В. И. Ерохин, Ф. В. Ерохин

Камчатка на пути А. С. Пушкина к Русской Америке

Большое значение Камчатки в эпопее Русской Америки в ХVIII–ХIХ вв., связанной с открытием и освоением русскими мореходами и промысловиками северных акваторий Тихого океана, а затем Аляски и Северной Калифорнии, отмечается в описаниях непосредственных участников событий, а также в научных трудах историков и художественных произведениях писателей. Высказали свое суждение на эту тему авторы представляемого сообщения при рассмотрении вопроса о роли Камчатки в истории Русской Америки в свете учения об этногенезе Л. Н. Гумилева. В настоящем сообщении вопрос о Камчатке рассматривается в рамках концепции пути А. С. Пушкина к Русской Америке, как она представляется авторам на основе анализа исторических и литературно-публицистических произведений поэта и историка, в пределах более общей темы «Пушкин и Америка».

1. На протяжении своего творческого пути Пушкин с неизменным постоянством интересовался историей открытия Нового Света Христофором Колумбом, судьбой коренных народов Америки и их цивилизаций в условиях завоевания новых земель европейцами и образования ими новых государств. На основе изучения и анализа творческого пути и произведений Шатобриана, Купера, Токвиля и Теннера, посвященных жизни и судьбе американских индейцев и нового государственного образования Северно-Американских Соединенных Штатов, Пушкин со свойственными ему проницательностью и художественной яркостью высказал свое представление как о творчестве упомянутых авторов, так и по затрагиваемым ими проблемам общественно-социальной жизни американского общества. Этому были посвящены статья Пушкина «Джон Теннер», опубликованная в издаваемом им журнале «Современник» за подписью The Reviwer (Издатель), и неопубликованная статья «О Мильтоне и шатобриановом переводе “Потерянного рая”» (2, т. 7, с. 434–469). Представление о существе взглядов Пушкина по упомянутым проблемам можно характеризовать приведенными ниже выдержками из упомянутых источников:

«...оба (Шатобриан и Купер. – В. Е.) представили нам индейцев с поэтической стороны и закрасили истину красками своего воображения» (2, т. 7, с. 436).

«Отношения штатов к индейским племенам, древним владельцам земли, ныне заселенной европейскими выходцами, подверглись также строгому разбору новых наблюдателей. <...> ...пространные степи, необозримые реки, на которых сетьми и стрелами добывали они себе пищу, обратятся в обработанные поля, усеянные деревнями, и в торговые гавани, где задымятся пироскафы (пароходы) и разовьется флаг американский» (2, т. 7, с. 435).

Понимая неизбежность преобразований, связанных с развитием цивилизации, Пушкин обратил внимание на озабоченность «людей наиболее мыслящих» происходящими изменениями «нравов и постановлений американских»:

«...Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебались. С удивлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую – подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort)...» (2, т. 7, с. 434).

По оценке многих исследователей, А. С. Пушкин внес весомый вклад в развитие русской литературной американистики, обогатив ее новыми сюжетами, показом возникших и углубляющихся общественно-социальных проблем в Северо-Американских Штатах, а также глубоким ощущением исторической роли Америки и России как крупнейших стран мира, хотя он сдержанно отнесся к мнению Токвиля о том, «что Провидение втайне установило каждой из них (Америке и России) 102 Материалы ХХХ Крашенинниковских чтений Всеобщее богатство человеческих познаний 103 стать хозяйкой половины мира» (2). Это высказывание французского ученого юриста и историка Тонквиля явилось отражением возросшей роли России в Европе и в международных делах после победы над Наполеоном и вступления Русской армии в Париж. Для А. С. Пушкина это послужило еще одним поводом для сравнения исторических судеб и особенностей общественного развития многовековой России и в молодого государственного образования Америки. Вместе с тем, в своем творчестве Пушкин часто обращался к эпизодам и персонажам из истории Нового Света (3).

2. Новый этап в творчестве А. С. Пушкина начал формироваться под влиянием личного знакомства с Н. М. Карамзиным и его многотомным трудом «История государства Российского». Это новое направление ознаменовалось не только его историческими исследованиями и произведениями на исторические темы, но и формированием исторического мировоззрения Пушкина как поэта, писателя и исследователя, глубоко понимающего и ценящего особенности исторического пути развития России, как уникальной страны по своим размерам, многонациональному составу населяющих ее народов, объединяемых национальными культурными традициями, а также великим и могучим русским языком. Свое отношение к истории Отечества А. С. Пушкин четко выразил в ответе на письмо Чаадаева в октябре 1836 г.:

«...я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человек с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал...» (2).

Пушкин сразу смог оценить величие многолетнего труда Н. М. Карамзина и его значимость, выразив свою оценку короткой, но глубокой по содержанию и значению фразой: «Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Коломбом» (2, т. 8, с. 67). Сравнение с «Коломбом» и «Америкой» не только подчеркивало высокую значимость и планетарную масштабность труда Карамзина, но одновременно свидетельствовало о глубоком интересе и широкой осведомленности Пушкина о Колумбе, Америке, а позже и Русской Америке.

В этой связи особенно большое впечатление произвело на Пушкина содержание VI главы «Истории...», полностью посвященной истории Сибири и Ермаку: «...В то время, когда Иоанн, имея триста тысяч добротных воинов, терял наши западные владения, уступая их двадцати шести тысячам полумертвых ляхов и немцев, – в то самое время малочисленная шайка бродяг, движимых грубою алчностию к корысти и благородною любовию к славе, приобрела новое царство для России, открыла второй новый мир для Европы. <...> Завоевание Сибири во многом сходствует с завоеванием Мексики и Перу...» Весьма примечательно здесь сравнение завоевания Сибири Ермаком с завоеванием испанцами Мексики и Перу, и наименование его самого «российским Пизарро», «не менее испанского грозного для диких народов, менее ужасного для человечества» (4, с. 218).

Эта история и ее описание Карамзиным – вместе Сибирь, Ермак, Мексика, Перу, Пизарро – произвели на Пушкина потрясающее впечатление: он воспылал желанием написать поэму о Ермаке. И хотя по разным причинам он ее не написал, Пушкин детально изучил историю Ермака и обстоятельства его трагической гибели, а также посвященные этой теме произведения. Во время путешествия по местам пугачевского восстания Пушкин пытался воссоздать черты живого образа Ермака, как народного героя. Можно смело утверждать, что изучая историю Сибири и Ермака, Пушкин, образно выражаясь, уверенно ступил на тропу Русской Америки, т. к. затем последовала Камчатка, а именно этим путем шли русские первооткрыватели Нового Альбиона, как называли русские колониальные владения в Северной Америке…

3. С большим интересом и вниманием изучал А. С. Пушкин книгу С. П. Крашенинникова, написанную им по результатам его экспедиции на Камчатку. Он составил подробный конспект книги со своими многочисленными пометами и комментариями – «Заметки при чтении «Описания Земли Камчатки» С. П. Крашенинникова» (2, т. 9). Ничто не ускользнуло от пытливого взора Пушкина – исследователя: и особенности географического положения Камчатской землицы, и структура рельефа, и система рек с главной рекой Камчаткой (Уйкоаль), и множество озер, и морские заливы и гавани, и состав народонаселения, и виды промыслов земного и водного, и история ее завоевания казаками и т. п. При характеристике географического положения подчеркивается: «Камчатка отделяется от Америки Восточным океаном; от Охотского берегу Пенжинским морем (на 1 000 верст). Соседи Камчатки – Америка, Курильские острова и Китай».

Общий облик этой «землицы»: «Камчатка – страна печальная, гористая, влажная. Ветры почти беспрестанные обвевают ее. Снега не тают на высоких горах. Снега выпадают на 3 сажени глубины и лежат на ней почти 8 месяцев. Ветры и морозы убивают снега; весеннее солнце отражается на их гладкой поверхности и причиняет несносную боль глазам. Настает лето. Камчатка от наводнения освобожденная, являет скоро великую силу растительности; но в начале августа уже показывается иней и начинаются морозы» (4). Народности представлены тремя группами: камчадалы (юкагиры) – в средней и южной части полуострова, коряки – в северной части, смежные с чукчами, курилы – на островах.

Как подчеркивается, проникновение русских казаков на Камчатку началось вслед за завершением покорения Сибири и земель «от Лены до Анадыря ...смелыми сподвижниками Ермака». «Первый из русских, посетивших Камчатку был Федот Алексеев...< ....> который шел из устья Колымы Ледовитым океаном, был занесен на реку Камчатку, на другое лето обошел Курильскую лопатку и на реке Тигиле был убит от коряк» (2, т. 9). Эту версию с некоторыми изменениями подтвердил Семен Дежнев, а Крашенинников внес изменения. Особенно подробно Пушкин проследил деяния на Камчатке казака Владимира Атласова, который был послан сюда приказчиком из Якутска и который завершил присоединение Камчатки к России. Рассказывая об этом, Пушкин особенно выделил следующие места из работы Крашенинникова: «п. 15. Атласов за свою службу пожалован в Москве казачьим головою по городу Якутску и велено ему снова ехать на Камчатку, набрав в казачью службу 100 человек в Тобольске, в Енисейске и в Якутске из казацких детей. Сверх того, снабжен он в Москве и в Тобольске малыми пушками, пищалями, свинцом и порохом. В Тобольске дано ему полковое знамя, барабанщик и сиповщик» (2, т. 9, с. 481). И далее: «п. 40. Исправя свое дело, Миронов обратно ехал в верхний острог вместе с Чириковым. 23 января 1811 г. на дороге он был зарезан от казаков. Злодеи думали убить и Чирикова, но по просьбе его дали ему покаяться, а сами в числе 31 человека поехали обратно в Нижний Камчатский острог, дабы убить Атласова. Не доехав за полверсты , отправили они трех казаков к нему с письмом, предписав как убить его, когда станет он читать его. Но они застали его спящим и зарезали. Так погиб камчатский Ермак!» (2, т. 9, с. 490).

Весьма знаменательно, что Пушкин назвал Атласова «камчатским Ермаком», усматривая тем самым логическую связь между исторической ролью и судьбой этих двух казацких атаманов в освоении огромных пространств Сибири и Камчатки, в продвижении России к побережью Тихого океана, откуда открывался прямой путь в Америку «Колумбам русским». В той же работе, как бы в качестве доказательства этому, Пушкин отметил: «п. 66. В 1728 была первая Камчатская экспедиция и возвратилась в Петербург в 1730». Как известно, эта экспедиция Беринга-Чирикова на шлюпе «Св. Гавриил» должна была достигнуть побережья Аляски, однако в связи с ошибками в картах и большими туманами произошло отклонение от маршрута и экспедиция достигла открытого ранее Семеном Дежневым пролива между Азией и Америкой, наблюдала берега этих обоих континентов. Ранее в работе над историей Петра I (2, т. 9), Пушкин описывал, как принималось решение о снаряжении экспедиции по Ледовитому океану через пролив в Индию и о назначении начальником экспедиции Беринга. Таким образом, А. С. Пушкин прикоснулся к самым истокам Русской Америки и в своих историко-литературных произведениях, основанных на «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина, «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова и некоторых архивных материалах, вместе с Ермаком, Атласовым, Берингом и Чириковым «прошел» путь через Сибирь до Камчатки и, образно выражаясь остановился перед «броском» через Восточный (Тихий) океан в Америку!

Многие исследователи полагают, что А. С. Пушкин был довольно широко осведомлен о кругосветных плаваниях к Северной Америке и о русских колониальных владениях на Аляске и в Северной Калифорнии, главным образом через своих друзей и знакомых, непосредственных участников эпопеи Русской Америки, среди которых имена Федора Толстого, Федора Матюшкина, Кондратия Рылеева, Александра Ротчева и Кирилла Хлебникова, а также связанных с ними общими делами и литературными интересами Александра Шишкова, Дмитрия Завалишина, Александра Бестужева-Марлинского, Адельберта Шамиссо и др. Многие из них бывали на Камчатке и в Петропавловске, о чем писали в своих воспоминаниях (7). И еще одно весьма символичное историческое событие: после трагической гибели Поэта в оставленных на его рабочем столе материалах вслед за папкой «Дела Камчатские» лежало письмо к нему от К. Т. Хлебникова, одного из видных деятелей Российско-Американской компании, первого историографа Русской Америки (6, 7). Фрагмент из этого письма приведен ниже:

«Милостивый Государь Александр Сергеевич! Один из здешних литераторов, будучи у меня в квартире, прочитал писанное мною для себя введение в историческое обозрение Российских владений в Америке, и не знаю почему, одобрив его, советовал напечатать в Вашем или другом журнале, принимая на себя труд передать мою рукопись. Не привыкши к посредничеству, я решился 104 Материалы ХХХ Крашенинниковских чтений Всеобщее богатство человеческих познаний 105 представить его Вам... <...> Извините, меня, Милостивый Государь, что осмелился беспокоить Вас вызовом моим с представлением ничтожного маранья. Мое дело было и есть удивляться Вашим образцовым произведениям, с которыми ознакомился, проживая в новом свете, и которые обязали меня быть к Вам всегда с полным уважением и преданностью, Милостивый Государь, покорнейшим слугой Января 7 дня 1837 г. Кирилл Хлебников».

Судя по всему, добрым советчиком автору письма был А. Г. Ротчев, поэт и последний управляющий колонией Росс (Форт Росс) в Калифорнии, хорошо знавший А. С. Пушкина и отправившийся в Русскую Америку по совету К. Т. Хлебникова, одного из директоров Российско-Американской компании. Полагают, что А. С. Пушкин успел ознакомиться с письмом К. Т. Хлебникова…(6).

Таким образом, всем ходом исторических событий и своей творческой деятельности А. С. Пушкин подошел к Камчатке и к большой теме об эпопее Русской Америки в полном расцвете своего таланта. Но не сошлось...

1. Ерохин В. И., Ерохин Ф. В. Мемориальный континент Русской Америки. М. : Крипто-логос, 2010.
2. Пушкин А. С. Полное Собрание Сочинений. В 10 т. Изд. 3-е. М. : Изд-во «Наука», 1962. Т. 7–10.
3. Файнштейн М. Ш. Впереди – Новый Свет. История открытия Америки и ее восприятие в России. М. : Изд-во «Индрик», 2005. 176 с.
4. Карамзин Н. М. История государства Российского. М. : Книга, 1989. Т. III.
5. Крашенинников С. П. Описание Земли Камчатки. М. ; Л. : Изд. Главсевморпути, 1949. 841 с.
6. Русская Америка в «Записках» Кирилла Хлебникова. Ново-Архангельск / сост., предисл., коммент. и указатель С. Г. Федоровой; отв. ред. В. А. Александров. М. : Наука, 1985. 304 с.
7. Ерохин В. И. А. С. Пушкин на пути к Русской Америке. М. : Крипто-логос, 2013. 96 с.

Ерохин В. И., Ерохин Ф. В. Камчатка на пути А. С. Пушкина к Русской Америке // "Всеобщее богатство человеческих познаний" : материалы XXX Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2013. - С. 101-104.