Строительство пакетботов "Св. Петр" и "Св. Павел"

Т. С. Федорова

Первая Камчатская экспедиция завершилась. 1 марта 1730 г. ее участники возвратились в Петербург, так и не найдя берегов Америки. Пролив, отделяющий Азию от Америки, впервые был пройден с юга на север до широты 67°18'48'', но берегов американского континента мореплаватели не увидели. Хотя начальник экспедиции В. Беринг был уверен, что Азия с Америкой не соединяются, представить убедительные доказательства он не мог. Российские власти не были удовлетворены результатами плавания. В предложениях, поданных в Сенат в конце 1730 г., В. Беринг высказал соображение, "что Америка или иные между оной лежащие земли, не очень далеко от Камчатки, в расстоянии, может быть… 150 или 200 миль". Чтобы достичь ее и установить торги с ее жителями, по его мнению, необходимо было построить на Камчатке судно величиною в 45-50 ластов, т. е. небольшое грузовое судно (1). Однако решение, какое именно судно должно быть построено, чтобы дойти до американских берегов, было принято далеко не сразу.

Указ Анны Иоанновны об организации Второй Камчатской экспедиции последовал 17 апреля 1732 г. Эта экспедиция замышлялась как грандиозное научное мероприятие, готовилась она тщательно и продуманно. Главной целью экспедиции были плавания судов в Японию под командованием М. П. Шпанберга и вояжи к берегам Америки, которые возлагались на В. Беринга и А. Чирикова. Через два дня Адмиралтейств-коллегия слушала указ императрицы об отправке новой экспедиции и строительстве для этого двух галиотов или двух двухмачтовых судов: одно в 35-40, другое - в 50 ластов (2). Адмиралтейской конторе было поручено составить сметы, сколько потребуется на такие суда такелажа и парусов.

Пока готовились сметы, предлагались разные варианты судов для экспедиции, но В. Беринг, видимо, принял конкретное решение о необходимости постройки именно пакетботов длиной 74 фута, шириной 20 футов и глубиной трюма - 9 футов. 22 августа по его рапорту Адмиралтейская контора получила новое задание: составить сметы такелажа на эти суда. Через месяц подробные сметы были поданы в двух вариантах: на двухмачтовый пакетбот и на трехмачтовый (3). Такие пакетботы в то время строились на Галерной верфи в Петербурге и использовались на флоте. Однако и эти сметы не понадобились. Незадолго до этого в Петербурге был построен пакетбот, для которого был составлен чертеж. Судовому мастеру Василию Соловьеву, еще в июне зачисленному в экспедицию (4), было приказано "отыскать новопостроенному пакетботу чертеж и по нему немедленно составить смету "о лесах и прочем такелаже". Чертеж отыскали, и уже 2 октября смета "как лесам, так и матриалам и инструментам" по чертежу, "учиненному мастером Соловьевым", была готова. Таким образом, специально для пакетботов Второй Камчатской экспедиции чертежи не делались.

Чертеж какого новопостроенного пакетбота отыскали - установить не удалось. По имеющимся сведениям, к этому времени на Балтийском флоте было построено всего два пакетбота: "Меркурий", который разбился в 1732 г., и "Почт-вагон", он погиб в 1735 г. Сведения об их размерах отсутствуют, но, вероятно, об одном из них и идет речь. Сохранилась составленная В. Соловьевым "Ведомость, коликое число к строению каждого пакетбота надлежит быть нижеписанных лесов и протчих матриалов, которые найдутся при тамошних лесах и зделаются при команде" (5). Это - спецификация, которая содержит перечень всех необходимых деталей для постройки судна с указанием их количества и размеров. При этом параметры самого судна были намного увеличены: длина - 80 футов, ширина - 22,5 и глубина трюма - 11 футов 9 дюймов. 18 октября 1732 г. была готова новая "Роспись припасам, надлежащим быть в такелаже" на пакетботы указанного размера. В росписи подробно перечислено все парусное вооружение, якоря, "железные припасы" вплоть до гвоздей, котлы для камбуза, вахтовый колокол, кормовой фонарь, флаги и многое другое (6).

По расчетам Соловьева, для строительства пакетботов необходимы были 60 плотников, 40 работников и 6 кузнецов на два горна, а если и гвозди ковать, то 9 кузнецов на три горна, один парусный десятник и 5 парусников, 3 конопатчика и т. д. (7). Эти расчеты учли при комплектовании экспедиции, причем часть плотников и кузнецов предполагалось нанять в Сибири.

12 января 1733 г. был подписан указ Адмиралтейств-коллегии о наборе морских и адмиралтейских служителей. Вместо мастера В. Соловьева в экспедицию был зачислен ботового и шлюпочного дела мастер Андрей Иванович Кузьмин (8). Он происходил из мелкопоместных дворян Костромского уезда Московской провинции, окончил Школу математических и навигацких наук, учился судостроению в Англии, вернувшись в Россию, работал на Олонецкой верфи. 23 февраля 1733 г. Кузьмин выехал в Сибирь в составе команды М. П. Шпанберга.

До отъезда основной части экспедиции из Петербурга вопрос о том, какие суда будут строиться для плавания к Америке, окончательно решен не был. Беринг предполагал построить один пакетбот в 3 мачты, другой - в 2. Инструкция, врученная капитан-командору, допускала использование судов, имевшихся в Охотске, если бы они были годны к плаванию, достройку в случае необходимости, а также постройку одного судна в Охотске, а другого - на Камчатке. "По прибытии в Охотск, - говорится в инструкции, - рассмотря по нынешнему времени и по тамошнему состоянию, учинить с протчими офицеры консилиум, и где построить оные суда… какие за лучшее к вояжу рассудятся, построить" (9). О каком специальном чертеже могла идти речь, если даже тип судна в Петербурге не был определен!

Первым в Охотск в 1734 г. прибыл М. П. Шпанберг. 8 октября 1735 г. он отправил на р. Кухтуй подмастерья Харитона Каратаева с чертежом. Прибывшие с ним служители по лекалам, очевидно, привезенным из Петербурга, заготавливали лес с 13 октября 1736 по 29 января 1737 г. (10). Это одно из очень редких упоминаний о том, что у судостроителей был с собой чертеж будущего судна. В то же время еще раз подтверждается, что специально для строительства пакетботов экспедиции Беринга чертеж не делался, а был использован чертеж пакетбота, построенного ранее, теперь мы бы сказали: типовой.

24 апреля 1737 г. в Охотск приехал А. И. Чириков. Он увидел, что леса для постройки пакетботов к устью Охоты "приплавлена токмо некая часть", часть вырублена в лесу и вытащена на берег, а некоторые "нужные деревья" не вытащены даже из леса. Чириков потребовал, чтобы Шпанберг, который хозяйничал в Охотске, выделил ему людей для заготовки леса на пакетботы, но тот отказал (11). В то время достраивались суда для вояжа в Японию, и люди были нужны там. Строил дубель-шлюпку "Надежда" и бригантину "Архангел Михаил" для плавания в Япония также А. И. Кузьмин.

Беринг прибыл в Охотск 5 сентября 1737 г. Убедившись, что годных судов для поисков Америки нет и точно следуя инструкции, он созвал консилиум в составе А. Чирикова, М. Шпанберга и В. Вальтона, который решил построить два пакетбота. Каждый из них должен был быть длиною в 80 футов (24,4 м), шириною в 22 (6,7 м) и глубиною трюма - 9 футов (2,9 м). По сравнению со спецификацией, составленной мастером В. Соловьевым, длина осталась прежней, ширина была убавлена на 0,5 фута, а глубина трюма - на 2 фута 3 дюйма. Такие изменения были внесены, чтобы суда могли входить в устья рек (12).

Строительство судов велось не в старом Охотском остроге, а на новом месте, ближе к устью р. Охоты, на кошке. Место это было новое и пустое, без леса, без травы, на нем еще не имелось никаких построек, но оно было удобнее для строительства морских судов, спуска их на воду и "отстою", т. к. находилось у самого моря. Команда М. Шпанберга построила там плотбище, казармы, избы, дома для офицеров, церковь, амбары для пороха, склады. На это потребовалось много сил и времени. Именно этот вновь построенный острог и изображен на рисунке 1737 г. Здесь литерами отмечены дома Беринга, Шпанберга, Чирикова, другие строения, а также рядом с плотбищем скромный домик строителя пакетботов и других судов Второй Камчатской экспедиции Андрея Ивановича Кузьмина.

На рисунке хорошо видно, что вся территория острога разделена на две части. Та часть, которая ближе к морю, относилась к экспедиции, часть, изображенная на рисунке с левой стороны, - это территория Охотского правления со своим плотбищем, церковью и другими постройками (13). Там хозяином был начальник Охотского правления Г. Г. Скорняков-Писарев, у которого с В. Берингом и вообще участниками экспедиции отношения были весьма напряженные, что не способствовало успешной работе.

В 1737 г. для постройки пакетботов было приплавлено всего 60 бревен на фундамент (14). И хотя Беринг рапортовал в Адмиралтейскую коллегию, что пакетботы "заложены и строить начаты ноября с 12 числа", практически их лишь заложили и освятили основание будущего корабля. Строительство пакетботов двигалось медленно и трудно. Работы осложнялись тем, что люди всю зиму вынуждены были от Юдомского Креста возить оставленные там грузы, в том числе и такелаж для пакетботов. Так, 2 февраля 1737 г. в Охотский острог от Юдомского Креста были отправлены тойтовы, кабельтовы, буйрепы, фор-стеньги, формарсашхоты, перлени и другой такелаж (15). Второй постоянной проблемой в Охотске была нехватка продовольствия, от чего страдали все участники экспедиции.

29 ноября 1737 г. в рапорте Адмиралтейств-коллегии В. Беринг писал, что офицеры "согласно приговорили оставить при том строении плотников и кузнецов и протчих мастеровых людей, в коих есть нужда, а достальных всех отправить к Юдомскому Кресту для перевозки правианта нартами к Урацкому плотбищу, дабы сколько можно к будущей весне к открытию р. Урака приуготовить к сплавке тою рекою судами, чего ради и отправлено сего ноября 2 числа разных чинов людей 82 человека… А при Охоцку, хотя в работах и обстоит немалая нужда, точию многова числа людей содержать неучего, и для самой крайней нужды у строения двух пакетботов, хотя и оставлено мастеровых людей и для нужных караулов 118 человек...", но и тех у показанных работ всех содержать в Охотску за неимением правианта чрез всю зиму стало быть нечем, чего ради принужден в декабре месяце прошлого 1737 г. послать 30 человек на Урацкое плотбище с нартами для привозу в Охотск правианта" (16). "Точию оное строение с помянутого декабря месяца пресеклось для того, что люди чрез всю зиму у перевозки правианта и матриалов от Креста до плотбища и перевозили вышеупоминаемой приплавленной сюда весь правиант и матриалы на себе нартами, от которой работы люди весьма утруждены" (17), - сообщал Беринг 30 июня 1738 г. президенту Адмиралтейств-коллегии вице-адмиралу Н. Ф. Головину. Люди, отправленные за провиантом, "возвратились генваря 19-го числа и привезли с собою муки экспедичной 133 пуда. И оной привезенный правиант на февраль месяц и употреблен в раздачю служителем без остатку", - рапортовал Беринг в Адмиралтейств-коллегию того же 30 июня 1738 г. В том же рапорте он писал, что 6 февраля к команде, занимавшейся перевозкой провианта, отправили еще 29 человек (18).

14 февраля на р. Кухтуй для заготовки леса на строительство пакетботов был отправлен боцман Сидор Савельев и при нем плотников и работных людей 42 человека. Они работали в лесу по 20 марта и "приготовили в набор по лекалом разных штук 371 на ганшпуги, березового лесу 120 на строение служителем жилых покоев и на сарай для клажи всяких матриалов бревен 638. <...> Точию всего надлежащего числа лесу заготовлять и в лесу оному боцману с людьми стало не можно, ибо оным служителем в даче правианта токмо на половину марта месяца, а послать к ним нечего, понеже при экспедиции ни одного фунта правианта не осталось" (19), - читаем в том же рапорте. Команда С. Савельева возвратилась в Охотск. Боцман рапортом объявил начальнику экспедиции, "что многия де люди дни по три и по четыре не етчи были, а питались одною травою, коя называется кипрей, точию де работать не могли, понеже весьма от голоду изнемогли" (20), - продолжал Беринг в рапорте. При таком положении дел, сообщал начальник экспедиции и в Адмиралтейств-коллегию и лично ее президенту, "экспедичного настоящего дела исправить вскоре невозможно, да и в море выттить не с кем будет. Понеже и ныне лутчаго матроза от худости и от наготы признать не можно, что он матроз, а показует, якобы самой невольник". Помощи ждать было неоткуда. Все перевозки и другие работы производились только собственными силами. "И от таких многотрудных работ, а именно у сплавки лесов, и у жжения угольев, и у прочих заготовлений служителем и протчим работным людем, за неимением харчю указного месячного правианта недостает", - продолжал Беринг. В Охотске, чтобы помочь людям, взяли взаимообразно по 100 пудов муки из собственного провианта Шпанберга, шкипера Белого и трубача Торопцова.

30 июня 1738 г., собрав остатки провианта, на Кухтуй отправили подшкипера Коростелева и с ним 48 человек для заготовки и приплавки "достального" для строения пакетботов леса, а 15 служилых - на Урацкое плотбище для приплавки оттуда провианта. На строительстве пакетботов осталось 18 плотников и кузнецов (21).

Немного легче стало, когда р. Урак освободилась ото льда. На Урацком плотбище строили суда и на них сплавляли грузы и провиант в Охотск. Появилась возможность запасти морской провиант для готовящейся экспедиции в Японию, но проблема с продовольствием в Охотске оставалась. Плавание к берегам Америки откладывалось, "ибо никак невозможно по здешним обстоятельствам в скором времени врученную мне экспедицию ко окончанию привесть, да и поспешить невозможно, точию оное продолжение чинитца не от моего нерадения, но за неимением в Охоцку правианта и от протчих недостатков… понеже, живучи люди в таком пустом месте без харчю и без платья и обуви в такой многотрудной работе, претерпевают нестерпимую нужду", - сокрушался Беринг (22). С общего согласия В. Беринга с А. Чириковым и М. Шпанбергом решили из казны выдавать служителям "за их собственные деньги", у кого не хватало провианта, каждому от 10 фунтов до полупуда, "токмо такого человека ни одного бывших при той работе не обыскалось, которой не брал за свои деньги казенного правианта. И в таковой нужде весьма люди исхудали и от великой стужи иныя служители познобили руки и ноги… многие такие есть, что едва ходят" (23), - писал Беринг Н. Ф. Головину.

Более быстрыми темпами сооружение пакетботов стало двигаться после ухода в плавание отряда под командованием М. Шпанберга 19 июня 1738 г. К 27 августа один пакетбот "надлежащим набором" был набран, т. е. остов судна был готов, но работа опять остановилась, т. к. израсходовали весь заготовленный лес. Лес сплавляли все лето, особенно активно во второй половине августа и в сентябре в лесу работали со своими людьми боцман С. Савельев, подшкипер Д. Коростелев и штурман А. Эзельберг (24). Им помогали тунгусы. "Итако, хотя и с великим трудом, и люди немалую тягость понесли, ибо кроме как людьми из лесу к реке таскать лес не на чем, который переволакивали чрез полторы версты и более", но необходимого количества заготовить не удалось. Мастер Кузьмин рапортовал в конце лета, что не хватает "разных званий" еще 665 деревьев. Заготовить их уже было невозможно, "понеже река Кухтуй, по которой плавили, в последних числах сентября месяца покрылась льдом" (25).

2 октября приступили к набору корпуса второго пакетбота, 19 февраля 1739 г. начали обшивку судов. Одновременно продолжали заготовку и доставку леса. 6 марта на Кухтуй был отправлен Д. Коростелев и 30 служивых, 8 мая с командой 20 человек его вновь отправили в лес. 10 июня послан был штурман А. Эзельберг и 104 служивых для приплавки леса, жжения угля и изготовления кирпичей (26). Всего, как свидетельствует "Реестр, коликое число в бытность мою приплавлено к плотбищу к строению пакетботов лесов", подписанный Берингом, в 1737-1739 гг. было заготовлено и приплавлено 1858 штук леса (27). В марте 1739 г. выяснилось, что на Кухтуе не нашли леса на мачты. 30 марта А. И. Чириков получил распоряжение отправить на Урак плотника и выделить ему людей, чтобы они обыскали лес по Ураку, вырубили и сплавили к морю лес на мачты для пакетботов (28). 7 августа 1739 г. Беринг рапортовал, что мачтовый лес найден на Кухтуе, в Охотск приплавлен, мачты делаются, весь остальной лес заготовлен, ни за каким лесом больше остановки не будет, паруса на пакетботы готовятся (29).

Вырубить нужный лес, вытащить деревья на берег Кухтуя стоило членам экспедиции и помо-гавшим им тунгусам огромного труда. Но нужно было еще сделать плоты и сплавить их в устье Охоты, что заканчивалось не всегда благополучно. Так, в рапорте в Адмиралтейств-коллегию от 30 октября 1838 г. Беринг писал, что прибывший в Охотск боцман С. Савельев "рапортом… объявил: заготовлено де было 217 кокор и сплочены в 15 плотах да две лодки купорного лесу, и августа де 21-го числа плыучи с теми плотами и лотками по реке Кухтуе к Охоцку и не доплыв до Охоцкого устья, стал быть великий ветр и не допустил пристать к тому месту, где прежде обычаи имели приставать. И отнесло их от берегу на самую быструю воду. Токмо из тех плотов з двумя плотами едва могли за берег удержатца, в которых 34 кокоры, да две лодки с купорным лесом. А достальных 13 плотов унесло убылою водою в устье в море и разбило, в коих было 183 кокоры. Точию с тех плотов по крайней возможности едва успели людей снять и, ежели б оставшими в Охоцку людьми не учинили помощи, то бы всемерно и с людьми те плоты унесло. Однако ж людей Бог сохранил, а шкарб их и данной им правиант и притом 5 казенных топоров, 6 маутов (вероятно, мауш, конопатный инструмент, железный крючок, которым доставали пеньку и щепки из пазов) потонуло, и кокор ни единой на берег не выкинуло, и все пропали" (30). И этот случай был не единственным. Тонули не только плоты, но и лодки с провиантом.

Плотничные работы на судах завершились в начале ноября 1739 г. Ботового и шлюпочного дела мастер А. И. Кузьмин объявил, что один пакетбот "досками снаружи весь обшит, внутри под палубу балок положено 17, к ним книс навешено 72, боутами укреплены, и палуба намощена. Сверх палубы внутри борт обшит досками и на каюту балок положено 5 и к ним книс навешено 10 и боутами укреплены. Внутренных крепостей бортов положено 8, брештуков 8, а боутами не креплен, да зделан один руль. Второй пакетбот снаружи досками обшит весь, внутри под палубу балок положено 17, к ним книс навешено 72 и палуба намощена". Он регулярно подавал Берингу рапорты о ходе заготовки леса, для каких частей судна и какого размера леса еще недостаточно и о самом процессе постройки пакетботов. В конце декабря 1739 г. Кузьмин рапортовал: на первом пакетботе "внутренние крепости - бант и брештуки - боутами укреплены, на офицерскую каюту палуба намощена и сверх каюты борт досками обшит, в каюте пол намощен и передняя переборка забрана снаружи кормы, в каюте досками обшито. В интрюме от кормы компании каюта сделана. От носу на камбуз пол намощен и переборка забрана, борт досками покрыт, на палубе 3 люка прорублены и к ним нижние брусья приделаны и боутами укреплены". На втором пакетботе "бант и брештуки приделаны и боутами укреплены, на офицерской каюте палуба намощена и пол намощен и передняя переборка перебрана, борт сверх палубы досками обшит, в интрюме ради каюты и камбуза балки положены, руль сделан, сверх каюты борт досками обшит. И на все оные суда парусы, такелаж и блоки делаютца" (31).

Беринг, в свою очередь, постоянно информировал Адмиралтейств-коллегию о трудностях, с которыми пришлось столкнуться экспедиции, и объяснял, почему строительство судов двигается столь медленно. Однако Коллегия была весьма недовольна темпами строительства и никакие объяснения начальника экспедиции не принимала. 28 мая 1740 г. она рассматривала очередной рапорт Беринга. Посланный после этого указ гласил: "…И ис посланных репортов Коллегией усмотрено только одно, что леса заготавливаютца, суда строятца, паруса шьютца, а к которому времени будут готовы и в надлежащий путь по инструкции отправлены, о том не показано, из чего Коллегия инако рассуждать не может, что оное чинитца чрез немалое время от неприлежного старания и нежелания к скорому по инструкции исполнению. Потому лесам давно надлежало быть заготовленным и судам построенным, а паче парусам сшитым. Для шитья парусов и дела такелажа строятца избы, и оное за основательный резон весьма почитать не надлежит.

И для того наикрепчайше вам подтверждается, дабы суда, ежели паче чаяния до получения сего указу не достроены, достраивали, и подлежащее все исправляли и в путь свой отправились без всякого замедления, не утруждая яко излишними, без всякого действия переписками…" (32). <>Много проблем возникало из-за несвоевременного исполнения требований Беринга Якутской воеводской канцелярией. 7 августа 1739 г. он писал в Адмиралтейств-коллегию, что денежное жалование служителям и работным людям и морской провиант для плавания (сухари, крупа, мука на сухари, масло коровье "да на мясо рогатый скот") "требован от Якуцкой воеводской канцелярии заблаговременно, токмо и поныне то денежное жалование не прислано, отчего служители претерпевают, будучи при всегдашних работах, в платье, в обуви великую нужду", а будет ли доставлен к Юдомскому Кресту морской провиант, "никакого ответствия не получено" (33).

Летом 1739 г. на 40 лошадях из Якутска в Охотск доставили канефас (толстая парусина для нижних парусов) и равендук (парусинный холст) на изготовление парусов. Кроме того, Беринг просил прислать еще 20 000 аршин холста, однако, по мнению Адмиралтейств-коллегии, "холст удобен быть не может", поэтому парусному мастеру Пасынкову было дано задание рассчитать, сколько нужно парусного полотна на пакетботы. По его расчетам, на два пакетбота требовалось 5 300 аршин канефасу и 1 400 аршин клавердуку (парусина потоньше для средних парусов). Упакованные в 134 тюка 6 700 аршин парусины и 4 пуда 20 фунтов ниток в марте 1740 г. были срочно отправлены из Петербурга в Охотск (34).

Зимой 1739-1740 гг. достраивались внутренние помещения корпуса пакетботов. Весной 1740 г. приступили к оснастке, но "необычайная непогода и нападшие глубокие снега" осложнили работы. Наконец 29 июня спустили на воду один пакетбот и назвали "Св. Петр", а 2 июля второй, получивший имя "Св. Павел". 6 августа 1740 г. постройка пакетботов была окончательно завершена, и через месяц они вышли из Охотска на Камчатку. Это были однопалубные суда, они имели по две мачты, фок и грот, и 10 парусов. Каждая мачта несла по две реи, на которых поднимались нижние паруса - фок и грот, над ними фор-марсель и грот-марсель. На фок-мачте имелись, кроме того, стаксель и кливер (фор-стеньги-стаксель) - носовые треугольные паруса, а на грот-мачте - грот-стаксель и грот-стеньги-стаксель, а также кормовой косой парус - бизань. Впереди на носу выдавался бушприт, на котором ставили прямоугольный парус - блинд. <>Принятая в то время конструкция корпуса - с высокими бортами, очень полными носом и кормой обеспечивала значительную мореходность судна, но делала его тихоходным. Скорость судна даже при свежем ветре не превышала 7 узлов.

На корме пакетбота находилась каюта командира, в интрюме была каюта компании, или офицерская каюта, в которой жили лейтенанты и, возможно, штурманы. На носу судна помещался камбуз. Слева от него располагалась шкиперская камора. Под офицерскими каютами традиционно находилась крюйт-камера, или пороховой погреб. В трюм, расположенный в средней части судна и в свою очередь разделенный на несколько помещений, погрузили мешки с крупой и мукой, сумы с сухарями, бочки с вином, соленым мясом и маслом, фляги с солью. В общей сложности с собой взяли 1 182 пуда (ок. 18 т) провианта и 102 бочки с водой, которые весили 1 434 пуда (ок. 23 т). Между бочками с водой уложили дрова и часть балласта (галька). Другую часть балласта - 90 пудов полосного железа - на "Св. Петре" поместили в погреб в командирской каюте (35). Запасные стеньги и реи положили на юте по бортам и укрепили.

Артиллерийское вооружение каждого судна состояло из 9 пушек 3-фунтовых, 5 пушек 2-фунтовых и 3 фальконетов. К нему имелось 679 ядер 3-фунтовых, 34 пуда пороха (10 бочек) и 491 картечь (36). Общая грузоподъемность судна достигала 6 000 пудов, или около 100 т, а водоизмещение - более 300 т.

В палубе судна были прорублены три люка: в носовой, средней и кормовой частях, последний - для спуска офицеров в каюты. На каждом пакетботе имелось три якоря: дагликс, плехт и верп, которые укладывались в носовой части, и две шлюпки: большая (лангбот) и малая (ялбот).

На флагштоке грот-мачты развивался длинный вымпел, знак нахождения судна в кампании, на флагштоке фок-мачты - короткий вымпел, или флюгер, сделанный из шерстяной ткани (флагдука) и предназначенный для определения направления ветра. На гюйс-штоке (небольшой шест на носу) поднимался гюйс - знак военного судна, на кормовом флагштоке реял Андреевский флаг, свидетельствовавший о принадлежности судна Российскому флоту. На гюйс, три флюгера и кормовой флаг было отпущено в запас по 30 аршин белого, синего и красного флагдука (37).

Пакетботы были красивыми и стройными судами, построенными прочно и надежно. Борта их были добросовестно проконопачены и смазаны смолой, снасти - салом. Внутренние части судов раскрашены в белый, зеленый, красный, лазоревый цвета ссыльным капралом Фридрихом Плениснером.

6 октября 1740 г. "Св. Петр" и "Св. Павел" вошли в Авачинскую бухту и дали имя будущему городу. Моряки с благодарностью вспоминали И. Елагина, который по инициативе А. И. Чирикова был послан Берингом в 1739 г. на боте "Св. Гавриил" в Авачинскую бухту. Он описал с моря побережье Камчатки от Большерецка до Авачи, измерил глубину бухты и построил первые "покои" для команды и склады для грузов.

С судов сняли такелаж и подготовили их к зимовке. Сопровождавшие пакетботы дубель-шлюпка "Надежда" и галиот "Охотск", на которых был погружен провиант, не дошли до Авачинской бухты и остановились в Большерецке, поэтому встал вопрос, как обеспечить команду продовольствием, сохранив морской провиант. На помощь пришли тойоны камчатских острожков. Они добровольно согласились каждый кормить рыбой 6 человек. За это каждому тойону было выдано за месяц 5 концов бисера, по 50 ниток корольков, "по 125 шару китайского по 1 фунту", топоров по 4, железных котлов по одному, "игол по одной бумашке". "И по тому договору, по общему их Беринга с обер-офицерами разсуждению за умалением при них правианта означенное число служителей для прокормления в разные острошки разосланы и вышеписанные вещи за прокормление даны", - читаем в документе. Служителям "в прибавок к тому рыбному корму" выдали муки по 22,5 фунта, соли по 2 фунта человеку". Сначала такой договор был заключен на ноябрь месяц, но Беринг был согласен договариваться с тойонами и на последующее время, но за меньшую плату (38). Дубель-шлюпка "Надежда" пришла в Авачинcкую губу только 3 июня 1741 г., когда пакетботы уже стояли на рейде.

20 марта 1741 г. В. Беринг отправил письма профессору астрономии Людвигу Делилю де ла Кроеру и адъюнкту Санкт-Петербургской академии наук Георгу Вильгельму Стеллеру, находившимся в Большерецком остроге, приглашая их приехать на Авачу в середине апреля "для походу с нами в вояж на море" (39).

23 апреля в гавани Св. апостолов Петра и Павла "с Божьей помощью начали вооружать пакетботы" (40) и готовить их к плаванию. Продолжались и внутренние работы. 4 мая "у шхиперской каморы в камбузе прорубили двери с левой стороны, а на правой стороне зделали каравать ундер-афицерам" (41). В тот же день Беринг собрал всех офицеров и штурманов пакетботов, чтобы вместе с приехавшим профессором астрономии обсудить курс судов по выходе из Авачинской губы "для сыскания земли Дегамма".

Весь май на пакетботах продолжались подготовительные работы: ставили мачты и поднимали паруса, смазывали салом стеньги, конопатили и смолили борта судов, грузили провиант, бочки с водой, пушки, запасной такелаж, якоря и многое другое, необходимое в дальнем плавании. Видимо, только 20 мая прибыл Г. Стеллер. В этот день по приказу Беринга "из бочки одно ведро вина двойнаго и отдано адъюнктусу Штеллеру. Мастили пол в крюйт-каморе, в каюте командорской адъюнкту Штеллеру каравать зделали" (42). Очевидно, так же разместили Делиля де ла Кроера на пакетботе "Св. Павел".

22 мая на пакетбот "Св. Петр" перебрались служители со своим багажом, на следующий день они были расписаны к походу на две вахты. В грузу форштевень пакетбота был 8 футов 10 дюймов, ахтерштевень - 9 футов 4 дюйма. 25 мая "в 10 часу пополуночи капитан-командор Беринг на пакетботах, как на "Св. Петре", так и на "Св. Павле", пересматривал служителей для похода". В тот же день Беринг совсем перебрался на пакетбот, привезли порох и гранаты, начальник экспедиции передал Чирикову сигналы, "которые употреблять во время нашего походу" (43).

29 мая после молитвы "при выстреле из пушки зделан марсель-лось в начале 6 часа поутру. Вынев дагликс, анкар и верп, буксировались вон из гавани Св. апостолов Петра и Павла на рейд в Авачинскую губу" (44). 4 июня прошли устье Авачинской губы и вышли в море, историческое плавание началось.

Пакетботу "Св. Петр" не довелось больше увидеть гавань Св. Петра и Павла. Он разбился, возвращаясь от американских берегов, у острова, получившего имя капитана-командора Витуса Беринга, который нашел на этом острове свой последний приют. "Св. Павел" первым 15 июля 1741 г., на сутки раньше "Св. Петра", открыл северо-западные берега американского континента и 12 октября 1741 г. возвратился в Петропавловскую гавань. Не всем мореплавателям довелось вновь увидеть родную землю. Из 77 членов экипажа "Св. Петра" вернулось только 46 человек, на "Св. Павел" из 75 человек команды умерли 6 и 15 моряков, отправленных в шлюпках на берег Америки, пропали без вести. Не вернулись из плавания упоминавшиеся выше трубач М. Торопцов, боцман С. Савельев, штурман А. Эзельберг и др. Астроном Людвиг Делиль де ла Кроер скончался, когда "Св. Павел" уже вошел в Авачинскую губу.

12 июля 1742 г. на пакетботе "Св. Павел" А. И. Чириков вышел из Авачинской губы и взял курс на Охотск, 16 августа судно вошло в устье р. Охоты. Оставив в Охотске вывезенный им с Камчатки архив Второй Камчатской экспедиции, 24 августа Алексей Ильич выехал в Якутск.

В 1744 г. пакетбот "Св. Павел" пришел в ветхость и был сдан Охотскому порту. В декабре того же года в Томске умер и его строитель Андрей Иванович Кузьмин. Вошедшие в историю пакетботы стали символом города, расположенного на берегу Авачинской бухты. Изображения двух пакетботов, установленные на высоких стелах у въезда в город, стали не только символом Петропавловска. Это своеобразный памятник великому подвигу наших предков, их мужеству и верности долгу. Тем, кто в тяжелейших условиях тащил на себе нарты с провиантом и разными грузами от Юдомского Креста и Урацкого плотбища в Охотск, рубил и вытаскивал на берег лес на Кухтуе, строил пакетботы, а потом совершал географические открытия, боролся за свою жизнь и жизнь судна в бушующем океане. Это знак нашей гордости за русских мореплавателей и за Россию.


1. Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. (РЭ). М., 1984. С. 97.
2. РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 1. Л. 7.
3. Там же. Л. 45-55.
4. Там же. Л. 26.
5. Там же. Л. 123-126.
6. Там же. Л. 141-146.
7. Там же. Л. 195.
8. РЭ. С. 134.
9. Там же. С. 141.
10. РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 96. Л. 121 об., 123.
11. Там же. Д. 25. Л. 134.
12. Там же. Д. 24. Л. 885 об.
13. Там же. Л. 1019 об.,1020.
14. Там же Л. 1046 об.
15. Там же. Д. 25. Л. 66.
16. Там же. Д. 24. Л. 885-886.
17. Там же. Ф. 230. Оп. 1. Д. 30. Л. 9 об.; Экспедиция Беринга (ЭБ). М., 1941. С. 306.
18. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 22. Л. 138-140. ЭБ. С. 221.
19. Там же. Л. 133. Ф. 230. Оп. 1. Д. 30. Л. 8 об. ЭБ. С. 221.
20. Там же. Ф. 230. Оп. 1. Д. 30. Л. 11. ЭБ. С. 226-227.
21. Там же. Л. 11.
22. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 22. Л. 140.
23. Там же. Л. 135 об. ЭБ. С. 306.
24. Там же. Д. 24. Л. 1242-1244.
25. Там же. Л. 1244 об.
26. Там же. Ф. 315. Оп. 1. Д. 340. Л. 1 об., 3.
27. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 24. Л. 1046 об.
28. Там же Л. 1327.
29. Там же. Ф. 212. Оп. 11. Д. 782. Л. 157-158.
30. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 24. Л. 1243 об.
31. Там же. Ф. 212. Оп. 11. Д. 782. Л. 253-254, 333.
32. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 2. Л. 131.
33. Там же. Ф. 212. Оп. 11. Д. 782. Л. 158.
34. Там же. Ф. 216. Оп. 1. Д. 24. Л. 1046.
35. Рукописное отделение (РО) Библиотеки РАН. 32.15.19. Л. 33а.
36. Там же.
37. РГА ВМФ. Ф. 216. Оп. 1. Д. 1. Л. 396 об.
38. Там же. Ф. 212. Оп. 11. Д. 794. Л. 61-61 об.
39. РЭ. С. 207-208.
40. РО Библиотеки РАН. 32.15.19. Л. 24.
41. Там же. Л. 24а.
42. Там же. Л. 26а.
43. Там же.
44. Там же. Л. 33.

У этой статьи длинная история. Сначала это был небольшой доклад "The Bulding of the "St. Peter" - "St. Paul"", прочитанный в августе 1991 г. на международной научной конференции в Анкоридже. В 1992 г. он был опубликован с таким же названием в книге "Bering and Chrikov. The American voyages and Their Impact". Anchorage, Alaska. 1992. Р. 158-161.
В ноябре 1996 г. доклад "Der Bau der Paketboote fur die 2. Kamtschatkaexpedition" состоялся на международной научной конференции "Ungeduld und Verzweiflung", организованной Die Franckeschen Stiftungen в г. Халле (Германия) к 250-летию Георга Вильгельма Стеллера. Статья "St. Peter" und "St. Paul" - die Paketboote der Expedition von Vitus Bering" опубликована в том же году в каталоге выставки "Die Grosse Nordische Expedition" (С. 258-259).
Еще через несколько лет небольшая статья о строительстве пакетботов была опубликована в книге "Erich Donnert (Hg). Europa in der Fruhen Neuzeit Festschrift fur Gunter Muhlpfordt". (Band 6. Mittel-, Nord- und Osteuropa. Koln, 2002. P. 925-926).
На русском языке до сих пор эта тема не освещалась. Настоящая статья, по сравнению с публиковавшимся текстом на английском и немецком языках, расширена, использованы ранее не известные документы.

Федорова Т. С. Строительство пакетботов "Св. Петр" и "Св. Павел" // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 203-210. - Библиогр. : с. 209.