Валерий Мартыненко

ПЛЕННИК ИЗ ГОСУДАРСТВА УЗАКИНСКОГО

В один из погожих летних дней 1696 года из японского города Осака вышли в Эдо несколько бусси - небольших парусных судов, груженных рисом, вином, материями и прочими товарами. Купцы были мореходами опытными, не раз пускавшимися в опасные, но доходные путешествия.

Возможно, утлые суденышки и добрались бы до богатого города Эдо, если бы не внезапный шторм. Он разметал бусси по морю, и отчаянные купцы вынуждены были положиться на волю разбушевавшейся стихии.

Известна судьба лишь одного судна, на котором было пятнадцать человек. Полузатопленную бусси носило по волнам более шести месяцев. В один из самых критических моментов мореходы срубили мачту с парусом. Последняя надежда на спасение рухнула за борт. Оставалось надеяться только на провидение.

Воды, взятой в Осаке, хватило на два месяца. Когда она закончилась, ослабевшие моряки стали варить в вине рис, добавляя туда сахар. Жажда была мучительнее всего. Они были уже на грани безумия и смерти, когда море, наконец, успокоилось. Однажды японцы заметили неподалеку плавающее дерево с корневищем. С трудом втащили его на борт и, сшив из материи паруса, подняли мачту. «И теми парусами принесло их к Курильской земле».

«Мохнатые курильцы» - так называли русские айнов, - воспользовавшись бедственным положением японцев, захватили их в плен. Двое моряков вскоре умерли от цинги, а один, видимо, был куплен ительменами и привезен на Камчатку. Звали его Денбей.

О загадочном пленнике камчадалов услышал Владимир Атласов, спускавшийся в 1697 году по западному берегу на реку Ичу. «И он де, Володимер, велел его привесть к себе, и камчадалы, боясь государевой грозы, того полоненика привезли».

Казачий пятидесятник с удивлением рассматривал бросившегося к его ногам человека, закутанного в старые шкуры. По внешнему виду тот ничем не отличался от «камчадальских инородцев». Но речь его была странной, и толмачи, вслушиваясь в лепет иноземца, недоуменно разводили руками. Наклонившись, Атласов с трудом разобрал несколько слов, часто повторяемых пленником: «Осака», «Эдо», «Денбей». Позднее, уже в Якутске, дьяк записал со слов пятидесятника «скаску». «А сказался тот полоненик ему, Володимеру, он де Узакинского государства, а то государство под Индейским царством». «Узакинское государство» и «Индея» - это искаженные «Осака» и «Эдо» (Хоккайдо).

В Москве живо заинтересовались сведениями Атласова. С его «скаской» внимательно ознакомился Петр Первый, сведения которого о южно-азиатских странах были в то время крайне скудными. По требованию царя Сибирский приказ отправил в Якутск следующее указание: «Ведомо великому государю учинилось, что послан из Якуцка к Москве иноземец, который взят в Камчадальской земле, и чтобы они, якуцкие служилые люди... с иноземном ехали к Москве со всяким поспешанием и обережью его от всяких непотребных случаев».

Получив царский указ, якутский воевода Дорофей Траурнихт 18 февраля 1700 года отправил Денбея в Москву. Японца сопровождал казачий пятидесятник Иван Софронеев. Якутская приказная изба выдала чужестранцу на дорогу для одежды «два кумача» и «19 аршин без чети крашенины». Пленника было приказано беречь пуще глаза.

Путь к Москве длился около года. Памятуя строгое напутствие воеводы, Софронеев тщательно оберегал своего спутника. В конце декабря 1701 года Денбей был благополучно доставлен в Москву. По пути в столицу он, видимо, смог научиться говорить по-русски, так как через несколько дней после его приезда в Сибирском приказе сумели записать «скаску» японца.

8 января 1702 года Денбей был доставлен к Петру в село Преображенское и имел долгий разговор с царем, сообщив сведения о Японии и Курильских островах.

По словам Денбея, Япония была соединена с Китаем сушей. «А серебра де и золота в его земле много», - говорил пленник. Рассказал он и о своем путешествии, уточнив, что «золота камчадальские народы не знают», и захваченные на судне два ящика с золотыми монетами «роздали детям играть своим». Особо заинтересовало царя Петра сообщение о том, что Япония торгует с немцами. «А в иные городы японской земли, - по словам Денбея, - немец и никого иноземцев торговать не пускают». В данном случае под немцами подразумевались голландцы, единственные из европейцев получившие разрешение японцев на торговлю. Здесь вполне уместно привести мнение японского автора Синтаро Накамура из книги «Японцы и русские» (М., «Прогресс», 1983). Он предполагает, что Петр I мог получить некоторые сведения о таинственной стране Дзипанго, когда был в Голландии, и, таким образом, был уже подготовлен к встрече с посланием Владимира Атласова. В любом случае известия, полученные от Денбея, были ценными для царя, живо интересовавшегося восточными морскими соседями России. Дальновидный Петр I в тот же день распорядился дальнейшей судьбой японца: «На Москве учить русской грамоте... и ему, Денбею, дать в научение из русских робят человека три или четыре - учить повыкнет и русских робят своему языку и грамоте научит, и ево отпустить в Японскую землю...»

Дальнейшие сведения о судьбе японца отрывочны. Известно, что в 1710 году Денбей обратился к Петру с просьбой отпустить его на родину. Однако у царя были, очевидно, свои планы: Денбей мог понадобиться в будущем. Напомним, что через восемь лет на восток отправились первые русские геодезисты Евреинов и Лужин, занимавшиеся картографическими работами на Камчатке и Курильских островах. А в 1725 году началась Первая Камчатская экспедиция Витуса Беринга. Так что обещание Петра отпустить со временем японца домой выполнено не было. По приказанию паря Денбея крестили, дав ему имя Гавриил.

У известного историка А. Сгибнева есть сведения о том, что в 1731 году в Петербурге существовала школа японского языка, учрежденная Петром I в 1706 году. Видимо, речь идет о той самой школе, первым учителем в которой был Денбей. Вполне возможно, что преподавали в этой школе и другие японцы, доставленные с Камчатки в позднейшие годы. Один из них, Санима, был привезен в Петербург в 1714 году, а других, получивших после крещения имена Кузьмы Шульца и Дамьяна Поморцева, доставили в столицу в 1730 году. С работой Петербургской школы японского языка связывается и составление первых в России словаря, разговорника и грамматики японского языка.

На этом можно, пожалуй, закончить рассказ о Тотэкава Денбее из Осаки, стоявшем у начала истории контактов России и Японии.

Мартыненко В. Русский поход в Камчатку : Историческая проза. – Петропавловск-Камчатский : Новая книга, 2012. – С.12-15.