинскому (В. С. Акшинский – автор извест-
ной книги «Курильский десант», выходившей в 1984 и 1995 г. В её втором издании С. К. Юдину
посвящено несколько абзацев на с. 36, 127–128. – С. Г.), кое-что взял музей в Киеве, много я передал
в Ленинград, там бывший в десанте командир дивизиона подлодок Гаркуша собирался что-то напи-
сать (караван с десантом на переходе из Петропавловска к о. Шумшу охранял дивизион подводных
лодок. – С. Г.). Старался помочь Вам и сделал везде надписи. Высылаю наиболее интересные письма
Шутова, Губайдуллина и других боевых друзей. Могу добавить, что из политотдела 101-й стрелко-
вой дивизии в живых остался я один. Недавно ушли Кремянский, Тарасов и Кот…
P.S. Думаю, немало получу шишек за свой почерк…» (С расшифровкой рукописных текстов
действительно пришлось повозиться, но дело того стоило.)
А вот ещё одно письмо от 20 октября 1999 г., в котором Сергей Константинович сообщил,
что готов отправить собранные и аннотированные материалы в музей (3): «Прошло десять месяцев,
как возникла реальная возможность учесть Ваше пожелание и выслать материалы, касающиеся Ку-
рильского десанта… Вы изъявили желание сделать попытку издать что-либо из моих воспоминаний
(предложение об этом содержится в письме директора тогда Камчатского областного краеведческого
музея от 26 января 1999 г. – С. Г.). Я высылаю довольно объёмистые воспоминания, охватывающие
период службы на Камчатке. Рассказ “Фабзайцы” – это период до призыва; “Комиссар Новак” – это
период службы в 279-м артполку, жизнь полка; “На боевых позициях” — 428-й гаубичный артилле-
рийский полк; “Царица полей” – это 138-й стрелковый полк; “Часовые неба” – это 726-й отдельный
зенитный дивизион, и далее “Политотдельцы”, “Десант”, “На Курилах”. Это большой материал и
интересный и для ветеранов, и для современников. Но его трудно освоить, кроме того – беда с по-
черком. Отпечатать его я не смог. Туго со средствами, да и обстановка стала резко меняться, а у меня
всё с позиций партийных и комсомольских. Да и вокруг Курил возникла проблема (автор письма
имеет в виду ходившие в то время в России в отдельных кругах суждения о чуть ли необходимости
вернуть Курильские острова Японии. Можно представить себе, что чувствовали оставшиеся в жи-
вых ветераны боев за них, некогда полившие эту суровую землю своей кровью. – С. Г.).
Хочу обратить Ваше внимание на очерк “Форпост на Лопатке”. Он отпечатан, богат содер-
жанием. Шла война. Люди на Камчатке переваливали грузы, ловили рыбу и крабов, и мало кто
знал, что на мысе Лопатка, суровом и холодном, в исключительно трудных условиях стоял батальон,
1 200 человек, готовых дать отпор врагу. Все данные абсолютно достоверны и объективны. В этом
огромная заслуга Попова Николая Тимофеевича, который с первого дня до конца войны был в ба-
тальоне командиром миномётного взвода. Грамотный, наблюдательный, честный, он сохранил в па-
мяти все эпизоды. Жаль, его нет в живых. Умер 9 ноября 1985 г. здесь, во Львове.
Очерк “Форпост на Лопатке” – подлинное свидетельство того, что хлебнули воины в годы
войны на Камчатке. Этот очерк с интересом прочтут и ветераны, и современники. Но если пойдёт
в издание, Попову Н. Т. должна быть отмечена особая благодарность и соавторство…
У меня остаётся мало [документов], как память для детей и внуков: благодарность и грамота
с Курил, письма из газет, есть из Камчатки.
Старею. Слежу внимательно за состоянием дел в Украине и милой сердцу России. Скорблю
и переживаю за горе и беды народа, за судьбу Курильских островов, за трудности, выпавшие на
вашу долю. Вот канун Великого Октября (революции 1917 г., выведшей нашу страну на путь соци-
алистического развития. – С. Г.). Здесь об этом и не помянут или лягнут…»
По последней фразе чувствуется, что бывшему советскому офицеру-политработнику на
«самостийной» Украине, да ещё и Западной, морально жилось уже неуютно, да стало несладко и
материально. Между прочим, с отправкой рукописей и материалов с Украины в Россию возникли
сложности, правда, пока ещё не политические, а банальные денежные.
«Почти полгода, собрав материалы, обращался на почту. Ответ: посылкой и бандеролью
наложенным платежом в Россию не принимаем, пришлите, после вам вышлют деньги. Сделали
мне расчёт: вес бандероли 1 965 граммов, за пересылку 10,70 гривен, по курсу рубля на 6 октября
1999 г. – 60 руб. 63 коп. Писать – большая потеря времени». Далее: «Сегодня меня известили, что
почта может принять к отправке в Ваш адрес наложенным платежом. Отправить бандероль ранее я
был лишён возможности… Получил пенсию и решил отправить бандероль за свои. Думается, най-
дёте возможность компенсировать, но главное, чтоб был толк».
В письме от 23 октября 1999 г. (4) он вновь волнуется за судьбу рукописи покойного друга:
«А вдруг Вам удастся протолкнуть издание “Форпост на Лопатке”? Время дорого…» Здесь же он
просит сделать музейную опись полученного и отправить её ему. «Хоть детям покажу, что делал
нужное дело. Нашёл своё фото 1945 г. – года десанта, может, куда подойдёт?» (Эта фотография
с учётным номером КОКМ ОФ 33369/17 будет приведена на первом фоторазвороте будущей книги.)
А немного о том, как составлялись воспоминания и очерки, составившие книгу «На край-
них восточных рубежах». Внимательный читатель найдёт в них эпизоды, сообщенные С. К. Юди-
ну его многочисленными корреспондентами в письмах. Пожалуй, одним из наиболее показатель-
ных в этом плане является письмо, адресованное им 26 ноября 1980 г. Герою Советского Союза
П. И. Шутову (5):
«Если не затруднит, сообщи кратко данные: 1. Номер ДС (десантного судна. – С. Г.), на ко-
тором плыл передовой отряд. 2. Состав передового отряда. Откуда была рота автоматчиков? 3. На
каком фланге отряда находились моряки Почтарёва (после высадки). 4. Хоть примерная последова-
тельность высадки, 373 СП, 279 АП, 428 ГАП и т. д., хотя это Вам знать трудно…»
Напротив этих вопросов на специально оставленных местах приведены чёткие ответы Шу-
това:
«1. Передовой отряд разместили на четырёх ДС, номера не помню. 2. Две роты моряков,
рота пограничников, рота автоматчиков 138 СП, рота ПТР 138 СП, миномётная рота, пулемётная
рота 302 СП, сапёрная рота, взвод химиков. 3. Майор Почтарёв с одной ротой моряков на левом
фланге. Остальные моряки и пограничники в центре. Рота автоматчиков – на правом фланге. 4. Пе-
редовой отряд, затем подразделения 138 СП, батальона т. Суханова, т. Мас… (неразборчиво. – С. Г.).
373 СП был во втором эшелоне…»
В одной из своих публикаций С. К. Юдин обратился к соратникам: «Дорогие друзья, доро-
гие однополчане! Родина никогда не забудет вашего подвига! Вы теперь далеко. Судьба разбросала
вас по всему Советскому Союзу. Пишите. Пишите о тех, кто шёл рядом с вами в бой, и которых,
обременённых оружием, захватила волна прибоя и накрыли тёмные воды океана. Пишите о тех, кто
пал смертью героя от вражеской пули и накрыт землей Курильской. Добрые люди здесь, на Курилах,
терпеливо ищут сведения обо всех, кто отличился в бою, кто погиб смертью храбрых. В Северо-Ку-
рильске организовался музей боевой славы. Пишите, боевые друзья!»
И они, а также их родные и близкие, писали. Интересные подробности об обстановке
в Петропавловске в первые дни после завершения Курильской эпопеи, также использованные при
подготовке авторских рукописей, находим в письме А. М. Рожковой, супруги майора А. С. Рожкова,
пропагандиста политотдела 101-й стрелковой дивизии (6):
«…Всю войну он готовил кадры для фронта, а сам попал в такую кашу. Их, малоподготов-
ленных к десантным операциям, отправили на Курильские острова, где они высаживались на берег.
Встречу им японцы оказали достойную. Благодаря тому, что он прекрасно плавал, во всём снаря-
жении доплыл до берега. В их катер попала бомба, и его ударило в голову, видимо, не так сильно.
Прошло порядком времени, я он него ничего не получала, очень волновалась. Жили мы на
Микояновской, 29, около АКО (сейчас это улица Ленинградская. – С. Г.). Однажды слышу шум на
улице, взглянула в окно – машина за машиной, а на ступеньках каждой машины – медсестра. Я вы-
бежала на улицу, спрашиваю, в чём дело? Везут раненых с Курильских островов. Я стояла у дороги
и спрашивала каждую медсестру, нет ли в её машине политрука Рожкова, простояла десять часов,
устала и пошла домой. Наутро я пошла в дивизию, а там был уже список убитых и раненых, и ука-
зано, в каких госпиталях. Вот тут-то я прочитала в одном списке: “Гетманов”, по-моему, убит. Я ещё
раз проверила все списки, Рожкова не было. О Гетманове я больше ничего не знаю.
В тот день, 7 сентября, я только узнала, что Рожков жив и награждён орденом Отечествен-
ной войны 1-й степени. Как раз я была в роддоме в Петропавловске. Родилась у меня дочь Сима,
назвали по созвучию с Симусю. Меня пришли поздравить врачи и сёстры. Это ваш муж? Да, это мой
муж. Но я ничему не была так рада, как известию, что он жив!
Через некоторое время прилетел Акшинский и привёз мне письмо, вот тогда я была в вос-
торге. Потом была встреча. Он был возбуждён, и первое, что он сказал: “Я рассчитался за отца, за
его поражение, мы победили”.
Но восторг был недолгим, узнала, что когда Саша готовился к докладу о смерти Сергея Ми-
роновича Кирова, произошло следующее: домик, где он готовился, был японский, окошки от пола
на четыре метра в высоту, вдруг дом подожгли, а он заснул. Вспомнили о Саше, когда весь дом был
в пламени, бойцы связали ремни, выбили стекло и, подвязав его на ремни, стали вытаскивать в окно.
Мужчина он был тяжёлый, дотащили до окна, он сорвался, упал об пол головой, тогда-то и был
ушиблен в голову повторно, у него появилось тяжёлое заболевание – травматическая эпилепсия…
не вышел из припадка и умер 25 декабря 1972 г.»
Давний друг Владимир Зоточкин, бывший секретарь комсомольского бюро 279-го артилле-
рийского полка, с которым автор познакомился ещё по пути на Камчатку в воинском эшелоне, тоже
поделился своими воспоминаниями. Некоторые их эпизоды нашли отражение в очерке «Советские
зори на Курилах»:
«…Я помню, как сейчас, нашу с тобой последнюю встречу после завершения боевой опе-
рации на острове Симусю. В одной из комнатушек японского здания, приспособленного под по-
литотдел 101-й горно-стрелковой дивизии, выпили мы с тобой по чарке за победу над самураями,
закусили консервированным ананасом. Маленько помечтали…
Помню твоё пожелание: после демобилизации поехать работать в Молдавию, туда, где
особенно будут нужны молодые кадры! И в это время зашёл полковник Захаров и разогнал нашу
компанию, потому что мой командир дивизиона Бочков в честь Победы стал (публично) на глазах
подчинённых распивать спиртное.
Во Втором Курильском проливе наш дивизион погрузили на “торгаш” и отправили на
остров Мацува (Матуа. – С. Г.). Но по дороге у острова Харимкотан наш пароход по вине вахтенно-
го налетел носом на подводную каменную банку и завяз на ней мёртво. Пока вызвали эпроновцев
(спасателей-судоподъёмщиков. – С. Г.), а нас перегрузили на другой пароход, прошло три дня, и на
свой остров Мацува мы прибыли в порядке усиления 302-го СП тогда, когда отдельный королевский
полк японцев уже сложил оружие.
На остров Симусю наш дивизион был своевременно высажен и приведён в боевую готов-
ность, но открыть огонь по японцам ему не пришлось, и потерь мы имели. Таким образом, и за всё
время ведения боевых действий нашему второму дивизиону не пришлось скрестить оружия с япон-
скими самураями.
На острове Мацува развернул солдатскую художественную самодеятельность. Даже ставил
и сам участвовал в таких постановках, как “На бойком месте” А. Островского, “Каменный гость”
Пушкина и другие.
В 1946 г. съездил в отпуск на материк, женился. С молодой женой в течение двух месяцев
добирался на товаропассажирском пароходе от Владивостока до своей части (два медовых месяца).
Изъездили Курилы вдоль и поперёк. И вот в начале ноября 1946 г. на берегу Второго Курильско-
го пролива побывали с женой в гостях в семье старшего лейтенанта Пикалова (начальника штаба
279-го артполка во время десантной операции), и ночью при погрузке с лайбы на пароход жена
сорвалась со штормтрапа в океан, а при спасении, увидев под ногами палубу парохода, отпустила
спасательный круг и упала на бимсы (двутавровые металлические балки), разбила ногу и лоб.
В начале 1947 г. по семейным обстоятельствам меня перевели в Западно-Сибирский воен-
ный округ…»
29 декабря 1985 г. В. Зоточкин, как сумел, ответил на конкретные вопросы друга, касающие-
ся бывших командиров, сыгравших значительную роль в их человеческом и воинском становлении,
и рассказал о малоизвестном природном явлении – извержении вулкана на острове, на котором ему
пришлось служить (7):
«…На твои вопросы могу сообщить только некоторые данные… 1) майор Анатолий Брю-
ханов перед войной уехал на учёбу в академию. При обороне Москвы в 1941 г. его артполк первым
в стране получил звание гвардейского, 2) в начале войны комиссар 279-го артполка Новак Степан
Яковлевич был отозван в штаб Дальневосточного фронта, и где-то в 1942 г., по словам видевших его
офицеров, он командовал артбригадой.
Об извержении вулкана на острове Мацува. До ноября 1946 г. вулкан Сарычева (остров Ма-
цува) вёл себя спокойно и даже совсем не курился. В начале ноября 1946 г. над кратером вулкана
появился первый шлейф дыма. 11 ноября 1946 г. в 08.00 кратер вулкана мощно задымил, и вскоре
началось извержение: громадное облако дыма, пепла и пара закрыло всю гористую часть острова и
поднялось над вулканом на высоту до километра. Громада вулканической тучи прорезалась чирка-
ньем раскалённых бомб, освещалась блеском молний и сотрясалась грозовыми разрядами. По юго-
западному склону вулкана начала изливаться багровая лава и скатываться в море. От вулканических
бомб на острове загорелась одна из казарм, но среди личного состава, к счастью, потерь не было.
Командование дало сигнал “SOS!”, и 13 ноября 46 г. началась эвакуация личного состава и техники
на подошедшие корабли, 302-й СП и наш дивизион эвакуировались в порт Корсаков на южный Саха-
лин. Извержение обошлось без землетрясения при стабильном направлении господствующего ветра
с севера на юг. Этим и объясняется счастливый исход стихийного бедствия для жителей острова…»
С Украины, из города Шостки Сумской области в июле 1983 г. пришло письмо от ещё одного
участника десанта Архипа Захаровича Гепалова. Сообщил он немного, свои ощущения о тех тяжёлых
днях, подтвердил сведения о том, что много людей утонуло, так и не сумев вступить в бой на суше:
«…Лично я высаживался со своей миномётной ротой на втором катере, где была наша рота
и третий стрелковый батальон. Но нам не пришлось высадиться на берег, так как японские доты
с правой стороны и с левой прямой наводкой расстреляли наш катер, который не дошёл до берега
метров 150–200, и нам, уцелевшим бойцам, пришлось прыгать за борт катера и плыть до берега.
Много моих товарищей побило на катере, и многие не смогли доплыть до берега острова Шумшу.
Я до самого конца жизни не забуду этих дней, 17–18 августа 1945 г. Я только и вспоминаю.
Бывает ли [кто] на братских могилах на этом, таком далёком, маленьком острове? Мне раньше пи-
сал корреспондент газеты “Курильский рыбак” т. Сергеев о том, что иногда бывает делегация на
могилах наших боевых товарищей, навечно оставшихся на этом маленьком острове Шумшу. И ещё
он мне сообщил о том, что на этом острове гражданского населения нет, кроме военных погранич-
ников» (8).
О больших потерях свидетельствует и корреспондент, фамилию которого расшифровать нам
не удалось, в сообщении от 17 декабря 1985 г. (9):
«Насчёт эпизодов героических при высадке на Шумшу. Мы, то есть 428-й ГАП, плыли на
морском пароходе “Север” из состава первого дивизиона, командир дивизиона Кузнецов. Из взвода
разведки и двух огневых взводов осталось восемь человек. Одна бомба, и все ко дну, а как и кто вы-
плыл, всё из памяти уже выветрилось. Много героических примеров, но всё забыто. Только помню,
где мы высаживались, начиная с августа и по ноябрь, вытаскивали трупы из прибившей морской
волны на затонувшем пароходе “Мариуполь”, где стояли японские батареи. Я там был».
Некоторые сведения об организации авиационной поддержки десанта содержатся в отправ-
лении Н. И. Осипова, бывшего лётчика, жившего в Казани, от 12 мая 1982 г. (10):
«18 августа 1945 г. тихо подошли, японцы спали, разбудили их внезапно, а ещё выстрелами
береговой батареи с мыса Лопатка. А дальше, сами знаете, пошла высадка с боем основного десан-
та. Для авиации погода не благоприятствовала, да расстояние от наших аэродромов было велико.
Если самолёты нашего полка (МБР-2, “Каталина”) могли летать, а вот для истребителей “Кобра”
бензина не хватало, вот почему наш командир полка сам на самолёте “Каталина” был как “маяк” и
наводил быстро по нашим данным самолёты на цель, то есть он висел над боем, над островами…»
Ярчайшим примером огромной значимости проведённой С. К. Юдиным работы является
благодарность, полученная им от Александра Гетманова, сына геройски погибшего при высадке на
о. Шумшу капитана В. И. Гетманова. Вот выдержка из его послания из Киева от 13 августа 1982 г.
(11):
«Сегодня получил письмо от тёти Ани. Она переслала мне газету и фотографию отца. Я
очень внимательно прочитал Вашу статью и вообще всю газету. Я ведь, по существу, ничего не знал
об отце. Может, мама что-то и рассказывала, но это было очень давно, и я, конечно, ничего не пом-
ню. Я даже и не подозревал, что отец был такой эрудит. А родом он, между прочим, из Воронежской
области. Я очень горжусь своим отцом. Эту газету обязательно дам почитать Андрею, он должен
знать, кто был его дед, гордиться им и быть достойным носить его фамилию. Очень Вам благодарен
за эту статью». Это яркий пример восстановления разорванной, было, связи поколений, приобрета-
ющий особенную актуальность в наше беспамятливое время.
Капитану Гетманову, долго жившему на Камчатке, и его подвигу в будущей книге посвя-
щён отдельный очерк. Так получилось, что два его малолетних сына, рано потерявшие отца, вскоре
остались и без матери, воспитывались в детдоме. И только войдя в зрелые годы они смогли узнать
подробности короткой, но яркой жизни их отца и его смерти. Подвиг капитана Гетманова кратко
описан и в работе В. С. Акшинского «Курильский десант» (12, с. 61), а произошло это тоже во мно-
гом стараниями С. К. Юдина. По этому поводу он отметил: «Данные о подвиге Гетманова для книги
“Курильский десант” я дал полностью».
В 1980-х гг. С. К. Юдин активно начал публиковать собранные им материалы в виде статей и
очерков в дальневосточных и центральных газетах. Значимость содержащихся в них новых сведений
была отмечена не только читающей публикой, но и квалифицированными научными сотрудниками.
Доцент кафедры истории СССР Южно-Сахалинского педагогического института А. Н. Рыжков про-
читал в газете «Курильский рыбак» очерк «Советские зори на Курилах» и предложил опубликовать
его в сокращённом виде в предполагавшемся к публикации втором сборнике воспоминаний вете-
ранов Курильского десанта (письмо от 1 декабря 1982 г.) (13). Он мог вполне объективно оценить
прочитанное: сам участвовал в освобождении от японцев Южного Сахалина.
За минувшие после войны годы на основе документов архива Министерства обороны СССР
А. Н. Рожков подготовил ряд публикаций, в том числе вышедшую в 1980 г. в Южно-Сахалинске
книгу «Бои за родные острова». Он был знаком с руководителями десантной операцией генерала-
ми Гнечко и Дьяковым, её деятельными участниками Шутовым и Губайдуллиным. Первый такой
сборник «Летопись героических дней» вышел в Южно-Сахалинске под его научной редакцией ещё
в 1969 г. Но вопрос об издании второй работы пока решён не был. А. Н. Рожков писал: «В сборнике
воспоминаний не должно быть повторений. Каждый автор должен писать о том, что знает только он
один… Отбор рукописей ещё не сделан… нет договорённости с издательством…»
О том, была ли завершена эта работа, сведений у нас нет.
Рукописи, присланные в музей С. К. Юдиным, обработаны с целью устранения разночте-
ния одних и тех же понятий и явлений. Из них, по возможности, исключены повторы, в некоторых
местах проведена литературная правка, даны необходимые пояснения. В ходе этой работы макси-
мально сохранены стилистические особенности исходного текста. Для удобства прочтения все ма-
териалы разделены на пять частей и расположены преимущественно в хронологическом порядке.
В качестве их названий приняты короткие фрагменты авторского текста. В отдельную, завершаю-
щую часть выделен очерк Н. Т. Попова «Форпост на Лопатке». Вступление к книге скомпоновано
из фрагментов рукописей, не вошедших в окончательные варианты статей, опубликованных в пери-
одической печати.
А из книги читатели узнают много интересных и ранее неизвестных подробностей. Да хотя
бы вот такой эпизод в порту Петропавловска, имевший место ночью с 16 на 17 августа 1945 г. в ходе
погрузки пограничного корабля «Киров», на котором находился командир десанта генерал-майор
П. И. Дьяков: «Самым последним грузился повар генерала Митрич, как его называли бойцы. Мит-
рич – отменный мастер своего дела, не прочь был похвалиться тем, что некогда служил шефом
в большом ресторане. Он прибежал с целым ворохом кастрюль и противней. Моряки улыбались,
глядя на поварскую возню…»

1. КОКМ. ОФ. 33428.
2. ККМГИ. 29576.
3. КОКМ. ОФ. 33743/3.
4. Там же. ОФ. 33743/1.
5. Там же. ОФ. 33369/51.
6. Там же. ОФ. 33369/30.
7. Там же. ОФ. 33369/23.
8. Там же. ОФ. 33369/27.
9.Там же. ОФ. 33369/22.
10. Там же. ОФ. 33369/46.
11. Там же. ОФ. 33369/45.
12. Акшинский В. С. Курильский десант. 2 изд. Петропавловск-Камчатский, 1995. 192 с.
13. КОКМ. ОФ 33369/24.

 Гаврилов С. В. Судьба «северных территорий» после Второй мировой войны // «Отчизны
 верные сыны» : материалы XXXII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка 
 им. С. П.  Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2015. - С. 21-28.