Камчатская краевая научная библиотека имени С.П.КрашенинниковаКамчатский региональный центр Президентской библиотеки им. Б. Н. Ельцина
Сегодня: 20 октября 2018 года найти главная контакты карта сайта поиск по генеральному каталогу English version


Виртуальная справочная служба
Поиск по генеральному каталогу
Издает Камчатская краевая


Календарь знаменательных дат и событий на 2018 год

Литературная карта Камчатки

Университет ''третьего'' возраста

Книга с доставкой на дом для людей с ограниченными возможностями здоровья


Мы ВКонтакте Ищите нас на facebook
Электронные ресурсы Виртуальные выставки "О камчатской земле написано…" А. П. Сильницкий. "14 месяцев службы на Камчатке"

А. П. Сильницкий
14 месяцев службы на Камчатке

увеличить

В 1904 году, в бытность мою петропавловским уездным начальником, со мною случилась на Камчатке история, о которой много говорилось в русской печати.

…В апреле месяце 1903 года, будучи редактором "Приамурских Ведомостей", органа приамурского генерал-губернатора, я был назначен на должность петропавловского, на Камчатке, уездного начальника.

Еще до этого назначения я неоднократно бывал на Камчатке, в качестве чиновника, которому поручались генерал-губернатором различные дела.

В истекшую зиму в Петропавловске скончался уездный начальник Ошурков, заместителем которого явился я. Правил Камчатской канцелярией служитель Сотников. Как и водится, ко времени моего приезда в Петропавловске накопилось множество вопросов…

На мое несчастье, я столкнулся с довольно-таки пикантными обстоятельствами, относящимися до сбора камчатского ясака.

Петропавловские торгующие, не успел я приехать, стали просить меня сделать аукцион ясачных соболей, оставшихся не проданными с зимы. Оказалось, что аукцион ясачных соболей искони веков производится в тесной компании камчатских торгующих, причем цены за соболей всегда держались в пределах от 10 до 15 рублей шкурка. Выяснилось также, что далеко не вся пушнина, собранная в ясак, предъявлялась в аукцион. Иные звери продавались как-то так, что от них не оставалось и следа.

Самый дорогой зверь на Камчатке - черная лисица. Она водится главным образом на острове Караге, находящимся в северной части восточного берега Камчатки. Копаясь в делах и разного рода записках, я выяснил, что инородцы не имели права продавать черных лисиц кому бы то ни было, ибо они особыми приказами моих предшественников обязывались предъявлять черных лисиц непременно уездному начальнику. Выяснил я также, и при том документально, что год тому назад в селении Карагинском были взяты в ясак три черные лисицы. Но эти лисицы так и ускользнули из аукционных листов, как ускользнули из них и высокие экземпляры соболей. Но эти комбинации мне не улыбались, по простоте своей я думал, что приехал чтобы помочь забитым и загнанным камчатским инородцам…

И для меня стало ясно, что здесь, в Петропавловске, "рука руку моет": начальство делает торгующим покровительственные аукционы, компенсируя себя кабинетными сделками по продаже черных лисиц и высоких соболей…

Аукцион я сделал, но сделал тогда, когда было много приезжих, русских и иностранных, вследствие чего мои ясачные соболи пошли не по 10-15 рублей, как раньше, а по 75-125 рублей, о каковой цене на Камчатке и не слыхивали, хотя она и была истинной ценой, так как камчатские соболи доходили в Америке до 200 рублей шкурка, а были и такие шкурки, что за них американские щеголихи платили и по 400 рублей.

Таким образом, первые мои шаги по службе…возбудили против меня неудовольствие Петропавловской "интеллигенции".

На каждом шагу я встречался с явлениями, с которыми трудно было мириться. Особенно доезжали меня многочисленные Петропавловские кабачки. Самое их существование было мне решительно непонятно. Камчатка, ведь, страна инородческая, куда ввоз спирта категорически воспрещается законом. А в самом Петропавловске было пять кабаков, тогда как всего населения было 350 душ. Было ясно, что не для 350 душ, считая в том числе женщин и детей, содержится столько кабаков, и с огромными при том запасами алкоголя… Выяснилось, что вся масса спиртных напитков, за незначительным сравнительно их расходом в Петропавловске, вывозилась внутрь страны, для меновой торговли с инородцами. …я прежде, чем выдавать патенты, собрал городской сход, на котором и было постановлено: разрешения на кабаки не выдавать…

…Настал июль, а с ним и массовый ход рыбы. От жителей селений я стал получать донесения, что "пришли японские шхуны, которые стали в устьях нашей реки, перегородили ее ставными неводами с одного берега на другой и не пускают к нам рыбу. И мы сами, и наши собаки, - писали инородцы, - помрем с голоду".

У меня же не было решительно никаких средств помочь горю инородцев. Двоих своих рыбных надзирателей я "раскомандировал" по обоим берегам, причем у каждого был район в полторы тысячи верст, без всяких при том перевозочных средств.

На рейде, правда, стояла канонерская лодка "Манджур", под начальством капитана II ранга Кроуна, погибшего впоследствии на "Петропавловске" вместе с Макаровым. Но лодка имела массу "прямых" поручений, заключавшихся, между прочим, в рейсах вокруг Командорских островов, в рейсах за Берингов пролив, а оттуда в Ном, на американский берег. И "Манджур", при всем своем желании, не мог угоняться за всеми японцами, заполонившими наши речки. Но в середине июля было получено донесение из Большерецка, выходившее из ряда. Доносили, что в устье реки Большой вошли двенадцать шхун, с командой до 200 человек, которые так энергично ловят рыбу в устье этой реки, что все расположенные по ее течению селения неминуемо останутся без рыбы.

И Кроун, прочитавши донесение большерецкого старосты, решил "проучить япошек". Он немедленно вышел в Большерецк, где и застал ту самую картину, о которой доносил староста. Лов рыбы производился японцами без всякого намека на соблюдение каких бы то ни было правил. И Кроун, образовавши судовую комиссию, составил соответствующие протоколы, после чего, на точном основании своей инструкции, конфисковал 12 шхун, причем их командиров и экипаж взял на "Манджур" и привез в Петропавловск, в мое рапоряжение.

Через два дня, 22-го июля, около десяти часов вечера, в Петропавловск пришел пароход Камчатского общества "Котик". Посоветовавшись с Кроуном, я решил предложить пароходу отвезти арестованных японцев во Владивосток. Опять потребовали от меня бумажку, но японцев все же повезли. И довезли благополучно, но появление во Владивостоке "Котика", привезшего с Камчатки около двухсот японских хищников, произвело сенсацию. Стали разбираться, как и почему. Японский консул, ввиду уже установившегося неудовольствия на меня областных властей, возымел такое действие, что суд, куда было направлено дело о конфискации Кроуном 12 японских шхун, нашел наши действия неправильными, о чем, в назидание и поучение, я и получил соответствующую бумажку.

Лично я не был на Большой. А там действовало русское военное судно, имевшее в отношении надзора за промыслами свои инструкции и действовавшее согласно с их велениями. Но там не менее конфискация шхун, арест японцев, отвод пакгауза и, главное, посылка во Владивосток особого парохода были записаны мне на новый минус, тем более, что раньше, до меня, "на Камчатке все было так тихо, спокойно, а вот теперь черт знает, что делается…" "Котик" привез мне "официальные бумаги", а петропавловская знать получила письма, что мои "шансы в мнении губернатора" падают и что меня, в виду обнаруженного мной беспокойного характера, уберут.

…Когда ушел Кроун, то я остался один, без всякой поддержки. И вот, чтобы дать себе хоть некоторый покой, ибо торговцы, в иных случая, придирались ко мне только ради того, чтобы "извести", я решил уехать во внутрь страны, чтобы кстати посмотреть житье-бытье инородцев. Я уехал из Петропавловска 28-го июля, оставивши дела своему заместителю, и возвратился в середине августа, объехавши все селения от Петропавловска до Усть-Камчатска. Из этой поездки я вынес, между прочим, такое впечатление, что торговцы буквально разоряют местных промышленников: они берут у них пушнину по неимоверно низким ценам, а товары ставят им по неимоверно высоким ценам.

В Петропавловске начался торговый сезон. И все торговцы, ввиду отмены губернатором моего распоряжения по части закрытия кабаков, думали, что я не вправе помешать им вывозить спирт в округ. …я на точном основании законов стал осматривать все выезжающие из Петропавловска нарты и отбирать погруженный на них спирт, ром, виски и проч… А к тому же, на основании закона о земских повинностях, я не стал давать приказов на взимание торгующими обязательных подвод, ибо подводная повинность, при тамошних условиях, в высокой степени обременительна для населения…

Всем стало худо. А инородцам "стало хорошо". И те из них, которым неотложно нужны были те или иные товары…сами приезжали в Петропавловск, где прежде всего, приходили ко мне, причем их со мною беседы заканчивались иногда тем, что они сдавали мне особо хорошего соболя для продажи его, затем, весною, с аукциона, причем, в этом случае, я давал инородцу ссуду из инородческого капитала, на что имел право, ибо в моем распоряжении было 9000 рублей инородческого капитала, выдача из которого ссуд, из 6% годовых, принадлежала моей компетенции.

Образ моих действий все более и более возбуждал против меня торгующих, но сделать что-либо они пока не могли, так как расправа со мною губернатора могла быть только весною, с открытием навигации.

Но на Камчатке можно расправиться и не дожидая губернатора, как это и случилось со мной.

С конца марта и в начале апреля петропавловская публика стала о чем-то совещаться, причем на совещании приглашался и уездный врач Тюшов, который, кстати сказать, с последним осенним рейсом получил из Владивостока письмо о том, что я "делаю доносы" и на него, врача, хотя я никаких "доносов" не делал… На этих заседаниях, как потом выяснилось, обсуждался вопрос о моей душевной нормальности. Различные факты из моей деятельности приводили камчатскую "интеллигенцию" к убеждению, что я ненормальный, вернее, сумасшедший человек. И эта мысль настолько понравилась петропавловцам, как средство отделаться от меня одним взмахом пера…

Я пригласил врача в управление. Объяснил ему тот порядок, который указан в законе на случай душевной болезни чиновника, имеющего в руках ответственные дела и казенное имущество, а затем попросил его не вмешиваться в мои дела по управлению уездом, тем более, что весна уже близко.

Но эти мои слова Тюшову, видимо, не понравились. И по Петропавловску стали распространять молву, что я впал в буйное помешательство, которое угрожало-де жизни каждого обывателя…

Но в ночь с 22 на 23 апреля в Петропавловск приехал казак, который привез "полетучку" о том, что Япония объявила России войну.
(С. 508-524, текст приводится в сокращении)
 

 


 в этом разделе:





Анонс мероприятий

  • 11 октября

    Литературный турнир «Читающий человек»
    14-30, Актовый зал

  • 17 октября

    Киноклуб «Третий возраст»
    15-00, Зал отдела социальной работы

  • 18 октября

    Краеведческий кинозал
    18-30, Малый зал

  • 18 октября

    Проект «Читаем вместе»
    18-00, Отдел по работе с молодежью

  • 20 октября

    Молодежный историко-краеведческий вечер «Бал у губернатора Завойко»
    18-00, Актовый зал

  • 25 сентября -
    20 октября

    Краевой конкурс декоративно-прикладного творчества «Яркий мир детства»
    Положение о конкурсе

  • 22 октября

    Круглый стол
    16-00, Отдел социальной работы

  • 26 октября

    Вечер в стиле ретро
    14-30, Актовый зал

  • 30 октября

    Литературно-музыкальная беседа
    14-00, Кафе

  • Октябрь 2018

    Афиша мероприятий отдела социальной работы

  • 1-29 октября

    Выставка декоративно-прикладного творчества
    «Рукотворные чудеса»

  • 2 июля -
    31 октября

    Конкурс детского рисунка
    Положение о конкурсе

  • 1 апреля -
    15 ноября

    Фотоконкурс для читателей с ограниченными возможностями здоровья
    Положение о конкурсе

  • 1 марта -
    20 октября

    Фотоконкурс
    «Пойман за чтением»









© Камчатская краевая библиотека 1999-2018 год
   Центр ЛИБНЕТ © WEB-мастер   Яндекс.Метрика