Витус Беринг. Загадки биографии

Сергей Епишкин

Капитан-командор Витус Беринг - самый известный российский мореплаватель, на мой взгляд. По количеству связанных с ним научных, научно-популярных и художественных публикаций ни один другой российский путешественник не может с ним сравниться. Именем Беринга названо море, пролив, разделяющий Азию и Америку, а также еще с десяток географических объектов.

Казалось бы, уж что-что, а биография капитана-командора должна быть известна досконально. Ан нет. В ней еще много загадок, которые требуют решения и объяснения.

Первая загадка. Приезд в Россию

Как ни удивительно, но обстоятельства поступления Беринга на русскую службу достоверно не известны. Имеются две основные версии.

Первая, наиболее распространенная, изложенная во всех биографических работах. Беринг после окончания морской школы в Амстердаме приглашен в 1703 году на службу Корнелием Крюйсом. Вторая, высказанная академиком Г. Миллером, - Беринг сам напросился на службу, и был принят, учитывая опыт плаваний в Индию и Америку. Попробуем разобраться.

Историк С. И. Елагин издал "Списки иноземцев, принятых Крюйсом в русскую морскую службу в 1703 году" и "Список морского флота офицеров и матросов 1704 г.". Беринга в них нет. Правда, история создания последнего списка неясна. Он хранился в архиве Министерства иностранных дел, в нем отсутствуют фамилии Апраксина, Меншикова, самого Петра, зато иностранцы и некоторые россияне указаны вплоть до нижних чинов. Но совершенно достоверно, что в 1703 году Беринг в Российском флоте не служил. Не связан он и с Крюйсом. Косвенным подтверждением этого является включение Беринга в состав суда над Крюйсом в 1713 году, потому что приговор был известен заранее: смертная казнь, и, значит, в состав суда не включили бы близких ему людей.

Утверждения Миллера, увы, тоже нельзя принимать на веру. Хотя он лично много общался с Берингом, но свои воспоминания писал почти двадцать лет спустя, после экспедиции и допускал ошибки в хронологии. Никто, кроме него, не пишет о плавании молодого Витуса в Америку. Скорее всего, работая с архивом, Миллер увидел документы 1724 года о поисках моряков, бывавших в Америке, и о жаловании капитан-командору Берингу в 1732 году премии в 1000 рублей. Отсюда и сделал ошибочные выводы.

В 1993 году известный полярный путешественник Д.И. Шпаро обратился с просьбой к послу Канады в Нидерландах Майклу Беллу с просьбой прислать фотографию здания Морской школы в Амстердаме начала XVIII века, если оно сохранилось. Ответ оказался неожиданным: подобного учреждения в Амстердаме в начале XVIII века не было. Таким образом, в Амстердаме Беринг точно не учился. Да и зачем датчанину учиться в Голландии?

Однако Беринга приняли на русскую службу офицером, то есть он знал навигацию, судовождение, морскую артиллерию. Раз он не учился в Морской школе, то все знания должен был приобрести в плаваниях, причем на военных судах.

Известно, что Беринг впервые пошел в море юнгой, четырнадцати лет, в апреле 1695 года, сопровождая своего сводного брата Свенда. Свенд, изучая в Копенгагене теологию, за какую-то провинность оказался в тюрьме и был приговорен к 15-летней ссылке в датскую колонию Транквебар (юго-восток Индии). Как грамотного человека, его определили отбывать наказание в качестве таможенного сборщика и надзирателя на судоверфи. Всех чиновников, как правило, перевозили на военных кораблях, поэтому, вероятно, Беринг стал юнгой именно на военном судне.

Обстоятельства второго плавания в Индийский океан неизвестны. Логично предположить, что он продолжил службу и обучение в датском военном флоте. Сведения о работе Беринга на голландских китобойных судах - голословное предположение, как и пребывание в 1703 году в Амстердаме. Дату начала службы Беринга можно установить точно - 1704 год. Она определяется из письма Беринга к своей тетке. Кроме того, историк флота В.Н. Берх нашел справку, подготовленную морским ведомством в 1764 году по Берингу, где 1704 год значится годом начала службы и также сказано, что взят он по рекомендации Крюйса. И, значит, частично правы все: Крюйс не нанимал Беринга, а дал рекомендацию, с которой тот самостоятельно устроился на русскую службу в 1704 году.

Вторая загадка. Служба и отставка

Совершенно неизвестным эпизодом жизни Беринга являются обстоятельства пленения. Это странно, ведь, по официальным источникам, он не принимал участия в боевых действиях.

В книге шведского историка Эйрика Хорнборга "Ратник Карла XII и борьба за Финляндию во время Большой Северной войны" есть строки: "Петер Лонгстрём переместился в южную Финляндию, осуществил там два удачных нападения в Хельсинки и в Сиббо, затем действовал в шхерах, где захватил много русских кораблей". Далее сноска: "Среди пленных Лонгстрема оказался один русский морской офицер датского происхождения по имени Витус Беринг - тот самый человек, по имени которого назван пролив Беринга. Вследствие измены офицера из пеших драгун по имени Вигант, ему и 24 другим пленным удалось осенью 1714 года спастись, когда русские завладели Олофсборгом".

Известно, что в 1714 году Беринг принял в Гамбурге корабль "Перл" и перегнал его в Ревель. Как мог он оказаться в плену - непонятно. Однако вины за ним не было. Беринг не привлекался к суду, а на следующий год получил повышение - чин капитана 4-го ранга. Крупнейший знаток архивных документов Т.С. Федорова предполагает, что инцидент произошел, когда Беринг в качестве пассажира следовал в Выборг по семейным обстоятельствам. Но мог ли в разгар военной кампании командир корабля взять отпуск? Морской Регламент подобное категорически запрещал.

Все биографы Беринга отмечают странные обстоятельства его увольнения в 1724 году. Действительно, он - капитан 2 ранга, командует одним из семи крупнейших судов "Лесное", построенным лично Петром I, в декабре 1723 года баллотирован в коллегию морских офицеров. Из 255 офицеров корабельного состава флота равных и выше Беринга всего 23 человека.

И вдруг в январе 1724 года он подал рапорт об отставке. По времени это совпало со свадьбой сестры его жены с вице-адмиралом Томасом Сандерсом в Выборге. Можно предположить, что Беринг решил заняться семейным бизнесом (война окончилась, семья его жены Пюльсе была состоятельной, имела собственное судно), но эта идея не оправдывает себя. Город Выборг по Ништадтскому договору отошел к России, а Беринг просил выдать паспорт для убытия на родину, то есть для выезда из России.

Историк флота В.Н. Берх так изложил последовательность событий. Прошения об отставке подали 4 офицера: Виллим Гей, Матис Фал-кенберх, Витус Беринг и Марко Дубровин. Все жаловались на слишком медленное продвижение по службе. На заседании Адмиралтейств-коллегий ее Президент генерал-адмирал Ф.М. Апраксин сообщил об этом Петру I. Апраксин предлагал повысить жалование Дубровину, а остальных отпустить домой. Петр I по поводу отставок ничего не сказал. 23 февраля (по старому стилю) Коллегия постановила: выдать капитанам Гею, Фалкенберху и Берингу паспорта и деньги на проезд. Апраксин сослался больным и отказался подписывать решение. Вице-Президент коллегии его подписал, но потребовал того же и от Апраксина. Тот опять уклонился, но обещал завизировать паспорта. Лишь 10 марта Беринг получил паспорт и проездные документы.

Согласно параграфу 85 "Морского регламента", принятому в апреле 1722 года, иноземец, желающий покинуть страну, получал паспорт и "...по взятии паспорта никому больше семи дней в Государстве не жить, разве какая законная причина ему возбранит. И в таком случае должен объявить в Коллегии Адмиралтейской".

Получив паспорт и проездные деньги, вопреки закону и логике Беринг никуда не уехал, а продолжал жить в своем доме в Кронштадте. Более того, оказался снова во флоте, да еще с повышением. Пятого августа 1724 года Петр дал Апраксину устное распоряжение о приеме Беринга обратно на службу в чине капитана 1-го ранга. Видимо, Беринг не подавал официальных прошений, так как Коллегия вызывала его для опроса: желает ли он служить? После положительного ответа его во флоте восстановили. Чин капитана 1-го ранга числился за ним с 10 августа. Присяга принята 4 октября.

Удивительно, Петр I еще в январе 1721 года распорядился "служителей иноземцев, которые были в службе Царского Величества в морском флоте, и из службы отпущены и даны им абшиды, оных в службу по прежнему не принимать". Кажется невероятным, что аккуратный и законопослушный Беринг нарушил закон и не покинул в семидневный срок Россию. Еще более странно, что достаточно жесткий Петр игнорировал собственный Указ и через 5 месяцев приказал Президенту Адмиралтейств-коллегий Апраксину принять Беринга снова, причем с повышением. Конечно, вице-адмирал Сандерс мог по-родственному похлопотать, но он не имел большого влияния на царя, поэтому следует искать более вескую причину.

Мог ли сам царь сделать исключение? Ответ однозначный - да, мог. Такой прецедент был в феврале 1724 года, именно в момент рассмотрения претензий Беринга. Возможно, поэтому Петр I отмолчался на заседании коллегии по поводу увольнений целой группы заслуженных офицеров.

Сведения, проливающие свет, удалось найти в протоколах заседания Адмиралтейств-коллегий за 4 октября 1725 года. Рассматривалось дело англичанина Порнеля, который просился на русскую службу в чин капитана 1-го ранга, хотя в английском флоте был только мичманом. Большинством голосов прошение отклонили, так как "...российскому флоту и служителям будет не без афронту, також 2-го и 3-го ранга капитанам, которые в службе обретаются уже многие годы, наивящая обида показана будет, от чего принуждены будут абшида просить, как то и в прошлых - 1723 и 1734 годах между морскими обер-офицерами о старшинствах вновь выезжих капитанов их имелись многие претензии и конфузии, и для того принуждены были прежде бывшие просить за обиды абшидов, которые и получили, а именно: капитаны Грип, Гей, Фалкенберг, Беринг, а после хотя и в службу и призывали, токмо уже оные не приняли, а которые и приняли и те с повышением чина...".

Теперь ясно, Беринг обиделся на необоснованные с его точки зрения назначения на вышестоящие вакантные должности неизвестных вновь поступающих на службу офицеров. Он не просился на флот обратно. Его позвали, видимо, почти сразу. Беринг поставил условие: повышение в чине. Условие, надо полагать, долго обдумывалось. Он ждал ответа, поэтому спокойно продолжал жить в Кронштадте, на глазах полицейских чиновников. Окончательное решение принимая, разумеется, лично Петр I. В этот период произошло что-то, заставившее и Беринга, и царя изменить позиции и пойти навстречу интересам друг друга.

На ум приходит только одно: Беринг не просто вернулся на службу, а согласился окончательно связать свою жизнь с новой родиной, то есть стал подданным Российской империи.

Эта гипотеза косвенно подтверждается. В январе и декабре 1731 года Беринг подал прошение на имя императрицы о пожаловании его крестьянскими дворами. Такую привилегию имело только российское дворянство. Офицерский состав Второй Камчатской экспедиции первоначально формировался из добровольцев россиян. Позже, уже по инициативе Беринга в ее командный состав допустили добровольцев иностранцев.

Третья загадка. Портрет Беринга

Сегодня имя Беринга можно видеть на географических картах, в названиях судов и коммерческих предприятий. В Военно-Морском музее в Петербурге висит портрет капитан-командора, приведенный во всех справочниках и энциклопедиях. Проблема в том, что этот портрет не имеет отношения к выдающемуся мореплавателю!

История с изображением Беринга требует пояснения. Мало кто знает, что портретов было несколько.

Первый опубликован в 1912 году в седьмом томе "Истории русской армии и флота". Это миниатюра на медальоне. Изображенный на ней молодой человек сразу же вызвал сомнение. На груди офицера орден "Святого Георгия" 4-й степени. Орден учрежден в 1769 году, то есть многие годы спустя после смерти мореплавателя. Беринг орденов не имел. Но по какой-то причине составители фундаментального сочинения поместили это изображение. Под снимком написано: "из собрания музея Петра Великого". Музей Петра Великого - ныне Центральный Военно-Морской музей в Петербурге. Автор статьи обратился к сотрудникам музея с просьбой помочь найти миниатюру или хотя бы упоминание о ней. Увы, ничего. Правда, в 30-е годы XX века многие экспонаты передавались в другие хранилища, или просто уничтожались, как "не имеющие исторической ценности". Учет тогда почти не велся.

Завесу тайны приоткрыли документы Государственного Архива Военно-Морского флота. Т. С. Федоровой удалось обнаружить в переписке морского ведомства письмо с предложением выкупа медальона с портретом Беринга у его родственников в Москве за 50 рублей. На письме стояла резолюция, подвергающая сомнению подлинность изображения. Это все. Но, так или иначе, а миниатюра существовала, и хранилась в роду Берингов. Теперь понятно, почему ее поместили в "Истории русской армии и флота", хотя она и вызывала сомнения.

Если на медальоне не Беринг, то кто? Сотрудник Государственного Эрмитажа С. А. Летин сделал заключение: на миниатюре изображен человек в мундире старшего офицера инженерных войск эпохи Павла I.

Широко известный ныне портрет капитан-командора был обнаружен в 1945 году у проживавшей в Москве праправнучке Беринга Е. Трегубовой. Историк Н. Мезенцев опубликовал его в "Известиях Всесоюзного Географического общества" с комментарием: "Ввиду отсутствия в настоящее время другого портрета Беринга исключается возможность сличения для проверки достоверности изображения. Нужно поверить преданию, сохранившемуся у потомков Беринга, так как нет оснований его опорочить". Но в 1965 году крупнейший советский историк М.И. Белов, ссылаясь на датские источ-ники, заявил, что аналогичный портрет был передан потомком Беринга Масловым-Берингом городу Хорсенсу в 1941 году, и под рамкой даже стоит его факсимиле. Более того, по словам Белова, датчане установили изображенную личность - это вовсе не мореплаватель Витус Йонассен Беринг, а дядя его матери - популярный датский поэт и историк Витус Педерсен Беринг. Кстати говоря, именно в честь знаменитого родственника получил свое имя будущий мореплаватель.

Составляя родословную капитан-командора, автор решили проверить этот факт. Были запрошены из Дании все газетные и журнальные публикации о Беринге, в том числе и те, на которые ссылался М.И. Белов.

Проверка показала, что никаких портретов в 1941 году городу Хорсенсу не передавалось. В газетах того времени в самом деле был опубликован портрет человека из рода Берингов, но это был совсем другой портрет. Потомок капитан-командора Диодор Маслов-Беринг действительно подарил изображение знаменитого мореплавателя, но в 1948 году. Причем упомянутое изображение представляло собой "фотографическую копию портрета Беринга, которая недавно была найдена в Москве". Круг замкнулся. Так как же выглядел Витус Беринг?

В 1991 году по инициативе московского Клуба "Приключение", возглавляемого Дмитрием Шпаро, была организована российско-датская археологическая экспедиция на Командорские острова. Экспедиции удалось найти утерянное захоронение Витуса Беринга. Год спустя профессор В. Н. Звягин методом пластической реконструкции восстановил истинный облик капитан-командора.

Не все верили, что действительно удалось найти могилу мореплавателя. От участников экспедиции и экспертов потребовали убедительных доказательств. Профессор Звягин придумал оригинальный способ сбора необходимого для идентификации материала. По его просьбе автор статьи совместно с праправнучкой капитан-командора Э. Ю. Завадской составили родословную Берингов как по мужской, так и по женской линиям. Цель этой работы - собрать изображения потомков мореплавателя: портреты, гравюры, литографии, фотографии. Когда родословная была составлена, в ней насчитывалось около 150 человек. Постепенно удалось получить и необходимый иконографический (портретный) материал, который сразу передавался в Институт судебной медицины профессору Звягину. На основе собранных данных судебные медики выделили основные черты, присущие роду Берингов и сравнили с ними найденный на Командорских островах череп. Вердикт однозначный - в 1991 году действительно была найдена могила Витуса Беринга. Вероятность ошибки 10(в минус пятнадцатой) , то есть практически равна нулю.

Работа над составлением родословной позволила дать ответы и на вопрос, кто же изображен на двух предыдущих портретах. Дело в том, что по числу сходных признаков оба человека, изображенных на них, тоже принадлежат роду Берингов. Что касается канонизированного в 1945 году портрета, то на нем, как оказалось, действительно представлен датский поэт и историк Витус Педерсен Беринг.

Прояснилась ситуация и с медальоном. На миниатюре изображен человек из рода Берингов, старший офицер инженерных войск времен Павла I, награжденный орденом "Святого Георгия" 4-й степени и крестом за штурм Измаила. В списках кавалеров значится имя Христиана Беринга. В архиве Военно-Морского Флота о нем материалов немного: "уволен от службы инженер-подполковник Христиан Беринг. 26 ноября 1789 года". Далее сказано, что в 1801 году он привлекался к строительству Ревельского порта. Наконец, последняя точка поставлена.

Так через два с половиной века Витус Беринг в прямом смысле слова нашел свое лицо. В сентябре 1992 года на острове Беринга состоялось торжественное перезахоронение выдающегося мореплавателя и пяти его спутников. Отныне их могила перестала быть неизвестной. Она стала достойным памятником замечательным людям.

Четвертая загадка. Пропавшая галерея

Для плавания в Америку Беринг привлек к участию в экспедиции в качестве живописца находящегося в Охотске ссыльного капрала Фридриха Плениснера. Тот действительно умел рисовать и учил в Охотске ри-сованию детей Беринга и Чирикова. Плениснер находился в 1741 году с Берингом на одном судне. Однако ни одного его рисунка не сохранилось. В архивах флота и Академии наук они не обнаружены.

После окончания экспедиции Плениснер продолжал службу в Охотске и Анадырском остроге, дослужился до полковника, составил отчет для Екатерины II об изысканиях на Чукотке. В 1776 году вернулся в Петербург, где спустя три года скончался. Никаких сведений об оставшихся у него рисунках нет.

Дела Второй Камчатской экспедиции окончательно завершал Свен Ваксель, старший офицер с корабля Беринга. После смерти Вакселя многие документы унаследовал его сын Лоренц (Лаврентий), который двенадцатилетним мальчиком плавал к берегам Америки вместе с отцом и капитан-командором. Лаврентий Савельевич Ваксель дослужился до генерал-майора и скоропостижно скончался в июле 1781 года в Архангельске, где исполнял должность главного командира порта. Среди описи вещей генерала перечислялись два комода с документами и коллекция картин: портретов царей - 29, фамильных - 26, разных гравированных портретов и картин за стеклами - 95 и 36 пейзажных полотен. Данное обстоятельство заслуживает внимания. Личные галереи в XVIII веке имели лишь крупные вельможи или состоятельные лица, имеющие хороший доход. Ни к одной из перечисленных категории Вакселя отнести нельзя. Скорее всего, вся коллекция не покупная. Тогда откуда она? Выскажем предположение: возможно, это и есть работы Плениснера, а в комодах - бумаги Второй Камчатской экспедиции.

Документы, связанные с Берингом, далеко не все оказались в архивах. Историк В. Н. Берх отмечал, что у внучки мореплавателя, бывшей замужем за отставным капитаном 2-го ранга А. А. Шатеном, сохранилось много материалов о ее славном предке. Она проживала в Белгороде. Берх не успел с ними ознакомиться, а после многочисленных войн и революций вряд ли что осталось.

Вернемся к картинам и комодам с бумагами. После смерти Лаврентия Вакселя его родной брат Василий в письме к ярославскому наместнику Мельгунову спрашивал: что с бумагами делать? (Архангельск в тот период входил в Ярославское наместничество). В Ярославском архиве ответного письма, к сожалению, найти не удалось.

Галерея и бумаги Лаврентия Вакселя не найдены. Но надежда на успех осталась. Ваксели жили в Соломбале, поэтому Архангельские пожары их не тронули. У них было имение в Вологодской губернии. В Вологду переехал в конце жизни брат Василий, принимавший активное участие в наследственном деле. Поэтому географию поиска необходимо расширить: следы искомых документов могут быть не только в центральных хранилищах, но и архивах Архангельска, Ярославля, Вологды и Великого Устюга. Последний город представляется особенно интересным. Во время непродолжительного существования Северо-Двинской губернии в Великий Устюг свезли большое число документов, которые так и остались неразобранными.

Очевидно, будущее поколение историков флота ждет еще много работы. Впереди у них увлекательный поиск и потрясающие находки. Пожелаем им удачи, пусть их успех как можно раньше станет всеобщим достоянием.