Георгий Поротов

ЭЛЬВЕЛЬ

Поэма

МЕРТВОЕ СТОЙБИЩЕ

ПЕСНЯ ПЕРВАЯ

По шумным долинам, По острым скалам, Дорогою длинной Под солнцем шагал он, Веселый Ухт! Заветные думы, Отлитые в песни, Гудели, как бубны, В юрте небесной. Радостный Ухт! Со скал в поднебесье Взлетели орлята. В отрогах им тесно. А воля крылата! Дивуется Ухт! Клекот их громкий — От края до края... Орленок с орленком Сцепились играя. Замер Ухт! Игра или битва?.. В острог отдаленный С крылом перебитым Рухнул орленок. Торопится Ухт! И вот он в остроге! Стоит и не верит... Снуют по дороге То птицы, то звери. Вздрогнул Ухт! Вот копья, вот стрелы И павшие люди... Война прогремела, Их не разбудит Пришедший Ухт! Чу, яростный клекот! Метнулись вороны. И тихо, как шепот, Глубокие стоны... Прислушался Ухт! С упавшим орленком Увидел ребенка На жухлой траве. Ручонки ребенка Тянутся к Ухту! Послышался голос, И тишь раскололась. Трава разомкнулась... То матери голос! В ужасе Ухт! — О, день мой прощальный, От ран умираю... О, гость мой случайный, Тебя умоляю: Спаси дочку Эльвель! Хотелось еще мне, Гамул неизвестный, Чтобы запомнил Ты матери песню Для дочки Эльвель!* «Над ковранскою горою Плыли стаи лебедей. В лебедь белую стрелою Запустил шутя злодей. Он ударил без промашки — Надломилося крыло, Пала на землю бедняжка, Плач по небу разнесло. Грустно лебеди запели, Крикнул радостно злодей. К белокрылой подлетели Двое братьев-лебедей. Спины крепкие подставили, Понесли любовь свою. Славит гордо песней стая Верность лебединую!» Это подарок Красавца Сузвая. Для дочери малой Его оставляю. Наследнице Эльвель! Спаситель, тебе И земле Уйкоаль Дарю недопетую Песню-печаль!

ПЕСНЯ ВТОРАЯ Глядит с поднебесья Огненный глаз. Слушает Ухт Материнский рассказ: «Жила, гость мой, девушка В этом остроге, Слыла красотою, Была недотрогой. Лебедушкой люди Прозвали в округе. Парни влюблялись На зависть подругам. И мир для нее Был, как дымка тумана Или цветущая Летом поляна. Однажды весною Воинственный Голгоч С друзьями своими Гостил у них долго, Перед отъездом Сказал он отцу, Мол, унижаться Ему не к лицу. «Девку-Лебедушку В жены отдай, — Эхом веселья Наполнится край! О, Голгоч опасен! С ним спорить не надо...» Отец был согласен И мать — очень рада. Счастливый воитель Швырнул соболей. — Дочь берегите Да ждите гостей. Будущей осенью Снова приеду, Стану роднёю И добрым соседом! Только уехал Воинственный гость — Новых людей Принимать привелось: Двух юношей-братьев С реки Уйкоаль, Стройных, как Уу*, Сильней, чем Куаль**. Веселые нравом. Остры на язык, Каждый из них Танцор и шутник! И попросили Остаться парней, — Близился праздник «Летних дверей». *Уу (ительи.) — дерево. ** Куаль (ительм.) — камень.

ПЕСНЯ ТРЕТЬЯ В ительменском нагорном остроге День открытия летних дверей. Всласть накормлены идолы-боги, Чтоб стали сегодня добрей. Каждый идолу верит — не верит, Но обычаи свято блюдет. Утром с бубнами вышел на берег Разнаряженный ярко народ. Перед тем как начать веселиться, Надо миром по чести решить: Кто из всех мастериц — мастерица, Той и летние двери открыть! Воль по берегу в новых кухлянках Стайки девушек плавно плывут, Зацвела, запестрела полянка. За медведицей следует шут: — Вот уж есть на кого подивиться, Крепче шубы не сшить никому! Несравненная ты, медведица, Дай за это тебя обниму!.. Эльвель гордо прошла оленухой В легком платье белее снегов Из лебяжьего нежного пуха Да из пышных горящих мехов! Век не видели краше одежды! И срываются с уст голоса: — Мастериц не знавали мы прежде, Как Лебедушка наша краса! Стали юноши бизеры-песни* Под веселый коон** ей дарить, Хоть от века всем людям известно: Сердце девичье трудно пленить! Не допев, от стыда вон из круга Исчезают певец за певцом. Вот Лебедушке шепчет подруга: — Посмотри: вышел Миль молодцом! Над поляною, руки раскрылив, Распрямил свои плечи гамул. Облака в поднебесье застыли. Парень песню как вызов метнул: — Ты на той стороне, Я на этой стороне. Речку вброд не перейти Ни тебе и ни мне. Кину ветку волнам, Ты поймай, не горюй. Приложи к губам — Это мой поцелуй. * Бизера (ительм.) — любовная песня. ** Коон (ительм.) — дудочка. Заходила поляна от гула: — Что ты скажешь, гордячка, в ответ? Даже глазом она не моргнула, Рассмеялась и бросила: — Нет! И в отчаянье серою тропкой, Подымая, как облако, пыль, К одинокой морщинистой сопке, Будто к матери, бросился Миль... Солнце катится выше и выше, Свет плеснул через каменный край. Круг раздался, и с бизерой вышел Старший брат несчастливца — Сузвай. — Над ковранскою горою Плыли стаи лебедей. В лебедь белую стрелою Запустил шутя злодей. Он ударил без промашки — Надломилося крыло, Пала на землю бедняжка, Плач по небу разнесло. Грустно лебеди запели, Крикнул радостно злодей. К белокрылой подлетели Двое братьев-лебедей. Спины крепкие подставили, Понесли любовь свою. Славит гордо песней стая Верность лебединую! Солнце яркие бусы бросало Над безмолвно застывшей толпой. И Сузваю гордячка сказала: — Двери в лето откроем с тобой!..

ПЕСНЯ ЧЕТВЕРТАЯ За острогом, на горной вершине, То не тень промелькнула орла, То любовь в вечереющей сини Свое гнездышко тайно свила. Ветер прятался в скалах — лукавый. И журчали слова, как ручьи. И упала накидка на травы, Словно северный отсвет в ночи. Не тебе ли в тоске безысходной, Бедный Миль, эту ночь коротать?.. До утра у постели холодной Будет плакать Лебедушки мать.

ПЕСНЯ ПЯТАЯ На синих горах Тает белый наряд. Ручьи в тальниках Меж собой говорят. И братьям-гамулам Теперь не до сна: Их юрту открыла Дыханьем весна. И парни уходят Далеко в хребты, Из тополя делать Лодки-баты. На славу, на славу Выдолблен бат! Старшему брату Кивнул младший брат: — Померяй внутри, Не узко ли дно, А после ты в нем Отдохни заодно. На днище бата Ложится Сузвай. Миль выбил подпорки И крикнул: «Прощай!» Жертву несет На седой водопад. Прощальную песню Ловит закат: «Над ковранскою горою Плыли стаи лебедей. В лебедь белую стрелою Запустил шутя злодей. Он ударил без промашки — Надломилося крыло. Пала на землю бедняжка, Плач по небу разнесло. Грустно лебеди запели, Крикнул радостно злодей. К белокрылой подлетели Двое братьев-лебедей. Спины крепкие подставили, Понесли любовь свою. Славит гордо песней стая Верность лебединую!» Мчится вдогон Песне Сузвая С хохотом диким Песня другая: «Ты на той стороне, Я на этой стороне. Речку вброд не перейти Ни тебе и ни мне. Ха-ха-ха! Кину ветку волнам, Ты поймай, не горюй, Приложи к губам — Это мой поцелуй! Ха-ха-ха!» И многие ночи Потом над рекою Носился тот хохот, Не зная покоя...

ПЕСНЯ ШЕСТАЯ Так не стало на свете Сузвая. В невеселую летнюю ночь, Лебединую песнь напевая, Усыпляет Лебедушка дочь. По утрам выбегает на берег, На высокий гранитный карниз, Смотрит в воду: «Не верю, не верю. Ты живой, ты любимый... Вернись! В нашей юрте темно и тоскливо. Ой, темно! Ты приди, приголубь...» А в ответ только рыбы пугливо Уплывают в зеленую глубь. Но однажды в осеннюю полночь С удальцами своими в острог В гости снова пожаловал Голгоч! Помнил Голгоч про свадебный срок. Не встречала Лебедушка гостя. Не плескался веселья прибой. Сам не свой был воитель от злости. Утром вспыхнул неистовый бой. Эльвель к злобе людской не причастна...» Тут умолкла несчастная мать. Ухт будил ее криком напрасно... Голос сердца ему не унять! Он восстал перед идолом-богом, Разломил о колено копье! Загремело над мертвым острогом: — Горы, слушайте слово мое! Проклинаю убийства и войны, Для добра буду в мире я жить! Слышишь, Голгоч: ты не достоин Человечье имя носить!.. Прижимая орла и ребенка — Ительменской Лебедушки дочь, В обступившие мглою потемки Ухт из стойбища кинулся прочь!

КАННА УУ

ПЕСНЯ СЕДЬМАЯ Среди людей пронесся слух: В горах живет Большой шаман. Тому шаману имя — Ухт, Он ростом — горный великан. У великана Эльвель, дочь, Печаль и радость для парней, Лицо — заря, а волос — ночь, Стройна, как утренний кипрей. Есть друг у дочери — орел, Он стережет ее от бед. Он славу добрую обрел: Его умней в округе нет. Среди людей пронесся слух: Камлает счастливо шаман. Тому шаману имя — Ухт! Душой и сердцем великан!

ПЕСНЯ ВОСЬМАЯ Ухт готовится снова в путь. Завтра праздник в прибрежном остроге. У шамана свисают на грудь Охранители идолы-боги. И печалится Эльвель опять. Опостылела юрта в ущелье. Так и будет всю жизнь, неужели? — Ты скажи мне, родимый отец, Почему не везешь меня к людям? Не прогневан ли чем-то творец? Или путь по реке очень труден? Даже встал из берлоги медведь Прогуляться по чащам окружным! Так мне грустно сегодня. Ответь: Может быть, я ошиблась? Так нужно? — Я с собою могу тебя взять... Но должна ты накидку связать Из лебяжьего белого пуха — По велению горного духа. Ты накидку снимать не должна При народе в прибрежном остроге, Юность, доченька, сгубит весна, Не помогут и идолы-боги. Но останется в сердце печаль... Мы уйдем, только лето настанет, В голубую страну Уйкоаль. Там оставленный дом поджидает — Там отец мой — стареющий вождь. Мы не будем гневить Балакидгу. А пока, моя добрая дочь, Лебяжью свяжи накидку!..

ПЕСНЯ ДЕВЯТАЯ Причален бат шамана, И празднует острог. Шаманом из чумана Накормлен идол-бог. И брошен был на счастье Старинный бог в очаг. И танец любострастья Сплясал старик чудак. Потом он тряс травою, Шептал: — Уфай, уфай... Шаман махнул рукою И гаркнул: — Подавай! Веселый парень Плахен Соседу подмигнул. Сосед, дрожа от страха, К приезжему шагнул. Настойку из кипрея Ему спеша подал. Краснея и робея, Сосед пролепетал: — Ку-кушайте и пейте, Любе-бе-безный гость. Такого вам на свете Пивать не привелось. Отведал гость желанный, Понес какой-то вздор. Задергало шамана, Знать, выпил мухомор. Упал в углу на шкуры, Приветствуя Весну. Чудно побалагурил И крепким сном заснул. Ребята шутке рады, Подружек давит смех. Старух берет досада: Какой творится грех! Рывком веселый Плахен Накидку с гостьи снял, Взглянул в лицо и ахнул: — Вот встреча для меня! Таинственные горы, В них спрятана краса! Девчата к Эльвель хором: — Пойдем гулять в леса...

ПЕСНЯ ДЕСЯТАЯ На светлой поляне Веселые пляски. На лицах смеются Ольховые маски, Мелькают и пляшут, Куда ты ни глянешь. Танцуй, не сдавайся, Пока не устанешь! К Эльвель подходят Родные два брата: Каврал и Плахен С песней крылатой: — Чайка бела, Ножки алы. Чайка пела И плясала: Кыя-кыя, Ях-ях-ях! Кыя-кыя, Ях-ях-ях! Из-за черных Из-за туч Налетел Орел могуч. Кыя-кыя, Ях-ях-ях! Кыя-кыя, Ях-ях-ях! Нету чайки... На лужайке Песня ходит В хороводе: Кыя-кыя, Ях-ях-ях! Кыя-кыя, Ях-ях-ях! В пляске горячей, В звоне веселья Кружится Эльвель, Резвая Эльвель! Но праздничной встрече Настанет конец. Проснется отец, Строгий отец. Эльвель в раздумье, Покинув лужок, Уходит в лесок, В тенистый лесок. Зеленые ветви Целуют в плечо, От дум горячо. Ой, горячо! Огромная ветка, Что крепкий аркан, Ее обвила За легкий стан. Прижала к стволу. То злой Канна Уу, Бог лесной Канна Уу! На самой вершине Его голова. Таращит глаза, Как седая сова. Бьется красавица В диком плену. Замолк Канна Уу. Ждет Канна Уу. Тут в чаше разлился Поющий коон — Канна Уу потянуло В глубокий сон. Лохматая ветка Под ношей тяжелой Согнулась до долу, До самого долу. На руки Эльвель Взяли два брата. Девушка рада. И плакать не надо! Каврал и Плахен! Поющий коон. Каврал влюблен. И Плахен влюблен!

АЛАИДА

ПЕСНЯ ОДИННАДЦАТАЯ Утро раннее. В небе ни тучи... То не гром тишину расколол — В небесах над холодною кручей Распластался, как месяц, орел. Только глянула Эльвель: два брата — Каврал с Плахеном к юрте спешат. Видит: оба в одежде богатой, Каждый встрече с красавицей рад! Улыбаются светлые лица. И к ее полетели ногам Выдры, соболи, зайцы, лисицы. Дар такой не снился и богам! Ошалев от девичьего взора, Припустились в задиристый пляс. Эй ты, Кутха, пронырливый Ворон, Эта песнь о тебе родилась: К дому Кутха шел веселым, Славно песни распевал, В юрту влез, а... в юрте голо. Дух веселья вмиг пропал. Бакию! Бакию! Сразу топнул он сердито. Раскричался сгоряча: — Эй, моя старуха Миты, Кто гостил тут? Отвечай! Бакию! Бакию! — Зря тебе кричать охота, Расчудесные дела: Был вчера веселый кто-то, Все за сказки отдала! Бакию! Бакию! Смолкла музыка, пляска угасла. У красавицы искры в глазах, И стоит, словно зоренька ясна. — Вот и праздник сегодня в лесах! Каврал за сердце взялся рукою, На колени упал перед ней. — Без тебя мне не будет покоя, Ясный день станет тучи темней. Жизнь твоя в этом диком ущелье Догорит, как цветок, до поры. Так послушай, прекрасная Эльвель, Про тоску одинокой горы: «У Курильского озера сопки Неразлучной стояли грядой. Пел им северный ветер торопкий, И туман умывал их водой. А когда новой зорьке зардеться, Солнцу мудрому день зачинать, Так любили подолгу глядеться В голубую озерную гладь! Без печали, без зла и обиды В неразлучном веселом хору Воспевали они Алаиду — Свою младшую сопку-сестру. А у той от подаренной песни Сердце так и пылало огнем, Заливая простор поднебесья Жгучим пламенем ночью и днем! Время дни потихоньку катило. Оставались века позади. Приостыла она, загрустила, Буйно пламя погасло в груди. Потемнела, осунулась с виду, Зачерствела родимая плоть. Стали сестры ругать Алаиду, Едким словом по сердцу колоть: — Что, не нравятся, гордая, песни? Или манит соседний Вулкан? Для тебя среди нас нету места. Не мешай. Уходи в океан! Чай, восток за тобою не виден. Ты нам стала отныне чужой! Больно слушать упрек Алаиде, Ручейки побежали слезой. — Сопки-сестры, зачем вы корите, Я не рушу родного жилья. Светит поровну солнце в зените! Не одна ли нам матерь Земля! Тени прячу я утром в ущелье. А тоску схоронила в груди. Мне б хотелось, как прежде, веселья… — Но в ответ: — Уходи! Уходи! И ушла в океан Алаида, Лишь оставила сердце свое Из тяжелого камня гранита... С той поры и летят от нее С океана посланницы-чайки, Чтоб узнать: не остыло ль оно. Возвращаясь, кричат: — Не серчай ты... Ой, остыло! Остыло давно! Алаида, заслышав ответы, Одевается в серый туман, Чтоб не видеть веселого света. «Ой, обман! — говорит, — ой, обман!..» Так зачем одиночество, Эльвель? Лучше вместе отсюда уйдем, — Где улыбками плещет веселье, Где мы счастье с тобою найдем! Встал пред Кавралом в ярости Плахен: — Неспроста говоришь это, брат! Ты в горах умираешь со страху, С Эльвель жить я и здесь буду рад! В небо выплыли черные тучи. Грозный клекот простор расколол! В поднебесье с насупленной кручи Черной тенью метнулся орел!

ПЕСНЯ ДВЕНАДЦАТАЯ По шумным долинам, По острым скалам Дорогою длинной Домой шагал он — Отважный Ухт! Был славно одарен За мудрость свою. С богатым подарком Шел он к жилью, Радостный Ухт! На чистой поляне Застыл его взгляд: Как изваянья, Два парня стоят! Дивуется Ухт! Грозно зарницей Ножи осветило. Окаменев, Эльвель застыла. В отчаянье Ухт! Эльвель не станет Причиной раздора. Рождает камланье Южную гору. Шаманит Ухт!

* * * Эта песня — легенда предков — Из далеких времен пришла. Над безмолвною сопкой нередко Тундре слышится в крике орла: — Эльвель! — Эльвель! Реки быстрые: Каврал и Плахен Бурно плещутся в горном краю И у сопки с безудержным плачем Бесконечную песню поют: — Эльвель! — Эльвель! А весною разносится хохот И сгущается белый туман. То камлает под каменный грохот Над угрюмым ущельем Шаман: — Эльвель! — Эльвель!

Поротов Г. Г. Сочинения : В 2-х т. – Петропавловск-Камчатский: Новая книга. Т. 1 : Стихотворения. Поэмы. Пьесы. Ноты. Камчадалы : Роман. – 2003. – С. 152-168.