Ю. И. Дин

Репатриация населения Южного Сахалина и Курильских островов как проблема послевоенного урегулирования (1945–1950 гг.)

Вторая мировая война сыграла особую роль в истории Сахалинской области. Именно по ре- зультатам этой войны большая часть островного края вновь вошла в состав нашей страны. История перехода Сахалина и Курильских островов к Советскому Союзу тесно связана с военными действи- ями на Тихоокеанском театре Второй мировой войны, развалом Японской империи, послевоенным урегулированием, но более всего – с глобальными отношениями двух мировых сверхдержав – СССР и США. Как мы помним, вопрос о Сахалине и Курильских островах решался на Ялтинской конфе- ренции антигитлеровского блока в феврале 1945 г. Тогда президент США Ф. Рузвельт обратился к И. В. Сталину с просьбой «помочь» американским войскам в войне против Японии, в отношениях с которой Советский Союз сохранял вооруженный нейтралитет. Сталин согласился открыть воен- ные действия против Японии не позднее чем через три месяца после окончания войны в Европе. В обмен на военную помощь американская сторона предложила Советскому Союзу территорию Южного Сахалина и Курильских островов (японское название Южного Сахалина – губернаторство Карафуто (до 1943 г. имело статус колонии, в 1943 г. включено в губернаторство Хоккайдо), Куриль- ских островов – Тисима (административно входили в состав губернаторства)), а также ряд других уступок. Обе стороны подтвердили существующие договоренности на Потсдамской конференции в июле 1945 г. Советский Союз, в соответствии с договоренностями, объявил войну Японии 8 августа 1945 г. После этого началась масштабная военная операция советских войск на востоке. За счи- танные дни была принята капитуляция японской Квантунской армии, дислоцирующейся в Китае и Корее. На Сахалине и Курильских островах были проведены Южно-Сахалинская наступательная и Курильская десантная операции, которые приняли капитуляцию японских войск и полностью взяли эти территории под свой контроль. В сентябре 1945 г. на Южном Сахалине и Курильских островах было учреждено Граждан- ское управление при штабе 2-го Дальневосточного фронта под руководством Д. Н. Крюкова. Имен- но Гражданское управление наводило порядок на островах, возвращало население, бежавшее в леса, организовывало подвоз продовольствия, восстановление работы промышленных предприятий и устройство мирной жизни. Также на период работы Гражданского управления приходится начало и первый этап репатриации местного японского населения. Репатриация (под репатриацией в данном случае автор понимает возвращение на родину во- еннопленных или гражданских лиц, оказавшихся за ее пределами в результате войны, и проведенное государствами в соответствии с международными соглашениями) (17) населения Южного Сахалина и Курильских островов проходила в период с декабря 1946 до июля 1949 г. Репатриация шла через лагерь № 379 в г. Маока (Холмск) только в навигационный период. Транспортировку населения осуществляли на кораблях, присланных американцами (армия США в период 1945–1952 гг. полно- стью оккупировала Японию. Управление страной осуществлял Штаб Верховного Главнокомандую- щего Союзными войсками для Японии (до 1951 г. эту должность занимал генерал Дуглас Макартур, а в 1951–52 гг. – генерал Мэтью Риджуэй), именно с этим Штабом Советский Союз согласовывал все вопросы по репатриации японцев с Южного Сахалина и Курильских островов), но с японскими экипажами (японское правительство также несло все расходы). Согласно заключенному 19 декабря 1946 г. американо-советскому соглашению по вопросу репатриации с территории, которая контролировалась СССР, возвращению в Японию подлежали все японские военнопленные и гражданские лица (последние в добровольном порядке). С территории Японии подлежали репатриации на территорию, подконтрольную СССР, 10 тыс. корейцев, которые были выходцами с северной части Корейского полуострова (1). Надо сказать, что если репатриация японского населения была проведена успешно, то пла- нировавшийся вывоз 10 тыс. корейцев не был осуществлен по той причине, что на пункт сбора к мо- менту убытия корабля явилось только 230 человек. Сделав несколько запросов в SCAP, советское командование приняло решение, что «репатриация по указанию МИДа отложена на неопределен- ный срок» (2). Как указывалось выше, Гражданское управление Южного Сахалина и Курильских островов должно было сосредоточивать лиц японской национальности в лагере № 379 в г. Маока, а оттуда на предоставляемых американцами кораблях репатрианты вывозились на о. Хоккайдо. По постановле- нию Совета Министров Советского Союза Гражданское управление обязывалось с апреля по ноябрь ежемесячно привозить в г. Маока 30 тыс. японцев (3). Репатриация началась в 1946 г., а к июню- июлю 1949 г. из Сахалинской области были репатриированы все японцы, кроме подавших личное заявление о желании остаться на Сахалине. Всего было вывезено 272 335 человек гражданского населения и 8 303 военнопленных (4). Несмотря на то, что репатриация японцев прошла в целом успешно и в сжатые сроки, во время ее проведения возникало множество проблем. В справке от 19 июня 1947 г. «по вопросу ре- патриации японского гражданского населения с территории Южного Сахалина и о препятствиях, чинимым Сахалинским Облисполкомом в сосредоточении контингента в лагерь № 379 – Маока» (5) сообщалось, что военное командование в течение 1946–1947 гг. постоянно напоминало Д. Н. Крю- кову (иногда также и секретарю Сахалинского обкома партии Д. Н. Мельнику), что необходимо сосредоточивать по 30 тыс. японцев ежемесячно в лагере № 379. Однако указания военного коман- дования Сахалинским обкомом не выполнялись, несмотря на угрозы возложить на обком и лично на Д. Н. Крюкова ответственность за срыв планов репатриации (6). В частности, Гражданское управ- ление наотрез отказалось репатриировать японцев, проживавших вблизи железнодорожных линий, предложив сначала выселить людей из Углегорского и Лесогорского районов, что ставило ход репа- триации в зависимость от Морфлота и погодных условий (7). Д. Н. Крюков в личной беседе 27 марта 1947 г. заявил, что он «никаких указаний от пра- вительства о репатриации японцев не имеет и направлять японцев в лагерь не будет» (8). В апреле 1947 г. Крюков запретил сосредоточивать японцев в лагере № 379, мотивируя свое распоряжение отсутствием указаний правительства. Из-за этого командующему Дальневосточного военного окру- га генерал-лейтенанту Александрову пришлось просить заместителя председателя правительства о немедленном распоряжении для точного выполнения постановления Совета Министров СССР (9). Кроме того, Крюков также заявлял, что у него нет выписки из постановления правительства, которая обязывала бы лично его заниматься вопросом сосредоточения контингента репатриантов в лагерь (10). Д. Н. Крюков называл и причину своего поведения – отрыв японского населения от сфер производства, в которых они были заняты, грозил невыполнением государственного плана по про- мышленности и сельскому хозяйству. Чтобы предотвратить срыв плановых заданий, Крюков пред- ложил снизить темпы репатриации гражданского населения с 30 до 10 тыс. человек в месяц. Воен- ное командование ответило, что такое решение проблемы неприемлемо, поскольку в этом случае возникает необходимость увеличить темп репатриации военнопленных вместо 20 до 40 тыс., что «крайне нежелательно – военнопленные как организованная рабочая сила приносят больше пользы на работах в народном хозяйстве, нежели гражданское население, где на одного работающего при- ходится 2–3 неработающих члена семьи» (11). В конце концов Д. Н. Крюков убедил руководство страны, что репатриация наносит ощути- мый вред планам по промышленности и сельскому хозяйству области, и его позицию поддержали, запретив снимать японцев с производства, сначала заместитель председателя Совета Министров Л. П. Берия и министр внешней торговли А. И. Микоян (12), а потом и председатель Совета Ми- нистров А. Н. Косыгин (13). Репатриация японского населения, как указывалось выше, все равно завершилась в середине 1949 г., но сама ситуация ясно показывает, насколько промышленность Са- халинской области нуждалась в рабочих руках именно в этот период. Однако помимо японского населения на Сахалине и Курильских островах присутствовало и корейское, вопрос о репатриации которого также стоял на повестке дня. Вместе с тем, вопрос о ко- рейцах на Сахалине не был включен в вышеупомянутое советско-американское соглашение о репа- триации, потому и требовал отдельного решения. Так, 3 декабря 1947 г. генерал-полковник Голиков послал В. М. Молотову доклад следую- щего содержания: «По уточненным данным, на южном Сахалине проживает 23 298 чел. корейцев, которые, видя проводимые мероприятия по репатриации японцев, настойчиво выдвигают вопрос об отправке их на родину. Со своей стороны полагал бы возможным начать репатриацию указан- ного числа корейцев в Северную Корею во второй половине 1948 г., о чем вопрос мною согласован с председателем облисполкома Южного Сахалина, со штабом 25-й армии (Сев. Корея) и с Морфло- том» (14). 27 декабря того же года военное командование на Дальнем Востоке опять запрашивало ука- зания правительства о репатриации корейцев Южного Сахалина. Запрос содержал следующие дан- ные: «в связи с общей подготовкой к репатриации на 1948 г. был возбужден вопрос перед В. М. Мо- лотовым о возможности репатриации корейцев и представлен проект постановления правительства (3 декабря 1947 г. № 05118). Предварительно этот проект нами был согласован: 29 октября сего года запросили мнение т. Крюкова, который сообщил (6 ноября сего года № 78/су) о том, что корейцев це- лесообразно репатриировать во второй половине 1948 г.; на наш запрос 14 ноября 1947 г. за № 333ор поступил ответ т. Николаева (Зам. ПримВО) о возможности репатриации и расселении корейцев на летний период; Морфлот на наш запрос сообщил, что перевозка их может быть обеспечена во вто- рой половине 1948 г. Представляя проект постановления правительства, в письме к В. М. Молотову было изложено мнение генерал-полковника т. Голикова о возможности репатриации корейцев во второй половине 1948 г. Это и правильно, ибо задержка 23 000 корейцев как рабочей силы для нас погоды не делает, а репатриация их в Северную Корею крайне целесообразна» (15). К этому докладу был приложен соответствующий проект постановления Совета Министров СССР. Однако Д. Н. Крюков и поддерживавшие его местные управленцы смогли убедить советское правительство отложить репатриацию корейцев. Совет Министров РСФСР и Министерство Воору- женных Сил СССР сообщили, что вследствие создавшегося на предприятиях Южного Сахалина напряженного положения с обеспечением рабочей силой производить репатриацию корейцев с Са- халина до осени 1948 г. нецелесообразно. Так, в докладной записке Я. А. Малик просил В. М. Мо- лотова согласиться с мнением Совета Министров РСФСР и Министерства Вооруженных Сил СССР и репатриацию корейцев с Южного Сахалина в Корею отложить. В. М. Молотов на доклад наложил следующую резолюцию: «Не возражаю (плюс надо сказать хоз. органам, чтобы они постарались материально заинтересовать корейцев пребыванием на Сахалине)» (16). Стоит обратить внимание на тот факт, что в 1948 г. советские власти решили только отло- жить репатриацию, не отказываясь от нее в принципе. Главную роль в принятии этого решения сыграла острейшая нехватка рабочей силы, которая создалась на Сахалине после репатриации япон- ского населения. Поскольку репатриация японского населения была завершена в 1949 г., автору представляется возможным, что возвращение корейцев на родину было отложено до следующего года. В июне 1950 г. разразилась Корейская война 1950–1953 гг., что сделало репатриацию невоз- можной и по логистическим, и по гуманистическим причинам. Таковы были условия и исторические обстоятельства, сопутствующие репатриации япон- цев и корейцев в первый послевоенный период. Японцы покинули Южный Сахалин и Курильские острова и были перевезены на Хоккайдо, а корейцы остались проживать на острове. После окон- чания Корейской войны накал противостояния социалистического и капиталистического блоков во всем мире был настолько силен, что любые контакты между бывшими странами-союзницами по антигитлеровской коалиции были отравлены взаимными подозрениями и конфронтацией. Разделе- ние мира в годы «холодной войны» на два лагеря и «железный занавес», опустившийся между ними, стали непреодолимой преградой на пути сахалинских корейцев на родину.
1. ГАРФ. Ф. Р-9526. Оп. 1. Д. 509. Л. 52–53.
2. Там же. Л. 110.
3. Ким И. П. Политическое, социально-экономическое и демографическое развитие территорий, при- соединенных к Российской Федерации после завершения Второй мировой войны (Восточная Пруссия, Южный Сахалин, Курильские острова). 1945 – первая половина 1949 года: дис. … канд. ист. наук. Южно-Сахалинск, 2010. 255 с. С. 48.
4. Ким И. П. Репатриация японцев с Южного Сахалина в послевоенные годы // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. 2009. Вып. 12. С. 26–30.
5. ГАРФ. Ф. Р-9526. Оп. 1. Д. 509. Л. 167–169.
6. Там же. Д. 510. Л. 54.
7. Там же. Д. 509. Л. 50, 111–112.
8. Там же. Д. 510. Л. 24.
9. Там же. Д. 509. Л. 26.
10. ГАРФ. Ф. Р-9526. Оп. 1. Д. 509. Л. 55.
11. Там же. Л. 168–169.
12. Там же. Д. 510. Л. 24.
13. Там же. Д. 509. Л. 233.
14. Там же. Ф. Р-9526. Оп. 5. Д. 53. Л. 13.
15. Там же. Оп. 4. Д. 54. Л. 416.
16. РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1264. Л. 1–2.
17. Российский энциклопедический словарь. Кн. 2. М. : Большая Российская энциклопедия, 2001. 2015 с.

Дин Ю. И. Репатриация населения Южного Сахалина и Курильских островов как проблема послевоенного урегулирования (1945–1950 гг.) // «Отчизны верные сыны» : материалы XXXII Крашенник. чтений / М-во культуры Камч. края, Камч. краевая науч. б-ка им. С. П. Крашенинникова. - Петропавловск-Камчатский, 2015. - С. 35-38.