Хронология и хорология открытия Командорских островов

В. Е. Быкасов, Г. Н. Чуян

Открытие и начальное исследование Командорских островов является одной из самых драматичных и, одновременно, одной из самых замечательных страниц в эпопее освоения Россией Северной Пацифики. Да и в мировой истории великих географических открытий это событие занимает далеко не последнее место. Особенно если помнить, что открытию Командор предшествовало "закрытие" участниками Второй Камчатской экспедиции земель Иеззо, Кампании, Штатов, Жуана да Гама, а также первое посещение европейцами берегов северо-западной Америки, Аляски и Алеутских островов.

Вот отчего события эти и до сих пор продолжают привлекать внимание исследователей. Причем все они, в том числе и зарубежные, отдавая должное мужеству и целеустремленности русских моряков, особо отмечали те трудности и препятствия в процессе подготовки и осуществления плавания к берегам неведомой Америки, которые, в конечном счете, и привели к гибели пакетбота "Св. Петр" и 31 человека из его экипажа.

Трудностей и неурядиц, конечно же, было предостаточно. Но наше внимание привлекли не они, а те моменты в хронологии и хорологии событий 270-летней давности, которые и до сих пор не получили должной оценки. В попытке восполнить этот пробел и предпринимается настоящее исследование, целью которого является анализ тех событий и обстоятельств последних двух недель плавания пакетбота "Св. Петр", сочетание которых привело к открытию Командорских островов.

Кстати, относительно используемых нами первичных данных следует заметить, что записи судовых журналов пакетбота "Св. Петр" предельно кратки и, в основном, относятся к жизни и деятельности его экипажа. А потому основным источником информации для нас послужили различные модификации "Дневника плавания с Берингом к берегам Америки 1741-1742 гг." Георга Стеллера (9, 10, 13).

Конечно же, добавим к сказанному, в оценке отдельных конкретных событий Г. Стеллер был предвзят. Но все же не более, чем морские офицеры пакетбота. Не всегда был точен натуралист и в оценке географической ситуации. Например, он считал, что Северо-Американский материк располагается всего лишь в 50 немецких милях (375 км, т. к. одна немецкая миля равна 7,42 км) от Камчатки (11, с. 35, 149). Однако, во-первых, Г. Стеллер был классическим представителем западноевропейской школы естествознания и землеведения, которая на тот период предполагала и близость Американского материка к Азии, и соединение Азии с Америкой. Во-вторых, на итоговой карте А. И. Чирикова, составленной сразу же после завершения работы Второй Камчатской экспедиции, от северо-западного берега Северной Америки вдоль Алеутской островной дуги в сторону Камчатки протягивается гигантский полуостров, немного не доходящий до Командорских островов. Так что Г. Стеллер был далеко не единственным из тех, кто подобным вот образом ошибался в географии Северной Пацифики.

Другим, и весьма важным, источником первичной информации являются карты плавания кораблей экспедиции к берегам северо-западной Америки - в частности "Карта Морской академии 1746 г." и ее различные варианты (4, с. 192, 194, 196). Причем, при использовании данных этих карт мы старались не отметать сходу ошибочные, или, тем более, кажущиеся таковыми представления картографов XVIII в. Как не спешили приписывать им и наши современные знания о географии исследуемого региона. Поскольку и в том и в другом случае легко прийти к неверным заключениям и выводам.

Впрочем, к этой теме мы еще вернемся. А пока обратим внимание еще на одно обстоятельство, связанное на этот раз с хронологией плавания "Св. Петра". Дело в том, что далее постоянно будет отмечаться расхождение в датах, приводимых Г. Стеллером, с одной стороны, и Х. Юшиным и С. Вакселем - с другой, которое объясняется тем, что в начале XVIII в. на равных использовались два - гражданское и морское - способа исчисления суток. Причем, если по первому из них новые сутки наступали сразу же после 24 ч 00 мин прошедших суток, то по второму сутки наступали после 12 ч 00 мин уже наступивших гражданских суток. Или, говоря проще и точнее, морские сутки отставали от гражданских ровно на 12 ч. Отчего одно и то же событие, произошедшее между 00 и 12 ч по гражданскому времени, на сутки опережает его привязку к морскому исчислению суток.

Напоминаем же мы об этом потому, что, не учитывая данной разницы во времени, можно легко впасть в ошибку при установлении подлинной хронологии описываемых событий. Вот и в нашем случае, говоря о дне, когда моряки "Св. Петра" впервые увидели Командорские острова, историк В. М. Пасецкий (6, с. 142) и географ Л. С. Берг (1, с. 95; 2, с. 108) приводят одну и ту же - утро 4 ноября - дату. То есть дату, названную самими моряками. Однако на самом деле 8 ч утра 4 ноября по морскому времени, когда с "Св. Петра" были впервые увидены Командорские острова, соответствует 5-му числу этого же месяца по гражданскому времени.

Ну и, наконец, отметим, что, рассуждая о хронологии открытия Командор, мы, как и большинство исследователей, будем использовать так называемый "старый стиль" летоисчисления - так нам удобнее. А потому заранее оговоримся, что о. Беринга по новому стилю был открыт 16 ноября 1741 г.

Итак, нам предстоит разобраться в ситуации последних двух недель плавания "Св. Петра", развитие которой во времени и в пространстве предопределило открытие Командорских островов.

И с этой целью приведем соответствующее высказывание Г. Стеллера: "23 октября ветер переменился, а с ним - и готовность офицеров идти в Америку. Поэтому до полудня мы плыли на север с юго-восточным ветром, а днем и ночью - с восточным ветром, так что, несмотря на плохую погоду и сплошную пелену града, мы прошли за сутки 31 милю, то есть тем самым стали уходить от берегов Америки с тринадцатью бочками воды, чтобы либо достичь Камчатки, либо высадиться при первой же возможности на первом попавшемся подходящем острове. Мы открыто обсуждали эти варианты, чтобы поднять дух матросов и больных" (10, с. 87).

Для того чтобы было понятнее, почему именно к северу (но не строго на север) моряки решили направить судно 23 октября, напомним, что в предшествующие дни "Св. Петр" то следовал на юго-восток, то вновь направлялся к западу или юго-западу. Вот и 21 октября судно шло курсом ZWtW. Однако 22 октября при ясной погоде и западном ветре "внезапно было твердо принято" решение проложить курс к северу, прямо к материку (предполагаемому), сообщает Г. Стеллер. И мы намеренно подчеркиваем это - "внезапно и твердо" - утверждение великого натуралиста, ибо в последующем было принято еще два таковых вот "внезапных и твердых" решений о перемене курса.

24 октября, к вечеру, продолжает Г. Стеллер, ветер стал северным. Тем не менее, пакетбот настолько далеко продвинулся к Камчатке, что, по суждению С. Вакселя, утром 25 октября он находился в 134, а по мнению подштурмана Х. Юшина - даже в 122 милях от полуострова (там же, с. 87). На основании чего, добавляет Г. Стеллер, в этот же день было принято очередное "твердое" решение придерживаться 52-го градуса северной широты с тем, чтобы при подходе к полуострову пакетбот мог использовать все ветра, которые дуют вдоль Камчатки.

Кстати, заметим, что здесь, как и ранее и как в последующем, имеются в виду немецкая (голландская) миля, длина которой составляет 7,42 км.

На следующий день мореплаватели увидели остров, который они назвали о. Св. Маркиана. "25 октября была очень ясная и солнечная погода, но даже при этом днем иногда шел град. Утром мы, к своему удивлению, заметили большой высокий остров под 51-м градусом к северу от нас, который на пути в Америку был в 40 милях от корабля к востоку. В полдень мы находились на 50°35' N", - пишет по этому поводу Г. Стеллер (там же, с. 87-88).

Оставим на совести Г. Стеллера упоминание о том, что якобы именно этот остров мореплаватели видели еще на пути к Америке, ибо на самом деле тогда с борта корабля видели, причем значительно восточнее, лишь косвенные признаки (плавающие водоросли, тюленей, чаек) близкой земли. И разберемся в ситуации несколько подробнее.

Дело в том, что в свое время академик Л. С. Берг считал, что островом, увиденным мореплавателями 25 октября, был о. Амчитка (1, с. 95; 2, с. 109). Однако, по мнению О. Фроста, редактора американского издания "Дневника" Г. Стеллера, это был остров Кыска из группы так называемых Крысьих островов. Да и А. К. Станюкович, автор комментариев к русскому переизданию этого же "Дневника", также именует остров, открытый 25 октября, о. Кыска.

Таким образом, налицо очевидное разночтение в определении пространственного положения (хорологии) пакетбота "Св. Петр" на 25 октября 1741 г., которое еще более усугубляет досадный промах бывшего военного моряка и историка К. А. Шопотова, который на своей карте о. Атту поместил в группу Крысьих островов, а саму группу Ближних островов вообще "убрал" с карты. Это существенно искажает картину плавания "Св. Петра", так как согласно этой карте судно, после того как оно прошло мимо о. Кыска, далее, якобы, не встретило ни одного острова до самых Командор. А это не так, поскольку после о. Кыска мореплаватели увидели еще два больших и три маленьких острова из группы этих самых Ближних островов.

В намерении установить, какой все же остров был увиден 25 октября, обратимся к свидетельству лейтенанта С. Вакселя, который в своем рапорте в Адмиралтейств-коллегию по этому случаю пишет: "И пришед 25-го октября на ширину 51° с некоторыми минутами, увидели высокой каменной и безлесной остров, от нас NWN, которой именован нами о. Св. Маркиана" (7, с. 265).

Но коль скоро о. Св. Маркиана был, одновременно, и высоким и каменным, то это никак не мог быть о. Амчитка. Потому что, как указывается в материалах штурмана И. Ф. Васильева: "Остров Амчитка есть, без сомнения, один из лучших островов Алеутской гряды. Поверхность его ровная, длиною около ста верст, положение имеет почти NWW и ZOO. В юго-восточной части самая большая его широта 9 верст, а в северо-западной он гораздо уже. Есть много озер и болот, и на них множество диких гусей. Берега отлогие, на оных много выносного леса…

В 16 верстах от Амчитки, к западу, есть высокий остров, который я сам видел. На оном водится много крыс, почему вся сия гряда названы Крысьими островами. За оным есть о. Кыска, простирающийся от N к Z. На юго-восточном его берегу есть хорошая и пространная гавань" (8, с. 156).

Так что, резюмируем, 25 октября мореплаватели действительно увидели гористый о. Кыска, а не самый низкий (максимальная высота - 390 м) из всех крупных островов Алеутской гряды - о. Амчитка. Что же касается мнения академика Л. С. Берга, который о. Кыска принимал за о. Св. Стефана (1, с. 95; 2, с. 109), то приходится констатировать, что он ошибался и в этом.

Весь следующий - 26 декабря - день судно продолжало двигаться в западно-северо-западном направлении, и к полудню, по расчетам штурманов, находилось в 108 милях от Авачи (10, с. 88). 27 октября пакетбот также двигался в прежнем направлении, и в полдень этого дня морские офицеры определили, что судно находится уже в 90 милях от Авачи (там же).

На следующий день мореплаватели увидели еще один остров. "28 октября мы снова удивились, увидев на рассвете, как сильно изменилась вода, из чего ясно заключили, что должны находиться вблизи суши. Когда бросили лот, то оказалось, что глубина составляет четырнадцать саженей. Вскоре после этого воздух очистился, и мы увидели остров, лежащий перед нами прямо по курсу на расстоянии одной мили на северо-востоке, к юго-западу относительно Американского материка; он был скорее низким, чем высоким, и имел берег плоский и песчаный", - пишет Г. Стеллер (там же, с. 88-89).

Таким образом, через три дня после прохождения мимо о. Св. Маркиана перед судном из тумана "выплыл" очередной остров. И это лишний раз подтверждает наше мнение о том, что 25 октября судно прошло мимо о. Кыска. Ибо если бы этим островом был о. Амчитка, то вдоль пути мореплавателей лежали бы и о. Крысий, и о. Кыска. Не обратить внимание на хотя бы один из них они никак не могли, так как все эти три дня плавания облачность постоянно приподнималась, а туман периодически, хотя и временно, рассеивался.

Но что это за остров? О. Фрост, А. К. Станюкович и авторы-составители книги "Последняя экспедиция" под о. Св. Стефана понимают современный о. Булдырь (Булдыр). И, скорее всего, понимают так потому, что подштурман "Св. Петра" Харлам Юшин о 28-м числе сообщает: "Ср. (среда) 28 дня октября 1741 г. с полудни. 4 часа. Волею божию умре адмиралтейской купар Степан Болдырев цынготною болезнию" (5, с. 245). То есть потому, что по фамилии умершего моряка ложный о. Св. Стефана позднее капитаном Бертольфом был переименован в о. Булдырь.

Именно ложный остров, ибо берега о. Булдырь высокие и утесистые, а вовсе не низменные. И уже только поэтому он не подпадает под описание Г. Стеллера. Но самое главное свидетельство против того, что о. Булдырь и есть подлинный о. Св. Стефана, приводит Х. Юшин, который в сноске своего вахтенного журнала пишет: "В 1/2 осьмого часа c полуночи увидели землю высокую: 1-й угол NtW1/2W мили 2; 2-й угол NW1/2W. В 12 часов 1-й угол ONO 2 мили, от него есть 3 малые острова к осту не в дальнем расстоянии; 2-й угол того ж острова NNO3/4O 1 миля, оной остров именую Преподобного Стефана" (там же, с. 246).

То есть в районе искомого о. Св. Стефана и к северо-северо-востоку от него располагались еще три острова, о чем свидетельствует и С. Ваксель: "А 28-го числа октября видели остров же к NNW ростоянием милях в трех, от него были видны 3 малые острова, а видно, что и оные пустые и беслесные, которой назван нами о. Св. Стефана (7, с. 265).

Но в таком случае картина происходящих на этот день событий может быть представлена следующим образом. В половине восьмого утра 28 октября пакетбот подошел к о. Св. Стефана с востока-юго-востока, отчего три других острова сразу увидены не были. И лишь после 12 часов дня, когда судно окончательно обогнуло восточную оконечность о. Св. Стефана и стало продвигаться вдоль его северного берега, морякам открылись три небольших острова подгруппы Семичи, отстоящие от него на 20-22 км к северо-северо-востоку.

Таким образом, говоря окончательно, поскольку о. Булдырь стоит особняком между Ближними и Крысьим островами (хотя и относится к последней группе), и поскольку никаких других островов поблизости от него нет, то он совершенно не подходит на роль о. Св. Стефана. К тому же, если от о. Кыска до подлинного о. Св. Стефана пакетбот шел три дня, то до о. Булдырь, расположенного менее чем на половине пути между Крысьими и Ближними островами, он, при таковой скорости, мог дойти всего за день, максимум - за полтора.

Но тогда получается, что единственным островом, подпадающим под описание острова Св. Стефана, оказывается о. Агатту из группы Ближних островов, так как его восточные берега действительно относительно низменны и так как к северо-северо-востоку от него располагаются три невысоких (Алаид - 249 м, Семич - 85 м и Низкий - 30 м) и небольших острова из подгруппы Семичи.

Дальнейший путь пакетбота пролегал между о. Агатту и о-ми Семичи, о чем можно судить по мнению Г. Стеллера, согласно которому на всем переходе от о. Св. Маркиана (Кыска) до о. Св. Авраамия (Атту) "Св. Петр" всего лишь постепенно продвигался (приближался) к 52-й параллели, тогда как о-ва Семичи располагаются на широте 52°46'. И, следовательно, пакетбот никак не мог огибать о-ва Семичи с северо-востока и севера, как это считают О. Фрост, А. К. Станюкович, авторы-составители книги "Последняя экспедиция", В. М. Пасецкий, и академик Л. С. Берг (1, с. 95; 2, с. 109).

29 октября, продолжает Г. Стеллер, судно продолжало идти прежним курсом (10, с. 89). Весь этот день при низкой облачности временами шел дождь, отчего видимость была не самая лучшая. И потому мореплаватели потеряли из виду и о. Св. Стефана, и о-ва Семичи, а свой последний остров на пути к Командорам увидели лишь ранним утром 30 октября.

И действительно, вот что пишет об этом Х. Юшин: "В 10 часу с полунощи (то есть утром 30 октября) увидели остров низменной, средина его W, оной 11/2 мили. В 12 часов тот же остров WZW мили 21/2 немецких, оной именую Авраамия, блис его есть отпрядыш, овалист мало…" (5, с. 246).

То есть, как можно видеть, если поначалу мореплаватели обнаружили себя точно к западу от середины острова (юго-восточной его оконечности, точнее), то спустя два часа эта оконечность острова относительно пакетбота заметно сместилась к югу. И это означает, что "Св. Петр" проследовал мимо восточной оконечности острова на северо-запад.

Примерно так же выглядит ситуация и по мнению С. Вакселя: "Также и 29-го октября во время немалого тумана бросали лот, где глубина была 35 сажен, чего ради в туманное время, за мелкостью воды, для осторожности легли на дрейф. А как мало очистился туман, тогда увидели мы остров от нас к W, которой назван нами остров Св. Авраамий" (7, с. 265-266).

Правда, О. Фрост, А. К. Станюкович и авторы-составители книги "Последняя экспедиция" считали, что это описание относится к самому большому из островов группы Семичи. Этой же точки зрения придерживался и академик Л. С. Берг (1, с. 95; 2, с. 109). И в некоторой степени возникновение этой точки зрения можно объяснить тем, что Х. Юшин назвал остров низменным. Но если признать, что последним из островов, встреченным мореплавателями на пути к Командорам, был о. Атту, то все становится на свои места. Поскольку именно от его юго-восточной оконечности в море отходят несколько скал-кекуров ("отпрядышей", по выражению Х. Юшина), которые можно увидеть, лишь проплывая достаточно близко от них. И поскольку самая восточная его часть действительно относительно низменна - во всяком случае, именно здесь располагаются три (Гольцовая, Чичагова и Саранная) бухты.

Что же касается гористой части о. Атту, то она, будучи скрытой облаками (то есть туман приподнялся только над прибрежной, наиболее низкой частью острова), осталась на этот раз моряками незамеченной. Так что под о. Св. Авраамия действительно следует понимать современный о. Атту.

Столь подробное описание ситуации с Ближними островами потребовалось нам потому, что в истории с этими островами существует еще один неясный момент. Дело в том, что в свое время член-корреспондент императорской Академии наук К. Т. Хлебников, характеризуя о-ва Атту и Агатту, отметил: "Ближние острова названы так по первому их приобретению к Камчатке, и хотя приписывают открытие их Неводчикову в 1745 г., но оные замечены были и капитаном Берингом и названы Островами Обмана" (8, с. 166).

То есть, говоря иначе, лучший, по отзывам современников, знаток природы и истории Аляски и Алеутских островов того времени (в 1818-1832 гг. К. Т. Хлебников был правителем Новоархангельской конторы Русско-Американской компании на о. Ситха и, одновременно, помощником пяти Главных правителей Русской Америки) считал, что во время прохождения мимо Ближних островов мореплаватели в чем-то обманулись. Но в чем?

В попытке ответить на этот вопрос вновь обратимся к свидетельству Г. Стеллера:

"В утренние часы 30 октября под 50-м градусом и несколькими минутами широты мы вновь увидели два острова, отделенных друг от друга узким проливом, и приняли их за первые два Курильских острова, прежде всего по показаниям и подтверждением их особенностей, сообщенных нашими камчадалами" (10, с. 89).

Понятно, конечно, что Г. Стеллер ошибся. Однако сколь бы абсурдным это мнение ни казалось, оно имеет под собой некоторое обоснование. Или, по крайней мере, объяснение. К числу каковых прежде всего относится тот факт, что судно уже более двух месяцев плыло на запад, тогда как плавание к берегам Америки заняло только полтора месяца. И, следовательно, предположение о том, что "Св. Петр" мог миновать м. Лопатка, возникшее при виде островов, похожих на Курильские, выглядит вполне логичным. Тем более, что и широта - 50° с. ш. - местоположения островов, указанная Г. Стеллером, вполне соответствовала широте первых Курильских островов.

Но в таком случае возникает вопрос: а какие именно острова Г. Стеллер и камчадалы приняли за Курильские? На первый взгляд может показаться, что под ними следует понимать, как это и делают наши предшественники, о-ва Семичи, отделенные друг от друга очень узкими проливами. Однако, во-первых, эта подгруппа представлена тремя, а не двумя небольшими и невысокими (см. выше) островами. Во-вторых, они находятся на широте 52°46', то есть заведомо севернее Курильских островов. И, в-третьих, мимо этих островов "Св. Петр" прошел двумя днями ранее, и уже только потому мореплаватели никак не могли увидеть их во второй раз.

Так что, на наш взгляд, ситуация с двумя островами, похожими на Курильские, выглядела следующим образом. После того как утром 30 октября туман и облачность в очередной раз на время рассеялись, мореплаватели увидели к югу от судна якобы два острова, отделенные друг от друга узким проливом. На самом же деле, поскольку пакетбот к этому времени отдалился от о. Св. Авраамия достаточно далеко к северу, мореплаватели увидели не два разных острова, а две наиболее возвышенные части одного и того же острова. Ибо, как пишет К. Т. Хлебников, вся северная сторона о. Атту "отменно гориста со многими впадинами".

То есть, говоря иначе, поскольку нижняя половина о. Атту скрылась за горизонтом, то мореплаватели увидели к югу от себя две его наиболее возвышенные части, впадина между которыми была ими принята за узкий пролив. А так как эти возвышенные части действительно очень схожи с первыми Курильскими островами, то ошибиться, при желании, было нетрудно. А оно, желание, было.

Что же касается широты (50 °), приведенной Г. Стеллером, то следует заметить, что это не он занимался обсервациями и определением местонахождения судна, а морские офицеры. Другое дело, что их судить строго также не приходится, ибо после восьми недель плавания вдоль Лисьих, Андреяновских и Крысьих островов в условиях почти постоянных сильнейших штормов и густых туманов мореплаватели настолько запутались в определении курса пакетбота, что привязали, по счислению, эти якобы два разных острова к 50-му градусу северной широты. И лишь затем, по полуденному солнцу, они смогли достаточно точно установить, что они располагаются на широте 52°30'.

Повторимся, что хотя Г. Стеллер и камчадалы, присутствующие на борту пакетбота, и ошиблись, ошибка эта вполне поддается разумному объяснению, ибо она была вызвана стечением целого ряда обстоятельств. Впрочем, об этом уже говорилось, а потому перейдем к еще одной загадке в истории с Ближними островами.

Как мы помним, 24 октября морские офицеры постановили следовать до самой Камчатки, не поднимаясь при этом к северу выше 52-й параллели. О чем и сообщили всем остальным участникам экспедиции. И тем не менее, всего лишь через неделю, обнаружив о. Атту, они еще раз поменяли курс своего корабля, проложив его многим севернее ранее намеченного. Но почему?

По нашему мнению, единственно приемлемым ответом на этот вопрос может быть лишь то, что морские офицеры приняли решение двигаться не к Авачинской губе, а к устью р. Камчатки. То есть штурманы "Св. Петра" решили проложить курс своего судна от о. Св. Авраамий (Атту) не к о. Беринга, о котором они тогда не имели да и не могли иметь ни малейшего представления, а к устью р. Камчатки.

И в самом деле, вот что говорит по этому поводу Г. Стеллер:

"Итак, вопреки всем резонам мы пошли на север, потому что, как сказал мастер Хитров лейтенанту Вакселю, иначе счисление нашей долготы не будет правильным, так как все еще насчитывалось более 60 миль до Авачи" (10, с. 90).

Но если этот так, то налицо подмена реальности расчетными соображениями. Что, собственно, и подтверждает Г. Стеллер, говоря в продолжение сказанного: "Но по многим обстоятельствам представляется, что за этим решением скрывалась некая тайная причина, происходящая из личных намерений; они хотели идти на север, чтобы необходимо стало плыть к устью Камчатки, а не в Авачу. Эти намерения достаточно ясно можно было вывести из неправильных сообщений капитан-командору, а также из соперничества лейтенанта Вакселя и мастера Хитрова. И потому наши последующие злоключения должны быть отнесены более на счет искусственных, нежели естественных причин!" (там же).

Хотя в приведенных высказываниях Г. Стеллера немало предвзятости, обусловленной его личной неприязнью к флотскому мастеру С. Хитрово, однако для нас важнее то, что он назвал подлинную причину - движение к устью р. Камчатки - перемену курса. И это его мнение подкрепляется свидетельствами и действиями самих морских офицеров.

Так, упоминая об открытии о. Беринга, подштурман Х. Юшин в своем вахтенном журнале пишет: "В 8 часов с полунощи увидели землю от нас по компасу ZWtZ мили 4 немецких, на которой земле хребты покрыты снегом, которую чаем быть Камчацкой, которая токмо лежит между N и W и вид кажет до конца недалеко" (5, с. 247). То есть, обнаружив судно в 30 км (одна немецкая миля равна 7,42 км) от открывшейся суши, морские офицеры были уверены, что "Св. Петр", в полном соответствии с их расчетами, оказался возле ожидаемых (чаемых) камчатских берегов. Причем были уверены настолько, что на консилиуме, собранном в каюте В. Беринга, на следующий день в виду бух. Командор, было принято решение, как пишет Г. Стеллер: "…войти в бухту и высадиться на берег, а оттуда послать нарочных за упряжками для переезда экипажа в Нижне-Камчатск. Хотя облик земли противоречил мнению, что это Камчатка, так как она простирается с северо-востока на юго-запад от Чукотского мыса к мысу Лопатка, а о. Беринга - с северо-запада на юго-восток, все же оставалась надежда, что это может быть один из камчатских мысов, большинство из которых простирается именно в таком направлении" (10, с. 95).

Более того, даже высадившись на берег, морские офицеры по-прежнему считали, что они находятся на камчатском берегу. К примеру, тот же С. Ваксель в своем рапорте в Адмиралтейств-коллегию по этому поводу написал: "А как уже с той крайнею нуждою дошли ноября до 4-го числа и увидели землю, которую мы за спасение свое почитали, понеже не было более нашей силы продолжать себя на море. По обсервации оная земля лежит на ширине 54°, где мы себя счисляли около 53-х, а по разности длине от Вауа только в 40 минутах. И по тому счислению имели надежду, что та видимая нами земля - Камчацкая, несколько севернее Шипунского мыса. Которая погрешность нашего счисления учинилась оттого, что мы перет тем задолго времяни от беспрестанных густых туманов не видали солнца, почему б нам можно было себя исправить, о чем явствует в нашем журнале" (7, с. 266).

В некоторой степени повторяет это мнение и Х. Юшин: "И по щислениям нашим находимся у камчацкого берега, того ради послан был подконстапель Росселиюс к северу и с ним два человека бывших с нами камчацких жителей для известия того берега, и он, Росселиюс, более не ходил 50 верст и чрез 6 дней назад возвратился, понеже он и служители болезнию одержимы, далее иттить не могли" (5, с. 249). В том смысле - в некоторой, что именно у него возникли первые сомнения в том, что "чаемая" земля вовсе не Камчатка. Ибо, как он отметил в своем вахтенном журнале (см. выше), замеченная земля протягивается между севером и западом, тогда как камчатский берег должен был бы располагаться между юго-западом и северо-востоком.

Таким образом, офицеры "Св. Петра" 30 октября 1741 г. действительно проложили курс своего корабля не к Авачинской бухте, а к устью р. Камчатки. Причем их уверенность в правильности выбранного курса была столь велика, что, увидев берег о. Беринга, они приняли его за берег Камчатки - разве что лишь после первых рекогносцировок они стали предполагать, что оказались не севернее Кроноцкого полуострова, а южнее.

И только В. Беринг, который, проплывая в 1728-1729 гг. мимо восточного побережья полуострова, постоянно видел каменноберезовые леса и заросли стлаников, выходящие к самому берегу моря, понял, что "Св. Петр" подошел к неизвестной земле. Однако, как пишет Г. Стеллер: "…он тем не менее не желал еще более лишать мужества других, сообщая им об этом раньше времени; было видно, что теперь его волнует только благополучие команды и не заботит собственная жизнь. Он ничего не желал более, чем нашего отплытия с этой земли и, от всего сердца, собственного полного избавления от страданий" (10, с. 114-115).

Но что же в таком случае подтолкнуло моряков к решению изменить курс и идти к устью р. Камчатки? Попробуем разобраться. А для этого еще раз вспомним, что летом 1729 г., возвращаясь от устья р. Камчатки в Охотск на боте "Св. архангел Гавриил", В. Беринг и А. Чириков предприняли попытку обнаружить к востоку от устья р. Камчатки землю, не единожды видимую местными жителями. Однако тогда, в тумане, они проплыли мимо нее.

И вот теперь, обнаружив 28 и 30 октября два больших острова и установив (ошибочно) по счислению предшествующего пути, что "Св. Петр" находится в 60 (в 450 км) милях от Камчатки, морские офицеры (в том числе, не исключено, что и сам В. Беринг) решили, что эти острова и есть та самая земля, которая не была обнаружена 12 лет тому назад участниками Первой Камчатской экспедиции.

Ну а далее все относительно просто. Поскольку моряки уже убедились, что, следуя курсом на запад, им постоянно приходится преодолевать встречный штормовой ветер, то они решили проложить курс на северо-запад с тем, чтобы принимая ветер сбоку (и, значит, реже переставлять паруса), побыстрее достичь устья р. Камчатки. А торопиться было жизненно необходимо, ибо на тот момент на судне оставалось всего десятка полтора матросов, еще могущих стоять на ногах и хотя бы кое-как нести вахту. Причем в считанные дни и эти люди могли свалиться с ног, и уж тогда судно точно ожидала бы неминуемая гибель.

Таким образом, скажем окончательно, в основе решения изменить курс и направиться к устью р. Камчатки лежали две ошибки морских офицеров: принятие о. Атту за землю, видимую от устья р. Камчатки, и неточные расчеты счисления пути пакетбота, вследствие которых пакетбот оказался, якобы, всего лишь в 60 милях от полуострова. И если возникновение первой из них объясняется сугубо субъективными причинами, то ошибка в счислении, как бы ни была она велика, была вполне объективна. В том смысле объективна, что в те далекие времена определение долготы в море производилось методом счисления, для чего использовались специальный буй и специальный линь с узелками.

Но метод этот был неточен даже в самых благоприятных условиях, ибо парусное судно практически никогда не плыло строго по прямой линии, а, как говорят моряки, более или менее заметно "рыскало" по курсу. Не говоря уже о том, что при встречных направлениях ветра оно вообще должно было постоянно менять галсы, чтобы не слишком отклоняться от общего курса. То есть плыть зигзагом. И потому проводить измерения скорости судна нужно было как можно чаще.

Однако операция эта требовала усилий не менее четырех человек, тогда как к концу плавания из команды "Св. Петра" на ногах оставалось всего около 15 моряков, еще способных нести вахту. А потому проводилась она от случая к случаю. Ну а если вспомнить, что во время предыдущих сильнейших штормов судно постоянно относило и назад к востоку, и далеко к югу, и что, возвращаясь на курс, оно порою совершало множество кругов и петель, то остается только выразить уважение по поводу умения моряков достаточно верно определять долготу и свое местонахождение. И уважение, тем более понятное, что, как считает кандидат исторических наук и бывший морской штурман контр-адмирал К. А. Шопотов, расхождение в долготе, допущенное офицерами Второй Камчатской экспедиции, не превышает средних величин погрешностей, допускаемых самыми лучшими моряками мира того времени (12).

Итак, скажем окончательно, Ближние острова действительно оказались "Островами Обмана". Причем обмана двойного - как со стороны Г. Стеллера, так и со стороны морских офицеров. Которые, обнаружив, что "Св. Петр" находится далеко за 52-й параллелью и, при этом, якобы, всего в 60 милях (450 км) от полуострова, приняли желаемое - близость к устью р. Камчатки - за действительное. А поскольку весь этот последний отрезок пути пакетбота от одного острова к другому корабль преодолел всего за шесть суток, то он практически не отклонялся от намеченного направления, хотя С. Ваксель и отмечал, что все эти шесть дней они дрейфовали по воле волн и лишь время от времени выставляли корабль по курсу (3).

О том, что это было действительно так, вполне уверенно можно судить по следующему свидетельству Г. Стеллера:

"31 октября, 1, 2 и 3 октября не сучилось ничего достойного упоминания, за исключением того, что наши больные стали умирать очень быстро и буквально один за другим, и нам с трудом удавалось управлять судном или менять паруса. Однако мы шли к северу, до 51-го, 52-го, 53-го, 54-го, 55-го, до 56-го градуса - полностью преданные двумя людьми (имеются в виду Ваксель и Хитрово. - Авт.).

4 ноября в середине ночи мы плыли курсом WtZ (к западу-юго-западу. - Авт.) с попутным ветром. Утром 5 ноября было приказано убавить паруса во избежание посадки на мель. Все стояли на палубе и смотрели вокруг в поисках земли, потому что ее наличие здесь было предсказано с математической точностью. К нашему общему удивлению случилось так, что в девять часов мы увидели землю" (10, с. 90-91).

То есть, как можно видеть, после принятия днем 30 октября решения о смене курса, "Св. Петр" вплоть до 4 ноября поднимался к северо-западу. И лишь ближе к ночи 4 ноября он повернул на запад и немного к югу. И тем самым предположение о том, что путь "Св. Петра" пролегал практически напрямик от о. Атту к о. Беринга, находит дополнительное подтверждение. Но пролегал не строго на север, как он прорисован на "Итоговой карте морских походов В. Й. Беринга и А. И. Чирикова в 1741 г.", а на северо-запад.

Что же касается того, что путь пакетбота на указанной и других картах того времени прочерчивается строго на север от о. Атту к о. Беринга, то, на наш взгляд, это сделано было потому, что оба острова на этих картах располагаются на одной и той же долготе. А нанесены они были так по той причине, что даже после плавания А. И. Чирикова летом 1742 г., когда Командоры и о. Атту были открыты вторично, о. Атту, названный А. И. Чириковым о. Св. Феодора, по-прежнему был сильно (на 4°40') смещен к западу. Тогда как Командоры, наоборот, в связи с уточнением их координат, оказались не на долготе устья р. Камчатки, к которому якобы следовал "Св. Петр", а значительно восточнее. То есть, говоря иначе, проведение курса "Св. Петра" в строго северном направлении было обусловлено необходимостью привязки неверно определенного местоположения о. Атту к достаточно точным координатам о. Беринга.

Однако этот компромисс, решив (на время) проблему привязки островов друг к другу, привел исследователей плавания В. Беринга к заключению о том, что путь пакетбота от Ближних островов к Командорам проходил сперва на север вплоть до 56-й параллели, а оттуда - к о. Беринга.

Говоря иначе, наши предшественники первичную картографическую информацию (движение строго на север) восприняли за непреложную истину, не обратив при этом внимание на то, что протяженность пути к северу при таковом раскладе практически не отличается от его длины в западном направлении. А это явно противоречит как первичным картографическим данным, согласно которым путь "Св. Петра" прорисовывается напрямую от о. Атту к юго-восточной оконечности о. Беринга, так и свидетельству Г. Стеллера о том, что к западу "Св. Петр" повернул в самый последний момент. Так что воистину Ближние острова оказались "Островами Обмана", коли они и до сих пор вводят в заблуждение историков, географов и краеведов.

Впрочем, вернемся к тому моменту в нашем повествовании, когда "Св. Петр" оказался в виду о. Беринга. И вернемся потому, что поскольку событие это произошло точно в указанный срок, причем сама суша обнаружилась именно на тех координатах, которые были вычислены заранее, то почти все члены экипажа уверовали в то, что судно достигло берегов Камчатки. Вплоть до того, что некоторые из них "узнавали" м. Исопу (Поворотный), вход в Авачинскую губу и м. Шипунский.

И действительно, вот как описывает этот эмоциональный момент Г. Стеллер:

"Достали план Авачи. Оказалось, что эта земля полностью с ней схожа: узнавали Исопу, м. Шипунский, вход в гавань и маяк. Хотя по наблюдениям можно было понять, что мы находимся у самого 55-го градуса; и, несмотря на то, что Авача все же находится двумя градусами южнее, курс проложили на север, потому что увидели мыс, который приняли за Шипунский.

Едва мы обошли воображаемую Исопу, которая на самом деле была наиболее выступающей точкой первого острова, и были в проходе между первым и вторым островами, еще не видя, что это пролив и не считая их островами, обсервация по полуденному солнцу показала, что мы находимся между 55-м и 56-м градусами северной широты, после чего появились небезосновательные сомнения в том, что это окрестности Авачи. Решили идти назад вокруг юго-восточной оконечности первого острова, который мы приняли за Исопу, но напрасно, хотя шли переменными галсами до вечера; к вечеру мы повернули на север, чтобы уйти подальше от земли в ожидании шторма, который в самом деле разразился ночью" (10, с. 93-84).

Проскочив ночью мимо юго-восточной оконечности о. Медного, "Св. Петр" к 8 часам утра 5 ноября подошел к юго-восточной оконечности о. Беринга. Ибо только от этой точки м. Монати можно было принять за м. Исопу (Поворотный); угадываемый пролив между двумя островами - за акваторию Авачинского залива; а видимый южный берег о. Медный - за м. Шипунский.

Отсюда судно двинулось на север с тем, чтобы, как предполагалось, войти в якобы Авачинский залив и проследовать к Авачинской губе. Однако пока судно осторожно обходило м. Монати, о. Медный вновь скрылся в тумане. А затем облачность стала скрывать и северное побережье о. Беринга, предвещая тем самым приближение шторма. И мореплаватели, так и не успев увидеть, что они находятся между двумя островами, повернули назад, чтобы укрыться от шторма за м. Монати. Однако сделать этого не смогли и к вечеру отошли к северу от о. Беринга (9, с. 87). Вот отчего утром 6 ноября, когда шторм стих, пакетбот оказался севернее той части о. Беринга, где располагалась бухта, позднее названная бух. Командора.

Но коль скоро "Св. Петр" предпринял такие вот, довольно сложные, маневры, прежде чем достичь будущей бух. Командор, то это означает, что первоначально пакетбот подошел именно к о. Беринга, а не к о. Медному. И мы специально подчеркиваем это обстоятельство, так как вопреки этому, предельно четкому описанию все отечественные исследователи и О. Фрост прочерчивают курс "Св. Петра" вдоль южного берега о. Медного напрямую к бух. Командор.

Более того, известный американский исследователь Командорских островов Л. Стейнегер за берег, абрис которого очень похож на очертания берегов Авачинского залива, воспринимал северо-западное - от бух. Преображенской до Бобровых камней - побережье о. Медного. То есть, судя по всему, он считал, что "Св. Петр" первоначально подошел к северо-западному берегу о. Медного. А это совершенно не соответствует реальности. Ибо если бы пакетбот подошел к о. Медному с севера, то ему незачем было бы идти от него к северу, т. к. севернее не было ни малейшего клочка суши, который бы можно было принять за мысы Исопу и Шипунский.

Итак, утром 6 ноября 1741 г., по окончании шторма мореплаватели направили судно к острову и через некоторое время вновь увидели его в районе будущей бух. Командор. И на консилиуме, проведенном в каюте В. Беринга, было решено высадиться на берег, хотя, подчеркнем, сам В. Беринг предлагал продолжить плавание и достичь камчатского берега (10). Однако вследствие, как подчеркивает Г. Стеллер, усиленного нажима со стороны С. Вакселя и С. Хитрово было принято решение о высадке на берег, и пакетбот медленно направился к бухте.

Впрочем, остальное - то есть сама высадка и все, что ей предшествовало и сопутствовало - описывалось много раз. Так что повторяться нет ни малейшей нужды. А потому, в заключение, мы еще раз перечислим основные этапы передвижения "Св. Петра" в течение последних двух недель его плавания.

Итак, за 13 дней до обнаружения Командор пакетбот достиг группы Крысьих островов и открыл о. Св. Маркиана (Кыска). За последующие 6 дней он проследовал до о. Атту (Св. Авраамия), открыв по пути о. Св. Стефана (Агатту) и о-ва Семичи.

30 октября, определив широту - 52°30' - местонахождения судна и рассчитав по счислению пути, что пакетбот находится (якобы находится) севернее земли, видимой от устья р. Камчатки, и в 60 милях (450 км) от полуострова, морские офицеры изменили курс и направили судно, как они предполагали, к устью р. Камчатки. И еще через шесть дней трудного дрейфа к северо-западу судно оказалось ввиду о. Беринга, почти единодушно принятого за побережье Камчатки. Почти единодушно, поскольку Г. Стеллер и В. Беринг разделяли мнение о том, что это была неизвестная земля.

Таким образом, следуя от о. Св. Авраамия (Атту) в северо-западном направлении и достигнув в ночь с 4 на 5 ноября 56-й параллели, "Св. Петр", в полном соответствии с расчетами морских офицеров, повернул к западу, и уже в 8 часов утра 5-го ноября оказался в 4 немецких милях (в 30 км) южнее юго-восточной оконечности о. Беринга.

Так состоялось открытие Командорских островов. И хотя мореплаватели еще несколько месяцев не знали, что они находятся на острове и что в группу Командорских островов, помимо о. Беринга, входит о. Медный, это нисколько не умаляет их заслуг в установлении географической ситуации Северной Пацифики. А их героическая зимовка на пустынном, обдуваемом всеми ветрами берегу вызывает искреннее восхищение.

Иллюстрации к статье - в приложении на СD.


1. Берг Л. С. Очерки по истории русских географических открытий. М. ; Л. : Изд. АН СССР, 1946. 358 c.
2. Берг Л. С. История русских географических открытий. М. : Изд. АН СССР, 1962. 296 с.
3. Ваксель Свен. Вторая Камчатская экспедиция Витуса Беринга. Л. ; М. : Главсевморпуть, 1940. 175 с.
4. Ефимов А. В. Из истории великих русских географических открытий. М. : Изд-во географ. лит., 1950. 318 с.
5. Из вахтенного журнала пакетбота "Св. Петр" о плавании к берегам Америки штюрмана Харлама Юшина // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII века. М. : Наука, 1984. С. 232-246.
6. Пасецкий В. М. Витус Беринг. М. : Наука, 1982. С. 176.
7. Рапорт лейтенанта С. Вакселя в Адмиралтейств-коллегию о плавании с В. Й. Берингом к берегам Америки // Русские экспедиции... С. 262-270.
8. Русская Америка в неопубликованных записках К. Т. Хлебникова / сост., введ., коммент. Р. Г. Ляпуновой и С. Г. Федоровой. Л. : Наука, 1979. 280 с.
9. Стеллер Г. В. Описание плавания из Петропавловска на Камчатке к западному побережью Америки, а также происшествий, имевших место на обратном пути // Последняя экспедиция Витуса Беринга / пер. с нем. и предисл. А. В. Шумилова; послесл. С. М. Епишкина, В. Н. Звягина; ред. и коммент. С. М. Епишкина. М. : Прогресс-Пангея, 1992. С. 47-132.
10. Стеллер Г. В. Дневник плавания с Берингом к берегам Америки, 1741-1742 / ред., предисл., коммент. А. К. Станюковича. М. : Пан Пресс, 1995. 224 с.
11. Стеллер Г. В. Описание земли Камчатки. Петропавловск-Камчатский : Камчатский печатный двор. Кн. изд-во. 1999. 287 с.
12. Шопотов К. А. Великий русский мореплаватель Алексей Чириков. СПб. : Изд-во "ГеоГраф". 2005. 160 с.
13. Steller G. W. Journal of a Voyage with Bering, 1741-1742. Editor, with an introduction, by O. W. Frost. Translated by Margritt A. Engel and O. W. Frost. Stanford University Press, Stanford, California, 1988. 252 p.

Быкасов В. Е. Хронология и хорология открытия Командорских островов / В. Е. Быкасов, Г. Н. Чуян // Пятые Международные исторические и Свято-Иннокентьевские чтения "К 270-летию выхода России к берегам Америки и начала освоения Тихого океана (1741-2011)" : материалы : 19-20 окт. 2011 г. - Петропавловск-Камчатский, 2012. - С. 92-100. - Библиогр. : с. 100.